Кому много дано. Дилогия (СИ) - Каляева Яна - Страница 48

— Кто они, Данила? Дормидонтович, ты говоришь, ни при чем. А кто этих вербовщиков принимает, пускает к ребятам? Что за серые кардиналы такие?

Он только мотает головой.

— Не знаю. Не видел. Я только подслушивал иногда, из соседних комнат. Смотреть было страшно — вдруг спалят.

Вздыхаю. Что ж, кажется, «вербовщики» — всё-таки местная легенда. То есть некоторая вероятность, что за рассказом Данилы стоит реальная схема — существует, конечно. И ее надо проверить! Но кажется, парень загоняется. Вид у него нездоровый, лицо покрыто красными пятнами, да и кашель нехороший совсем.

Поэтому перевожу разговор на другое. На его собственное положение тут.

— Слушай, а сам-то ты как? Где живешь? Что жрешь, где моешься, наконец? Может, надо тебе чего?

— Еду в столовой таскаю, — признается Данила. — Там столько воруют, что порцией больше, порцией меньше — не заметно. А остальное… Послушай, ты ведь Строганов? Почему спрашиваешь? Не знаешь, что ли, сколько у вас тут всего? Колония же в зданиях старой школы выстроена, а та — на руинах совсем уже древней крепости. Тут столько всякого… застенки, залы, навроде храмов что-то. Алтари, фрески… ну ты видел, помнишь? Твари всякие из Хтони заглядывают, тут ведь в подвалах уже, считай, аномальная зона. Сокровищницы, опять же, и не все даже разграблены. Библиотека есть, там книги на пергаменте, и текст вязью такой, разобрать трудно. Меня-то пускают далеко не везде — так, терпят, если не отсвечиваю особо. Но ведь Строганов — ты. Это же твое, получается, наследство — приходи и бери. Если сдюжишь.

Эх. Я, допустим, Строганов. Пока еще. А, ладно, время позднее. Что Вектра просила, я разузнал. А на большее замахиваться не стоит.

— Ладно, Данила, береги себя. И Вектру. И еще — кого сможешь. А нам, пожалуй, пора. Пойдем в спальню — тетрадку твою верну… Здорово рисуешь, кстати.

Данила забирает тетрадь и уходит, как обычно, в стену. А я еще долго ворочаюсь и засыпаю только тогда, когда сквозь оконные щиты начинает пробиваться бледный рассветный свет.

Чтобы почти сразу проснуться от вопля дежурного:

— Подъем! Экстренный выход в Хтонь! Три минуты на сборы-на!

Глава 18

Голый метаморфоз и тела портация

Ну, что случилось опять? Дождь из каракатиц? Снег из кокосовой стружки? Что такое безумное и безумно ценное неожиданно породила Хтонь, что нас срывают туда ни свет ни заря?

Строимся на плацу, зеваем. Уже знакомая суета с распределением мешков, лопат и всего такового. Субботник, блин! Тюремно-хтонический.

Сюра дополнительно добавляет огромный лохматый мужик, больше всего похожий на Чудище из мультфильма про Аленький цветочек, и тоже в форме заключенного. Он занимается инструктажем отрядов — куда идти в Хтони, что делать. Причем толково — не как в прошлый раз, когда нас вышвырнули наружу, точно щенков из лодки. Вот только голос у Чудища тонкий, писклявый, не по размеру ему.

— Объясняю общую задачу и причину спешки! — свиристит он. — Из Хтони вернулись сталке… ну то есть специалисты по аномалии, приписанные к нашему учреждению. В этом году необычно долгое бабье лето — и на аномалию такое тепло тоже влияет. Цикл метаморфоз сущностей класса Зета-18 продолжился. Попросту говоря, те твари, которых многие из вас повстречали в прошлый раз — скальперы их зовут в просторечии, они же лезвоящеры — отложили яйца. Вот эти яйца и есть наша цель.

— У-у! — тревожно и недовольно гудят ряды.

Выкрики: «Опричники пусть идут, э!», «Себе яйца скальпируй!», «Волыны нам дайте! Тесаки!», «Да ну на хрен!»

— Степан, — повернув голову, спрашиваю у гоблина, — а чего он такой волосатый?

— Кто? Солтык Маратыч? Так он же это, мутант, — поясняет Степка. — Говорят, зоотерик в натуре, понял!

Ни черта я не понял, конечно, ну да ладно.

