Кому много дано. Дилогия (СИ) - Каляева Яна - Страница 77

Фаддей Михайлович – кто он мне, двоюродный дед? – благодушно улыбается. Что там подслушала в канцелярии умненькая Вектра? «Гнедичи мягко стелят, да жестко спать».

Похоже, даже когда я в одно лицо противостоял всей банде Карлоса, мое будущее настолько туманно не было.

Интермедия 1Макар. Измерь и ложь во спасение

Правило очень простое: где люди – там стресс, хаос и недосып.

Вот служил я смотрителем маяка. Вся бытность – по расписанию, каждый чих записываешь в вахтенный журнал.

Тут, казалось бы, колония! Тоже должны властвовать распорядок и режим, дни – идти сплошной чередой, сливаться в серую монотонную полосу… Да как бы не так!

Собери кучу разумных… в кучу – получишь бардак, даже если предполагается прямо противоположное. А бардак я не люблю! Приходится разгребать.

И вот, допустим, неделя.

Расписание уроков по магии у меня скачет, потому что коллеги – приезжие учителя, вольные – то задерживаются, то вовсе не появляются. То развезло им дорогу, то замело, то в аномалии подозрительная активность – опасность Инцидента. А потом, появившись, требуют, чтобы им прямо сейчас дали дополнительные часы.

Местная учебная часть относится к этому вот как: затыкает все дырки нами, учителями из числа осужденных. Конечно, очень удобно! Всем, кроме нас.

Дисциплинами я тоже жонглирую: то у нас академическая магия, символы и ритуалы, а то – упражнения по управлению сырыми потоками маны, расширению резерва и тому подобное, эдакая магическая физра. Местным воспитанникам требуется давать и то, и то – по всем направлениям у них провисы и белые пятна, даже в рамках самой базовой программы.

При том ребята‑то талантливые! Фонвизина и Карлов – в перспективе великолепные ритуалисты. Сергей лучше схватывает, Фредерика лучше запоминает – но оба молодцы. (Или как про бровастую гному положено говорить – молодица?)

Гундрук Тумуров – у этого своя ниша, и я от нее далек, боевыми искусствами сроду не занимался. За него прямо‑таки обидно: понимаю, что боевой маг‑урук – максимально удачное сочетание, и потенциал у парня огромный! Только вот нет здесь специалистов по раскрытию такого потенциала. В итоге Гундрук в колонии – точно северная лайка в городской квартире. Изнывает! Выручает природная лабильность психики орков. Парень интуитивно нащупал для себя подходящий канал сброса энергии: «бунт против бунта», целенаправленная позитивная социализация. Дается она ему тяжело – зато жить не скучно. Ну а я, как могу, помогаю: учу тонким настройкам в обращении с саириной, раз уж сам не силен в рукомашестве. Не научится урук от меня супер‑приёмчикам – так хоть массаж сможет делать! Без риска расплющить пациента.

Кстати, наличие Гундрука на магических тренировках весьма полезно, хотя и малоприятно. Я раньше с уруками не имел дела – а при них с эфиром работать и вправду… э‑э… специфично! «Как свинарник чистить», по выражению Тихона Увалова. Ну да, ну да. Поэтому на занятиях я урука ставлю то ближе, то дальше от основной группы – словно блины на штанге меняю, очень удобно.

А кто эфирный оператор от Бога – это Максим Саратов. Снага! Вот уж не ожидал. У него тоже редкая специализация – вроде как стихийник‑природник, однако без конкретного уклона. А поскольку у орков всё не как у людей, тоже ума не приложу, что с этим делать. Пока что качаем Мосе объем каналов, чувствительность и способность к сложным манипуляциям, вот это всё. Дальше видно будет.

Ну и последний – по росту, но не по способностям! – в этой команде орков, которых черт знает, чему учить – гоблин Стёпа Нетребко. Крашер, как их называют в эхони, а по‑простому – маг‑механик. Ладно, соврал, с этим попроще, чем с остальными. Я всё‑таки сам маг давления, то есть тоже физик. У Стёпы проблема не столько с эфирными манипуляциями, сколько со школьными знаниями. Ему нужно и физику, и анатомию, и математику – всё подтягивать, и выстраивать в голове единую картину мира – чтобы он сам понимал, что  своей магией с миром творит. Причем ровесники Стёпы в нормальных вузах уже сопромат изучают – а этот еще с физикой 5‑го класса не до конца разобрался. Зато – талантище!

