Кому много дано. Дилогия (СИ) - Каляева Яна - Страница 24

— Так, слушаем сюда! Позапрошлую смену мы сорвали! Еще один срыв — и всем будет плохо, поняли? Всем! Мне так сказали! Поэтому все сидят на местах, никто не рыпается! Сейчас Мося пройдет с пакетом — и все кладут туда добавочные амулеты!

По рядам воспитанников пробегает волна: большинство дергается и кивает. Степка вон даже уши прижал. А вот Аглая презрительно хмыкает — негромко, но так, что всем слышно. Мося и вправду бежит вдоль рядов с пакетом, а я поднимаюсь за партой:

— Народ! Ну не будьте вы стадом! Положено два амулета — отдаем два! Если все так сделают, — упираю на слово «все», как и Карлос сделал, — никому ничего не будет!

— Всех дубинками отметелят и порции в столовой урежут! — угрожает Карлос.

— Да и Моргот с ним! — трубит какая-то деваха из женского корпуса, с виду гномиха гномихой. Кто такой «моргот», интересно? — Пускай урезают!

— Не-е, не пойдет! Где будем харчеваться, если не в столовке? — орет какой-то зеленый орк.

— Да не урежут они ничего! Права не имеют! — пищит умный Степа.

— Вы проблем хотите, алло? — давит староста. — Мы тут нормально чалимся! На мази все с администрацией! А иначе будут проблемы — не жалуйтесь! Не смогу помочь! Длинный вышел, но камеры все пишут, алло! Кто сдал, кто не сдал!

Он прав. Длинный — видать, так зовут надзирателя — и Шнифт изображают святую невинность. Если снова случится замес — они ни при чем, типа. Если актив обирает массу и угрожает — тоже личная инициатива, значит. Однако — вот парадокс — если кто-то не сдаст «лишние» амулеты Мосе, надзиратели это чекнут как раз по камерам. И после не будут против, когда актив проработает этот вопросик с отказниками, по одному.

…По одному, щас! Как бы не так!

— Я Мосе сдавать ничего не стану, — провозглашаю я, глядя в чертовы камеры. — И всех призываю так делать!

Несколько голосов открыто поддерживают меня, в том числе Аглая, конечно. Я всех их запоминаю. Но основная масса (вот оно! масса!) воспитанников, сутулясь, ссыпают алые камешки орку в мешок.

Едва Мося пробежал с пакетом, снова вваливаются Длинный и Шнифт.

— Смена закончена!

Я снова встаю из-за шаткой парты — неудобная, блин, какая! заколебался! — и во всеуслышание заявляю, глядя прямо на Шнифта:

— Хочу сдать дополнительный, третий заряженный амулет! Официально! С зачислением премии на переработку на мой личный счет!

Повисает пауза.

Потом Шнифт нервно выдирает камешек у меня из пальцев:

— Как скажешь, Строганов! Занесу в журнал!

Тогда неожиданно вперед выступает Степка.

— Строганов, не так надо. Искин! — восклицает гоблин, задрав нос к потолку. — Засвидетельствуй сдачу заряженного амулета.

Шнифт и Длинный глядят на Степана очень недобро, все остальные — заинтересованно. Замечаю, что Вектра сокрушенно качает головой.

Потолок молчит.

— У вас искин не работает, — в тишине констатирует гоблин. — А он должен.

Вот и с камерами, небось, такая же шляпа. Всё, что они снимают, будет использоваться только против нас, никак не наоборот. И…

— Цеховой искин на профилактике! — визгливо прерывает Степана Шнифт. — Кому говорю, конец смены!

А Длинный рявкает:

— Строй-ся! Отставить разговорчики!

Мы строимся, Степка опять оказывается рядом и бурчит что-то про нарушения. А еще — про «взломать сеть», еле слышно. Ну я гляжу на наших активистов. Прямо сейчас Шнифт что-то торопливо говорит Карлосу — и косится на меня с гоблином. Что ж, пободаемся. Интересно, кто успеет сделать ход первым?

Перед ужином, пользуясь тем, что Длинный отвлекся и строй нашего отряда смешался, пытаюсь наладить контакт с другими отказниками, которых я засек в рабочем цеху. Из нашего (не девчачьего) корпуса их всего-то двое. Один — тот самый Bugrov N., на которого уже разевал пасть Мося. Второй — тоже человек, подвижный жилистый парень, поросший заметной щетиной. Проталкиваюсь к нему, без лишних предисловий знакомлюсь.

— Егор.

— Тихон.

Имена тут, конечно, у них… этакие! У доброй четверти. Ну а чего удивляться, если до сих пор царь правит.

Беру быка за рога:

— Тебя ночью сегодня, я полагаю, будет актив щемить. Предлагаю держаться вместе. Я за тебя вписываюсь, ты — за меня. Уговор?

Может, конечно, ошибку делаю. Вот так обещать «вписываться» за всех — здоровья не хватит. Только иначе что делать? Сидеть на жопе ровно? Масса этим и занимается. Итог — несколько человек прессуют всех остальных, неспособных объединиться, опасающихся каждый за свою шкуру. Нет уж, надо действовать.

Тихон глядит на меня с сомнением:

— Не брешешь?

— Ну ты же видел, я всем говорил артефу в общак не кидать. Потому что это не общак. Это эксплуатация. И с Карлосом закусился позавчера по серьезке. А дальше будет жестче. Мне нужна поддержка.

Тихон кивает:

— Ладно. Если начнется кипиш — стоим друг за друга. Уговор.

Ладонь у него хоть и узкая, но рукопожатие крепкое.

— Какая у тебя магия? — спрашиваю я, небось пригодится. Тихон, кажется, был одним из тех, кто руку на вопросы Немцова не поднял.

Он усмехается:

— Пользы мало… Ищейка я. Могу найти… Ну, чего надо найти. Батя сталкер, ходили с ним в аномалию. Там и инициировался. Только вот на учет не стал, решил сам жизнь жить. Вот и здесь.

Киваю. Подробности узнать интересно, но не сейчас. Ищейка, значит… Тихон и вправду выглядит как поджарый лесной волчара, лохматый весь. То ли его брили раньше, чем остальных, то ли он обрастает быстро.

Ладно. Шурую к Бугрову. Этого звать Никита, и разговор с ним выходит похожий. Спокойный такой, флегматичный парень. «Чужого не надо, а свое не отдам». Только вот с кем-то объединиться, договориться, организованно вместе выступить — ну не его это. А по специализации он маг земли, между прочим! Это я еще позавчера на занятии запомнил. Ладно, пацаны, теперь у вас есть я. Я и в универе старостой был. И тут могу шороху навести.

Мои телодвижения не остаются секретом для Карлоса: зыркает, берет на заметку. Как же я его бешу, наверно! Сначала для себя выбил особое положение, теперь еще и группу сколачиваю.

Сзади подбирается Степка. Бубнит:

— Еще из массы есть несколько человек, с которыми можно поговорить. Они артефу сдают, но уже достало. Могут поддержать, если что.

И непоследовательно заявляет:

— Только толку из этого не будет.

— Почему так? — интересуюсь я.

— Потому что Карлос и его туса — отличники, — поясняет гоблин. — Вставшие на путь исправления-на!.. Ну, кроме Гундрука — но и ему обещают рейтинг подкрутить, вот он за Карлосом и таскается. Администрация с ними поэтому контакт держит. А не только потому, что они ей жопу лижут. А масса ссыт в отрезки вылететь — это же или перевод на каторгу, или чего похуже. Отрезки тоже многие хотят вскочить хотя бы в массу, а некоторые отчаялись… Уже на вербовку чуть ли не надеются.

Гляжу на свой дурацкий браслет. Вот оно как. Богатые богатеют, значит — а бедные беднеют. Если у тебя высокий рейтинг, то администрация будет к тебе лояльна, встанет на твою сторону, если что. А если ты отрезок — хрен тебе, а не конкуренция со старостой. Ну что же, правила игры понятны. Придется их поменять!

— Степа, — спрашиваю, — ну а ты сам почему решил меня держаться? Если все равно «толку не будет»? Это ведь ты тогда в душевой кипяток пустил, да? Кстати, спасибо. Выручил.

Мы как раз входим в столовку, гремят какие-то чаны и тарелки, дребезжат кухонные роботы и тетка на раздаче рявкает: «Буки! Явились не запылились-на!»

Буки — это не деревья, и не детские страшилища. Это у них тут нумерация на старославянском. Аз, Буки, Веди — ну и дальше. То есть Буки — это второй отряд, второй корпус. Такая вот шляпа: пишут латиницей, а нумерация на старославянском. Нормально, не?

За всем этим шумом мой вопрос, кажется, никому не слышен, кроме Степки. Гоблин морщит нос:

— Ну ты чо, Строгач. Кипяток сам по себе пошел, там вся система голимая. Все время аварии! А я — чего я? Я сам по себе, понял? Чисто советы тебе иногда даю по-соседски. Просто ты новичок, и… О! Макарошки!!! Гадом буду — это вчерашние, в яйце обжарили. Класс!