Эволюционер из трущоб. Том 17 (СИ) - Панарин Антон - Страница 28

— Вот как… Это печально, — задумчиво сказал я. — А имея три лаборатории, вы сможете производить…? — начал я, но заканчивать вопрос не стал, дав профессору возможность ответить.

— Если в Новокузнецке и Первоуральске ничего не поменялось, то максимум эти две лаборатории смогут выдать около полутора тысяч доз в неделю.

— Это как так? Ваша лаборатория сможет производить больше Имперских? — удивился я.

— Ваш отец не жалел денег на мои научные изыскания, да и вы тоже весьма щедры. Поэтому да, мы на голову превосходим лаборатории, принадлежащие Империи, — с гордостью в голосе произнёс Преображенский.

— В таком случае, я предлагаю захватить лаборатории у наших соседей, — зловеще улыбнувшись, произнёс я.

— В каком смысле? — напрягся профессор.

— В самом, что ни на есть, прямом. Мы заберём под своё начало лаборатории, принадлежащие азиатам, — сказал я, глядя профессору в глаза.

Преображенский отступил на шаг, замахал руками, словно пытаясь физически отогнать мою идею.

— Что вы такое говорите, Михаил Константинович⁈ — воскликнул он, повысив голос. — Регенерационная эссенция способна сделать нашу Империю сильнейшей на всей планете! Мы не можем разбазарить этот секрет, выдать его союзным государствам! Вы представляете, что случится, если формула попадёт не в те руки⁈ Другие страны смогут создать армии бессмертных воинов… Ну-у-у или почти бессмертных. Они обратят наши же наработки против нас! Это самоубийство!

Я спокойно выслушал его тираду, дождался, пока он выдохнется, и сказал уверенным тоном:

— Это не проблема, Аристарх Павлович. У меня есть друг, который готов предоставить вам столько лаборантов, сколько потребуется. Доверенных людей, которые будут работать только на нас, не разгласят секрет, не попытаются украсть формулу и ни за что не продадут наших секретов.

Преображенский нахмурился, обдумывая мои слова, не до конца понимая, о ком я говорю.

— Могу я узнать, как зовут вашего друга? — подозрительно спросил он.

— Его зовут Мимо, — я широко улыбнулся и открыл портал прямиком в Пекин. — Я вас познакомлю. А пока прошу за мной. Пообщаемся с молодым Китайским императором. Уверен, он будет рад нас выслушать, и охотно предоставит необходимые нам лаборатории.

Преображенский молча грыз ноготь большого пальца, размышляя над моим предложением. Спустя минуту, он вздохнул и кивнул.

— Идея мне нравится, — признал он. — Если ваш друг действительно может предоставить доверенных работников, то я готов отправиться куда угодно ради реализации своего проекта. Если регенерационная эссенция спасёт Империю, то я умру счастливым человеком.

— Давайте обойдёмся без смертей. У вас ещё полно работы, — сказал я, приобняв Преображенского за плечи, и потащил его к порталу.

Глава 14

Императорский дворец. Тронный зал. Хабаровск.

Массивный трон стоял на возвышении в конце зала. Спинка украшена золотой инкрустацией в виде двуглавого орла, держащего в когтях меч и скипетр. Сам трон был холодным, неудобным, будто специально созданным для того, чтобы сидящий на нём не расслаблялся, памятуя о тяжести правления. Артём Константинович Архаров сидел на этом троне уже третий час подряд, принимая просителей, выслушивая жалобы, решая споры, вынося приговоры.

Справа от него стояла Маргарита Львовна. Одета в строгое платье тёмно-синего цвета, волосы собраны в тугой пучок. Маргарита Львовна выглядела уставшей, но довольной, её глаза блестели, особенно в момент, когда она оценивала очередного просителя.

Слева от трона стоял старый советник, служивший ещё покойному Императору. Седобородый старик в роскошном камзоле, расшитом золотыми нитями. Он держал в руках свиток с именами просителей и периодически поглядывал на Артёма, оценивая его реакцию на каждое прошение.

Советник был человеком, готовым служить хоть дьяволу, лишь бы его положение в обществе оставалось столь же высоким. Вот и сейчас он следил, чтобы всё шло гладко, так как его собственное благополучие зависело от этого напрямую.