Помимо орков, отдельная песня – двое эльфов. Вот как нужно было запустить педагогический процесс, чтобы эльфы оказались в отрезках, а? Причем данные тоже выдающиеся у обоих.

Разломова – пиромант с огромным резервом, вот только свои способности не контролирует ни черта. Как и свои эмоции. Насколько я удивлен, что вот такой, понимаешь ли, огненный цветок возрос у лесных галадрим, настолько же не  удивлен, что Аглая загремела сюда. Среди соплеменников явно была… рыжей вороной.

Гортолчук Эдик – тот больше похож на эльфов, которых я видел. На того же Каэльфиарона, земля ему пухом – хитрый, скрытный, гордый. Хотя правильнее будет сказать «с болезненно обостренным чувством собственного достоинства», как и Аглая. Профиль у него обычный – призыватель, – а вот специализация редкая – инсектор. Так‑то большинство разумных насекомых не жалует, и инсекторов среди призывателей – ничтожный процент. В общем, у парня в голове куча тараканов – во всех смыслах этого слова. Среди «отличников», с Карловым, он как‑то стабилизировался, а вот с отрезками, я боюсь, совсем поплывет.

Так вот! Возня с этими самыми отрезками – отдельно от занятий. Просто потому, что на занятия они почти не ходят. А вылавливать их для беседы требуется по одному, потому что если прийти в подвал, где эти кадры тусуются, дебаты я не выиграю. Пробовал уже однажды толпу нетрезвых юношей увещевать в их, юношей, неправоте – и на их территории. Так себе вышло. Можно, конечно, применить силу – то есть магию. Шугануть, напугать, рявкнуть, тем самым возвысив авторитет. Только, во‑первых, метод это паллиативный. Не наш метод, по хорошему‑то. А во‑вторых, браслет у меня на запястье тут же сочтет заключенного Немцова агрессором, нарушителем режима. И током шарахнет. Ему, браслету, неважно, что некоторые оболтусы иначе не понимают. Монополия на насилие – у персонала!

Поэтому я пытаюсь ловить отрезков где‑то на нейтральной территории. По очереди. Вчера вот главного – Никиту Бугрова поймал! И тот, кажется, счел меня достойным беседы потому лишь, что у меня срок за убийство. А так бы и не снизошел.

– Я предлагаю тебе, – говорю Никите, – самому повлиять на то, как в колонии жизнь устроена.

– Ну?

– Картошку мну. Завтра пацаны будут выбирать, какой тренажер заказывать. За свои, подчеркиваю, за свои деньги. Или не тренажер, а наборы для лапты. Приходи на собрание, скажешь слово.

– Да ну…

– Баранки гну! – это я у одной знакомой с Сахалина подслушал. – Такие действия имеют смысл, Никита. Здесь больше свободы, там больше свободы. Тренажеры, собственные финансы, учебники. Слышал историю про лягушек в банке с молоком? Понемногу расширим рамки возможного. Отстоим собственные права – заставим администрацию уважительно к нам относиться.

И не удерживаюсь:

– Или тебе совсем пофиг?

– Ну.

Хочется ляпнуть «лизни слону», как у нас в детстве говаривали. Вместо этого я внимательно смотрю парню прямо в глаза. А взгляд у меня, знаю, тяжелый. Никита тоже не выдерживает, с пыхтением косится вбок. Молчит.

И когда я, вздохнув, обхожу его, чтобы идти дальше, разражается спичем:

– Да херня всё это! Лапта? Туфта!

– Почему? – спрашиваю я. – Я тебе предлагаю хорошим делом заняться – ты идешь в отказ. Обоснуй.

– Да потому что вот! – Бугров трясет у меня перед лицом браслетом. – Расклад – вот он! Расклад – мы тут зэки, и хрен знает, какие у нас права. Ни‑ка‑ких! Всё остальное – туфта!

И сам, свирепо на меня зыркнув, топает прочь. Кажется, даже плечом хотел двинуть – но побоялся.

…В общем, беготня за отрезками и такие вот перепалки – отдельное развлечение.

Плюс моя занятость в качестве разнорабочего. Кроме шуток, специализация по давлению очень помогает находить неполадки в системах бытовых коммуникаций. И за несколько месяцев, проведенных в колонии, бригаде под моим управлением всегда было, чем заняться. Тут ведь как раз отопительный сезон начался! А у колонии, как я выяснил, по два контура отопительных (и не только) коммуникаций – один современный, завязанный на электричество, а второй, так сказать, более традиционный. На случай Инцидента.