Кому много дано. Дилогия (СИ) - Каляева Яна - Страница 102

– Знаю, конечно. Геометрия Лобачевского, например…

– Хм, Лобачевского вот я не знаю, только Болье и Римана. Ну неважно! Суть в том, что портальная магия работает через искривление пространственной метрики. И в большинстве случаев порталы создаются, ну… по стандартным правилам. Но это можно делать и иначе! Использовать не евклидову геометрию, а иную. Заморочек тут много, и чтобы сложный портал поставить – нужно не только эфирный резерв иметь, но и мозги, так скажем, неординарные. Как, например, Воронцов. Главный в нашем отечестве маг‑портальщик.

– И что? По‑вашему, здесь этот Воронцов побывал?

– Нет, конечно. Но тут у нас проживают магические существа, у которых совершенно точно есть собственный… гм… собственный вариант портальной магии. Работающий, может быть, только близ аномалии или внутри нее – зато работающий нестандартным образом! Защита настроена на евклидову метрику, а если использовать пространство с отрицательной кривизной…

Егор кивает:

– Допустим. Йар‑хасут – мастера по порталам скакать, это я уже понял. Батон лежал тут, получается… этот  ящик связан с каким‑то другим? Типа, там точка входа, тут точка выхода? Так?

Пожимаю плечами:

– Пока что я эфирных связей этого гроба с чем‑либо снаружи – не вижу. Но я, знаешь ли, не граф Воронцов! Я вообще в телепортационной магии слаб. Ищем дальше.

Еще пару минут изучаем каморку при тусклом свете фонарика. Глухо! Откуда‑то из коридора доносится знакомый смешок.

– Ладно, – вздыхаю я, – надо крышку переворачивать. Давай вместе. Да что ты ее руками хватаешь! Мы же маги, Егор. Я сейчас уберу давление из‑под этой бандурины, а потом дам избыток. Ты помогай, корректируй. Потом, как крышка подпрыгнет, лови момент и переворачивай ее. Только надо из комнаты выйти. А то нас самих зашибет, то‑то Чугай рад будет…

…БАДАБУМС!

По туннелям проносится шквал, сопровождаемый грохотом: надеюсь, этого князя карликов, любителя хихикать из‑за угла, сдуло нахрен. Похоже на то: больше не смеется.

Заглядываем внутрь комнатки. Край каменного ящика мы от большого усердия откололи – но и крышку успешно перевернули.

На обратной ее стороне – руна.

– А ну: это что, Егор?

– Ну Макар Ильич, обижаете. Это… хм… Перт.

– Точно. Руна‑мешок.

– Каменный.

– В данном случае – да.

– И что это нам дает?

– След.

Сама по себе руна – ерунда, просто загогулина. Любой нарисовать может. Но если ее чертили как часть ритуала… Я, наконец, чувствую слабый – во всех смыслах этого слова эфемерный! – след магии, путем которой в зловещие подземелья перемещен был толстяк Батурин. К сожалению, пройти по этому следу нельзя. Но, к счастью, я уже видел предмет, связанный с этим же ритуалом, раньше.

И видел я эту штуку… у себя в камере.

Это была металлическая дверная ручка – четырехгранный ключ. Ее – месяца полтора назад – кто‑то из моих троих сокамерников позабыл на подоконнике. Зэкам такие ручки иметь не положено – да кто бы в нашей колонии следил! Поэтому я не обратил бы на штуку внимания, если бы не эфирные эманации от нее. Взял, осмотрел: на внутренней стороне обнаружилась грубо выкорябанная руна Ансуз.

Опять же, сама по себе не руна не способна сделать предмет магическим. Но она была нанесена в ходе ритуала… И непростого.

И вот сейчас передо мною второй предмет, имеющий отношение к тому же самому ритуалу.

Хозяин ручки тогда так и не обнаружился! Я не стал ее трогать, и штуку кто‑то забрал. Вот только когда я спросил у сокамерников – мол, чей артефакт тут валялся, ребята? – ни один не признался. Это было, конечно, подозрительно… Но неудивительно. Заключенные народ скрытный, а мои соседи – еще и не самые дружные ребята. Ну, заныкана у кого‑то какая‑то хитрая штука, и что? Его личное дело!

Тогда я не стал давить. Но запомнил.

И это значит, что некий разумный, имеющий отношение к похищению Антона Батурина – мой сосед по камере.

* * *

Лезем с Егором наверх, покрытые пылью веков. Отличный вопрос – что нам теперь делать?

Вызывать жандармов, понятно. Вот только как? Снова идти к Дормидонтычу кажется идиотизмом. Это такой анти‑царь Мидас. Всё, к чему начинает иметь отношение Дормидонтыч, превращается… Нет, не в золото. Ну вы поняли.

Жандармов‑то, он, наверное, вызовет! Но спалит преступникам и все наши подозрения, и все находки. И нас самих, детективов! Ведь если этот самый Чугай не соврал Егору и за похищениями магов действительно стоит попечитель – Гнедич, – то у Дормидонтыча просто не хватит ума подать сигнал в омскую жандармерию так, чтобы этот сигнал прошел мимо Фаддея и его людей. А даже если и хватит – очевидно, что там, в жандармерии, у Гнедичей есть высокопоставленная крыша.

А кроме того, ну нету стопроцентной уверенности, что наш господин начальник сам не замешан в похищениях. Лучше перестраховаться.

Еще, как назло, снова поднялась метель. Значит, в любом случае, конвертопланы из Омска можно быстро не ждать.

С другой стороны, и нам вроде как торопиться некуда. Шансы, что у кого‑то прямо сейчас опять жахнет вторая инициация, небольшие. С математической точки зрения.

Но при этом теперь доподлинно ясно, что в колонии под покровительством попечителя, по отработанной схеме похищают людей. Дело крайне серьезное! Если вдруг эти люди (или не  люди, кстати) узнают о нашем расследовании, нас могут банально убрать. Ладно, Егор‑то им, кажется, пока что нужен живым. Уже хорошо. А я – нет!

Кстати, банда похитителей в курсе, что Егор нашел ящик! Тогда, когда инициировался Антон. Из этого напрямую не следует, что мы продолжим копать, но мы ведь продолжили. И я на их месте этого ожидал бы. И принял превентивные меры.

Короче говоря, нет, ждать у моря погоды – плохая идея. Нужно действовать… А как? Привлечь «ищейку» Тихона? Мы это уже проделали, нацелив Увалова на поиск гранат с «эскейпом». И вправду нашли еще несколько газовых гранат – в грамотной нычке на территории. Вот только хозяин замел следы: совершил типовой защитный ритуал, на этом пустоцвет Тихон и запнулся. Бьюсь об заклад, с ящиком и дверной ручкой будет то же самое. Притом ручку Тихон в глаза не видел, а вести его лищний раз в подземелья к ящику Егор не горит желанием. Короче говоря, тут тупик.

Ну а если не уповать на Увалова… Надо искать самим. По старинке, применяя не только магию, но и дедукцию.

За этими мутными думами, расставшись с Егором, возвращаюсь в свой корпус.

Глава 17

Небольшая светская беседа

Луч фонарика находит знакомую трещину возле груды обломков шифера. Протискиваюсь в аномальный сектор развалин, внутренне собравшись в ожидании привычной волны холода, легкой тошноты, ощущения собственной чужеродности в этой среде. И снова здравствуй, Хтонь‑матушка… Чугай не захотел вступать в переговоры, когда я привел Немцова – ладно. Может, покажется мне, когда я один?

Иду по аномалии. Каждый шаг дается с трудом, будто приходится преодолевать встречный ветер – хотя воздух здесь по‑мертвому неподвижен. Неудивительно, что я так долго тянул с исследованием этой территории под первым пришедшим в голову предлогом – «фонаря нет». Фонарь, который достал Немцов, пришлось вернуть, но через Тихона с его мутными связям я выменял другой, что обошлось в целых пять заряженных амулетов. Как я и подозревал, продажа амулетов налево продолжала идти по частным каналам – в Васюганье с его выплесками Хтони, намертво вырубающими электричество, спрос на магические аккумуляторы оставался стабильным. Поэтому, например, у отрезков не переводился шмурдяк… вот же лошары, амулеты – штука ценная, могли бы хотя бы на приличный алкоголь их менять. А впрочем, не моя печаль – отрезки сами себе злобные буратино. Моя задача – помочь тем, кто хотя бы готов принять помощь. Сейчас для этого нужно разыскать местного князька йар‑хасут и выяснить, что он знает о похищениях магов, раз уж траффик через его территорию шел. Вернее… не первый раз имею дело с этим народцем – какую цену князек заброшки потребует за информацию.