Солтык Маратыч меж тем успокаивает контингент:

— Хорошая новость! Лезвоящеры повсеместно пришли к коллапсу, эта стадия у них как раз наступает после кладки. Они сейчас практически безопасны, их тела саморазрушаются. Иначе вас никто не послал бы в аномалию!

Ворчание: народ не очень-то верит инструктору.

В дело вступает Карась:

— Особые условия от администрации! — орет он. — За сбор одного мешка яиц группа получает плюс тридцать к рейтингу, каждому из участников! Два мешка — плюс шестьдесят!

— О-о! — гул становится оживленным. Плюс тридцать, тем более плюс шестьдесят баллов — это очень прилично для здешних воспитанников. Только стоят ли эти виртуальные баллы такого риска? Мне прошлого раза хватило, я про Хтонь все отлично понял! Пускай эти самые лезвоящеры в коллапсе, аномалия и без них сумеет угробить нас на отличненько. И, главное, непредсказуемо! С рациональной точки зрения, посидеть в карцере гораздо выгоднее…

Меж тем монструозный Солтык Маратович поясняет, насколько редко случается яйцекладка у лезвоящеров и какой эти яйца, стало быть, ценный ресурс для магической промышленности. И что бывают кладки на высоте, бывают прямо в траве, на земле, а бывают — подводные и подземные. И вот они — натуральные сокровища. Хотя нам такие не попадутся.

— За подземную или подводную кладку — двести баллов! — божится Карась.

Тут даже во мне просыпается азарт, а Степка шепчет:

— Это же можно из массы сразу в отличники… Ну или из отрезков — в массу! — и глаза блестят.

Ну всё, аудитория прогрета и заряжена. Воспитанники готовы идти в аномальную зону ради плюсика в карму. Вот что геймификация животворящая делает! Наш Андрей Вольфович, большой противник виртуальной стоимости, был бы недоволен.

С другой стороны, они ведь не за рейтингом пойдут! Они пойдут за чертовой возможностью повлиять на свое будущее — оказаться в «безопасном» для них статусе. Такой же призрачной, как сами баллы.

Ну а я? А я пойду, чтоб напоследок узнать хоть что-то об этом мире, о белоглазой болотной братии, о мистическом Договоре и… о себе. О здешнем Строганове. Пусть я уже сегодня-завтра перестану им быть — не прощу же себе, если так и не пойму, от чего отказался. Сгорю от любопытства, как бы жизнь потом ни сложилась.

И вот круговерть раздачи лопат, рукавиц и коробов с хлебом окончена — наш отряд топает за ворота. Слепиться той же самой командой, что и в прошлый раз, не вышло — Карась бдительно распихал меня, Тихона и Бугрова в разные группы. Зато получилось объединиться со Степкой, Аглаей и Фредерикой, ну и Вектру с собой прихватили. Из плохих новостей: должны были идти с Солтыком Маратовичем, знатоком Хтони, и я уже приготовился выспросить у него побольше. Но в последний момент Карась приказал Маратовичу идти в другую команду, а сам возглавил нашу. Медом ему, что ли, намазано? С собой он прихватил Карлоса вместе с Бледным и Гундруком, а еще — сразу двух охранников! Типов в чёрно-белой форме и таких же зеркальных очках, как у погибшего бедолаги. Один охранник довольно щуплый, а второй — крепкий, но с пузом и неаккуратной седой щетиной, покрывающей нижнюю половину лица. В качестве научного руководителя Карась в этот раз выбрал не Шнифта, а Шайбу.

И Шайба повел в другом направлении, чем тогда.

Искомые яйца лезвоящеров обнаруживаются довольно быстро.

— Вона! — говорит Шайба.

У старого пня — лопухи, под лопухами — груда деформированных оболочек, похожих не то на засохшую рыбью икру, не то на коконы насекомых.

— Полопались уже многие, — печалится Шайба, — эх-ма!

Тем не менее скорлупу от яиц пихаем в пластиковые мешки. В середине груды оказываются и целые яйца — мягкие, словно из силикона, и кто-то там внутри копошится.

— Личинки, — поясняет гном, — гусеничные. Туды их тоже в мешок! Лопнут — нехай. Главное, мешок ненароком не разодрать. Шоб не высыпались.

Мешок здоровенный, плотный, литров на шестьдесят. Я понимаю, что наполнить такой сухими оболочками под завязку — нетривиальная задача. Всё равно что луковой шелухой набивать. Вот тебе и призовые бонусы!

Тут же в траве обнаруживаются остатки лезвоящера — тоже засохшая оболочка, экзоскелет. Шайба нас от него отгоняет: