Кому много дано. Дилогия (СИ) - Каляева Яна - Страница 104

Ну что за… У меня серьезные проблемы, а этому пижону смол‑ток подавай. Цежу сквозь зубы:

– Хорошая сегодня погода, не правда ли?

– Неправда, – ровным тоном отвечает Чугай. – Погода наверху дрянь, а здесь и вовсе никакой погоды нет. Не силен ты в светских беседах, Егорка! Давай лучше я буду вести. Смотри, мы, между прочим, в историческом месте находимся! Уникальные барельефы дочеловеческого периода, выполненные твоими предками‑гномами. Сохранность, к сожалению, оставляет желать лучшего, но я побуду твоим гидом и расскажу, что знаю.

Почему нет? Вопрос, конечно, отлагательства не терпит – но авось прямо сейчас в колонии никто не инициируется… Следую за Чугаем к стене, покрытой древней резьбой. Интересно, почему этот йар‑хасут разговаривает как современный и даже довольно образованный разумный? И ночной клуб, который он нафантазировал, как будто скопирован из наших нулевых. Где он все это… берет? Или вернее будет спросить – у кого?

Чугай останавливается сбоку от крайнего барельефа, поводит рукой, отчего на каменную резьбу падает достаточно яркий свет, и начинает вещать тоном заправского экскурсовода:

– Здесь мы видим изображение событий Легендарной эпохи. Вот ногродские гномы сражаются плечом к плечу с эльфами против орд Моргота. Видишь, эти засечки – знаменитые гномьи драконьи шлемы. А тут – история подземного королевства Мория. Здесь показано пробуждение Балрога… да, вот эта клубящаяся тень. Битва при Азанулбизаре… Торин Дубощит срубает урука Азога, используя в качестве щита дубовую ветвь. Битва Пяти Воинств… Сражение с драконом Смаугом… и другие популярные сюжеты из Легендариума, они встречаются на многих памятниках кхазадского зодчества. Перейдем же к другой стене, там можно увидеть поистине уникальные изображения, посвященные истории Васюганья.

Следую за гидом. Сам бы я, пожалуй, этой разницы не просек – все барельефы выполнены в одном стиле, и на большинстве можно разглядеть от силу половину фигур – прочие пали жертвой времени.

– Здесь – сцены из мирной жизни. Гномы за работой у гигантских горнов. Изображения знаменитых артефактов. Ну, не настолько знаменитых, как Наугламир, но зато исторически достоверных. Добыча камня и строительство… Тут, например, неплохо сохранилось изображение системы блоков. А это – знаменитые тарские пиршества…

Кажется, мне удается разглядеть длинный стол, уставленный яствами и кубками. Чугай продолжает вещать:

– Вот этот барельеф, вероятно, изображает уход йар‑хасут в Изгной, но он сохранился хуже прочих, подробностей не рассмотреть…

Действительно, камень почти весь искрошился, можно угадать разве что спускающиеся куда‑то вниз фигуры. Любопытствую:

– А что тогда случилось? С какими событиями это связано?

– Теперь этого не установить доподлинно, – Чугай отвечает самым нейтральным тоном, словно и не о тайнах его народа речь. – По легендам, уход йар‑хасут случился в разгар войны, но мы не знаем, с кем они сражались – с орками, как обычно, или это была одна из кхазадских междоусобиц, о которых хроники повествуют весьма уклончиво… Так или иначе, некий народ, ставший впоследствии йар‑хасут, столкнулся с тем, от чего предпочел бежать, причем, извини за пафосное выражение, на иной план бытия. Мы даже не знаем, осознавали ли первые йар‑хасут, в какую цену обойдется это спасение им и их потомкам…

– Все имеет свою цену.

Всматриваюсь в едва различимые фигуры на барельефе. Мне вдруг приходит в голову:

– Слушай, Чугай! А вот я много от кого сверху слышал поговорку про хоббитцев – что их, мол, «не бывает». Это же тоже народец из легендарной эпохи, да? Может быть, йар‑хасут, они того… пропавшие хоббитцы? Ростом похожи…

Чугай возмущенно фыркает:

– Ну вот еще! Скажешь тоже! Хоббитцев‑то и вправду не бывает – это все знают! А мы, йар‑хасут, вот они! И рост у меня нормальный! Средний рост!!! Оп‑п!

На его тощей фигуре скрещиваются цветные лучи из‑под потолка и снова сыплется конфетти. Да‑а, не похож этот парень на Фродо Бэггинса… И ростом, действительно, не карлик. Повыше Степки даже.

Ну а йар‑хасут на барельефе… Не пойму, мне мерещится – или резчик изобразил их съежившимися от ужаса? Горлумцы скорее, а не хоббитцы! Спрашиваю:

– По какой‑то причине йар‑хасут бежали от жизни, да? И с тех пор… пытаются выменять кусочки этой самой жизни у тех, кто остался наверху?

По лицу Чугая пробегает тень – странно, свет здесь вроде достаточно ровный. Однако отвечает он спокойным, чуть ироничным тоном:

– Ты на редкость проницателен, юный Строганов. А теперь перейдем к батальным сценам… на этой стене – сражения гномов Васюганья с полчищами орков. Иногда с урук‑хай, иногда со снага‑хай, иногда со смешанными воинствами. На нескольких барельефах представлены даже тролли!

– Это те битвы, которые гномы проигрывали?

Чугай усмехается:

– Разумеется, здесь изображены исключительно славные победы народы кхазадов. Однако по некоторым признакам можно установить, что происходят эти победы все ближе и ближе к их древней столице Тара. Надеюсь, я тебя не утомил? Осталось всего два барельефа. На этом можно увидеть легендарные струги, паруса которых надували ветра Строгановых…

– Здорово! Дальше, наверное, должна быть высадка дружины Егория Строганова, заключение союза, совместные битвы с орками, освобождение Васюганья, свадьба моих предков?

– Должны быть, – Чугай слегка поводит плечом. – Вот только ничего этого на барельефах нет. Гномьи мастера не сочли нужным запечатлеть эти события. Впрочем, о своих человеческих предках и их деяниях ты можешь узнать из других источников. А вот о другой ветви твоей семьи сведений почти не сохранилось, поэтому сейчас я покажу тебе то, чего ты не увидишь нигде больше. Вот, это твой пра‑пра‑прадед, чистокровный кхазад.

Этот барельеф сохранился лучше прочих. По центру – могучая фигура бородатого гнома. В руке он держит рычажные весы с двумя чашами – они размером почти с него самого, но это, видимо, художественная условность. Правая чаша чуть выше левой. На переднем плане – две коленопреклоненные фигуры, довольно смутно очерченные – неясно даже, мужчины это или женщины, и какой расы. Понятно одно: они оба напряженно смотрят на весы.

– Что здесь изображено?

– Мы можем только гадать. В истории твоего рода много белых пятен, Егор. Вот как ты полагаешь, отчего у Строгановых есть дар вершить мену?

Странный вопрос… все йар‑хасут должны быть в курсе! Уж для них‑то никакой тайны тут нет.

– Известно, отчего. Из‑за Договора, заключенного Егорием Строгановым с Нижними Владыками.

– Ты полагаешь? – Чугай по‑птичьи склоняет голову набок. – А что если это Договор был заключен именно потому, что твои предки уже  обладали даром вершить мену?

– Вряд ли. Строгановы – аэроманты, всегда ими были.

– Не все твои предки были Строгановыми. Видишь ли, союз Егория Строганова с кхазадами, скрепленный браком, от которого произошла твоя ветвь рода – он был вынужденным. Крайним средством. Последней надеждой на тот момент даже не на победу – на выживание. А в таких ситуациях нередко бывает, что обе стороны не до конца искренни друг с другом. Да, кхазадский патриарх проводил своего зятя Егория Строганова в Изгной и стал посредником при заключении Договора с Нижними Владыками; более ни один человек такой чести не удостоился. Если, конечно, это действительно честь. Но все ли тайны своего рода раскрыл старый гном? Может ли кровь Строгановых оказаться способной на то, о чем сами они не подозревают?

Так, кажется, я уже долго позволяю собеседнику разворачивать позиции. Пора самому перейти в атаку.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? В чем твой интерес, Чугай?

– Не стану темнить, – йар‑хасут совершенно не выглядит смущенным моей прямолинейностью. – Мой интерес в том, чтобы выйти из‑под власти Нижних Владык. Не хочу всю вечность пресмыкаться перед ними, как глупая старуха Лосызян и прочие ничтожества, отказавшиеся от собственного пути. Нижние сами наполовину в анабиозе и хотят, чтобы все йар‑хасут превратились в смутные тени. А я жить хочу, Егор. Чувствовать, помнить… действовать. Да, ты верно все понял, мы можем получать живую жизнь только через мену с разумными. И я хочу вершить мощные обмены, заключать свои договоры. Мне многое надо, и я много отдам. Для этого я ищу сильного союзника. Такого, как ты.