За дверями тронного зала собрался весь цвет Империи — в ожидании, когда же Император сможет их принять. Советник кашлянул, привлекая внимание собравшихся, развернул свиток и громко объявил:

— Его Величество соизволит выслушать барона Андрея Викторовича Суворина!

Массивные двери тронного зала открылись, впустив в зал мужчину лет пятидесяти. Он был одет в роскошный камзол из бордового бархата, расшитый серебряными нитями. На пальцах сверкали перстни с драгоценными камнями. Упитанный, краснощёкий, с аккуратно подстриженной бородкой и усами. Надушен так сильно, что запах духов распространился по всему залу ещё до того, как он приблизился к трону.

Барон прошёл половину зала и упал на колени с показной покорностью, склонив голову. Его камзол натянулся на пузе так, что пуговицы чуть не разлетелись в разные стороны. Он сложил руки перед собой в молитвенном жесте и заговорил вкрадчивым тоном, который сразу вызвал у Артёма отвращение:

— Ваше Величество, я пришёл просить о милости и помощи. — Голос барона дрожал от наигранного отчаяния. — В мои земли по распоряжению покойного Императора переселили множество крестьян. Я принял их с радостью, предоставил кров, землю для обработки, но так уж вышло, что их содержание обходится в копеечку. Мои собственные средства на исходе, запасы продовольствия истощаются, а крестьяне продолжают прибывать. Прошу ваше Величество выделить финансирование, дабы я мог достойно исполнить свой долг перед подданными и Империей.

Артём молча выслушал барона, не меняя выражения лица. Он понимал, что всё это показуха. Дешевый фарс, которому место в паршивом театре, а не в Императорском дворце.

Парой минут ранее Маргарита Львовна рассказала, что барон Суворин известен своей жадностью. А ещё пару раз его едва не отправили на виселицу за процветающую коррупцию, но стервец откупился. Он не раз попадал в поле зрения Имперской Службы Безопасности, но каждый раз выкручивался благодаря связям при дворе.

Сейчас он пришёл клянчить деньги, которые пустит на собственные нужды, а крестьяне продолжат голодать. Прежде чем Артём успел ответить, справа раздался спокойный, но твёрдый голос Маргариты Львовны:

— Барон Суворин, подскажите, где сейчас ваши гвардейцы?

Барон растерянно поднял голову, посмотрел на старую женщину, стоящую рядом с Императором, не понимая, к чему вопрос.

— В каком смысле, сударыня? — осторожно переспросил он, стараясь сохранить вежливый тон.

Маргарита Львовна холодно улыбнулась. От этой улыбки барон вздрогнул, ибо улыбка напоминала оскал волчицы, загнавшей добычу в угол. Она сделала шаг вперёд, сложила руки за спиной и начала размеренно объяснять, как учительница, растолковывающая очевидные истины тупому ученику:

— Все гвардейцы Его Величества сейчас охраняют рубежи Империи. Сражаются с тварями, защищают мирное население от Великих Бедствий. — Её голос эхом разнёсся по залу. — Вы же не предоставили ни единого солдата. Ваша личная гвардия (а у вас, насколько мне известно, числится более двух тысяч обученных бойцов), так вот, они сидят на ваших землях в полнейшей безопасности. Пьют вино, развлекаются с девицами — вместо того, чтобы исполнять свой долг перед Империей.

— Эммм… Ну-у-у… Они поддерживают порядок… — проблеял барон.

— Порядок? И кто же так сильно бедокурит на ваших землях? Оголодавшие крестьяне? — со скепсисом в голосе спросила Маргарита Львовна, но барон не ответил, лишь нервно сглотнул. — Я считаю, что вы не имеете права просить о какой-либо помощи. Молите богов, чтобы мы не отобрали ваш дворянский титул и всё имущество вместе с ним — за уклонение от воинской повинности. Продайте свои перстни и накормите уже крестьян, и не дай бог мы услышим, что хоть кто-то голодает в ваших землях!

Барон побледнел, услышав обвинение, его рот открылся и закрылся несколько раз, как у выброшенной на берег рыбы. Он попытался возразить, собрался с духом и взмолился, обращаясь уже не к старухе, а к Императору: