Извращенный союз (ЛП) - Дэвис Айви - Страница 37

Я смотрю в направлении, куда убежала Миа, и вижу, как она останавливается перед моей мамой. Остальные мои младшие братья и сестры с ней… и Франко тоже. Эмилии и Марко здесь нет. Интересно, вернулись ли они в Лос-Анджелес или они все еще в Нью-Йорке. Мысль о том, что моя старшая сестра откажется от меня и вернется в Лос-Анджелес, разбивает мне сердце.

Миа лихорадочно говорит с нашей мамой, судя по ее диким движениям рук. И мама, и Франко смотрят на Виктора и меня. У мамы отвисает челюсть, а Франко хмурится, на его лице написано убийство.

— Нам пора идти, — говорит Виктор, хватая меня за руку, пока Франко крадется к нам. Даже отсюда я вижу, как он хватается за пистолет. — Джемма!

— Ладно, ладно. — Мне нужно принять решение, и я решаю последовать за Виктором. Мы бежим в противоположном направлении. Когда я оглядываюсь через плечо, я вижу, как Франко гонится за нами. Он натыкается на женщину, которая кричит на него, но он просто отталкивает ее, его взгляд сосредоточен на моем муже и на мне.

Виктор обхватывает мою руку своей, когда мы поворачиваем за угол. Мужчина, толкающий тележку со слашем, проезжает перед нами, и Виктору удается перепрыгнуть через нее, но мне нет. Я врезаюсь в тележку и падаю на задницу.

Человек с тележкой со слашем наклоняется и спрашивает. — С тобой все в порядке?

Виктор бежит ко мне, помогая мне подняться. — Все в порядке, — отвечает он за меня.

Раздается громкий звук выстрелов, и пуля попадает в тележку. Мужчина кричит, отскакивая назад, когда другие люди тоже кричат.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, как к нам приближается Франко, его пистолет направлен на нас.

— Пора двигаться, — бормочет Виктор, поднимая меня. Мы бежим быстрее по набережной, Франко следует за нами по пятам. Виктор расталкивает людей с нашего пути. Когда невинные граждане понимают, что происходит, они отскакивают с дороги и приседают, пытаясь избежать стрелка. Полиция появляется всего через минуту.

Двое офицеров бегут по набережной, крича Франко, чтобы тот бросил оружие. Виктор не замедляется, даже когда офицеры проходят мимо нас. Я оглядываюсь назад, чтобы посмотреть, что происходит. Франко останавливают полицейские, он разговаривает с ними и отчаянно указывает на Виктора и меня. Один из них хватает Франко и прижимает его к земле, заставляя его выронить оружие.

Я ухмыляюсь. Я всегда хотела увидеть, как Франко попадет в беду за то, что он такой мудак. Это сладкое правосудие, если вы меня спросите.

Единственная проблема в том, что я все еще бегу и не смотрю, куда иду.

Я спотыкаюсь, когда мои ноги касаются воздуха, и падаю с лестницы. Виктор пытается мне помочь, но я приземляюсь на землю с тяжелым стуком. Моя голова ударяется о землю, и пронзительная боль пронзает мой висок и затылок. Когда я тянусь за голову, мои пальцы возвращаются в пятнах крови. Это нехорошо.

— Джемма! — Виктор бросается ко мне. Я никогда не видела его таким напуганным. Думаю, он имел это в виду, когда сказал, что влюбляется в меня.

Тьма медленно заполняет края моего зрения. Я тоже не думаю, что это хороший знак. Я слышу крики и пытаюсь поднять глаза, но не могу пошевелить головой. Моя мама бежит ко мне. Я едва успеваю ее разглядеть, прежде чем Виктор подхватывает меня на руки и бежит, мое зрение становится все темнее с каждой секундой.

Мне удается обернуться и увидеть, как мама разговаривает с одним из полицейских. Она указывает на меня и Виктора. Офицер поворачивается к нам и кричит Виктору, чтобы тот прекратил бежать. Виктор его не слушает.

Последнее, что я вижу, прежде чем все потемнеет, — это слова Виктора, который говорит мне, что со мной все будет хорошо.

Последние слова, которые сказал мне отец, были такими. — Никогда не позволяй никому изменить тебя, Джем.

Это было за день до его смерти, и мы были в гостиной вместе, только мы двое. Мой отец, Риккардо Моретти, всегда был сильным, с его широкими плечами и линией подбородка, которая могла разрезать что угодно. Поэтому было трудно видеть его таким слабым. Его болезнь нанесла урон его телу. Его некогда густая шевелюра редела. Его широкие плечи выглядели сгорбленными и втянутыми внутрь. Его красивое лицо было изуродовано болезнью.

Я сказала себе, что не буду плакать, но я заплакала. — Папа, не говори так, будто ты собираешься умирать, ладно? У тебя могут быть еще месяцы или даже годы.

Он сжал мою руку так крепко, как только мог, его силы почти иссякли. — У меня осталось не так много времени. Я знаю, как много вы ссоритесь с матерью. Тебе нужно быть сильной, когда меня не станет, и попытаться облегчить ей жизнь.

— Но ты только что сказал мне никогда не меняться.

— Да. И я не хочу, чтобы ты изменила то, кем ты являешься в своей сути. — Он прижал палец к моей груди, к месту над сердцем. — Но ты, может быть, попробуешь быть добрее к своей маме.

— Она первая начинает, — пробормотала я.

— Джемма. — Он вздохнул, покачав головой. — Я люблю тебя. Из всех моих дочерей ты больше всех похожа на меня. Страстная, не отступаешь, когда чего-то хочешь. Но все будет по-другому, когда меня не станет, и мне нужно знать, что у тебя и твоей мамы все будет хорошо.

— Эмилия позаботится о том, чтобы с ней все было в порядке.

— Я знаю, что она это сделает. Но я прошу тебя сделать это тоже. Хорошо?

— Как скажешь, — пробормотала я. — Ладно. Попробую.

— Спасибо.

И это был мой последний разговор с отцом. Он умер посреди ночи. Я так и не попрощалась. Но самое позорное, что я не сдержала своего обещания.

Я не общалась с мамой. То есть, я пыталась вполсилы, но на самом деле никогда не старалась. Я всегда втайне винила ее за то, что Франко переехал к нам, а Эмилия уехала.

И теперь, когда я нахожусь во тьме без единого лучика света, я не уверена, что у меня когда-нибудь появится шанс загладить свою вину перед ней.

With love, Mafia World

ГЛАВА 16

Трудно бежать быстро, когда Джемма на руках. Вид ее закрытых глаз и откидывающейся назад головы пугает меня больше, чем когда-либо.

Вот, признаю. Мне страшно, и Джемма — единственная, у кого есть власть сделать меня таким. Я влюбился в нее. И теперь она может умереть из-за меня. Потому что я не могу остановиться. Потому что Франко решил выстрелить в нас на публике. Обычно я не из тех, кто осуждает, учитывая, что я много раз вытаскивал свое оружие на публике. Но Джемме больно, и это отчасти вина Франко. Я знал, что он снова попытается напасть на меня, но я никогда не думал, что он подвергнет Джемму опасности. Вот почему я решил, что Марко отступил, чтобы убедиться, что Джемма не пострадает. Кажется, ее дядя отказывается оказать ей ту же любезность.

— Стой! — кричит полицейский, пока я продолжаю бежать по набережной Кони-Айленда. Люди отскакивают с моего пути. Родители хватают своих детей. Подростки отрываются от своих мобильных телефонов. Маленькие собачки на поводках лают на нас.

Я не замедляюсь. Голова Джеммы катится по моей руке, а кровь сочится из ее затылка, пачкая мою рубашку. — Просыпайся, — говорю я ей. — Джемма, просыпайся. — Она не просыпается.

Я натыкаюсь на идущего мимо мужчину, который разговаривает по телефону. — Смотри, куда идешь! — кричит он мне, а затем ворчит в свой мобильный телефон.

— Берегись полиции, придурок! — кричу я в ответ. Мужчина смотрит на преследующих меня копов и быстро убирается с дороги. Если бы у меня на руках не было Джеммы, я бы, наверное, застрелил парня. Я бы точно застрелил преследующих меня копов.

Я замечаю еще одну пару полицейских, бегущих ко мне с противоположной стороны, блокируя меня. Черт. Из этого действительно будет трудно выбраться. Если я поставлю Джемму на землю и выстрелю в полицейских, они наверняка попадут в меня. У меня нет защиты, и если я пострадаю, я не смогу помочь Джемме. Я знаю, что подвергал Джемму опасности раньше, но я всегда держал все под контролем. Когда мы играли в русскую рулетку? Я всегда знал, в какой камере пуля. Мне просто нравилось подталкивать ее к краю и смотреть, как она отреагирует. Джемме никогда не угрожала настоящая опасность с моей стороны. Она моя девушка. Я хочу, чтобы она была рядом со мной.