Извращенный союз (ЛП) - Дэвис Айви - Страница 17

Когда я иду за платьем, которое тайно люблю, Виктор останавливает меня. — Подожди секунду. Если ты порвешь это платье, у тебя не будет свадебного платья.

— В этом и заключается идея.

— Я бы также хотел, — говорит он, останавливая меня от того, чтобы я не опустила ножницы, — сказать тебе, что если ты не выберешь платье, у тебя есть два варианта. Ты можешь надеть одно из этих трех, которые ты полностью разорвала в клочья, или можешь пойти голой. Выбор за тобой. Но если ты сохранишь платье в своих руках, ты сможешь надеть его и почувствовать себя прекрасной невестой в день нашей свадьбы.

Я останавливаюсь, обдумывая его слова. Затем. — Я в порядке. — Я поднимаю ножницы, но Виктор выхватывает их, прежде чем я успеваю нанести какой-либо вред.

— Джемма, ты действительно хочешь прийти в церковь на нашу свадьбу голой? Потому что ты знаешь, что я сделаю так, чтобы это произошло.

Он серьёзно. Виктор не стесняется меня смущать.

Я смотрю на великолепное платье в своих руках. Мне не хочется его портить.

С раздражением я бросаю ему платье. — Ладно. Я надену это.

— Быть готовой к сотрудничеству. Мне это нравится.

Я такая только потому, что не собираюсь выходить замуж за Виктора. Я планирую сбежать. Как? Понятия не имею, но надо попробовать.

Виктор осторожно опускает платье, прежде чем повернуться ко мне. — Теперь, когда все решено. — Он хватает меня за талию и притягивает к себе. Я задыхаюсь, мои руки висят по бокам, ножницы падают на пол. Виктор ухмыляется, прежде чем поцеловать меня. И как и прежде, это грубо, Виктор доминирует над моим ртом. Я кусаю его губу до крови, но это не останавливает его. Наоборот, это подстрекает его еще больше.

Он рычит, толкая меня обратно на кровать. Я приземляюсь с подпрыгиванием. Взгляд, который он на меня бросает, заставляет меня дрожать. Виктор наваливается на меня сверху, целуя меня так, как будто он не касается моих губ. Я обхватываю руками его плечи, чтобы оттолкнуть, но обнаруживаю, что притягиваю его ближе.

Обрывки разорванных платьев подо мной и кружева впиваются в кожу. Мне все равно. Все, о чем я могу думать, это губы Виктора на моих, его тело, прижатое к моему. Он раздвигает мои ноги и устраивается между моих бедер. Я никогда не делала этого ни с кем раньше. Я думала об этом, когда тайком выбиралась в клубы, но никогда не делала этого. Думаю, в глубине души я знала, что у меня уже будут проблемы за то, что я сбежала. Мне не нужно было иметь проблемы еще и из-за потери девственности.

Низ моего черного платья задирается на бедрах, заставляя меня чувствовать себя более уязвимой, чем когда-либо, даже когда Виктор увидел меня полностью голой. Виктор сжимает мои бедра. Я задыхаюсь у его губ, когда он целует меня сильнее. Когда он проводит пальцами по внутренней стороне моего бедра, я чувствую, что могу сойти с ума. Его прикосновение задерживается на моем нижнем белье, так близко и в то же время так далеко от того, что мне нужно. Боже, готова ли я к этому? Все происходит так быстро.

Виктор поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. — С тех пор, как мы впервые встретились, я не думал ни о чем другом, кроме как о том, чтобы потрогать твою киску.

Пульсация проходит через мое нутро, и я двигаю бедрами, чтобы облегчить ее. — Если ты собираешься коснуться меня… коснись меня. — Я даже не могу поверить, что сказала это. Но мое тело словно в огне, и мне нужно, чтобы он облил меня водой.

Глаза Виктора темнеют, когда он прижимает пальцы к моей киске. Мои губы раскрываются, когда удовольствие разрывает мое тело. Виктор начинает тереть мое нижнее белье, прижимая ткань к моей коже. Я не могу поверить, что это происходит. Я не могу поверить, что меня трогает… там... психопат-убийца. И все же это происходит, и это потрясающе.

Мои ноги раздвигаются больше, словно ими управляет марионетка. Кажется, я не могу это остановить. Пальцы Виктора скользят под мои трусики, касаясь моей кожи. Это даже лучше. Он проводит пальцами по моим складкам, а его большой палец нажимает на мой комок нервов. О, боже…

Моя голова откидывается назад, а глаза закрываются от нахлынувшего на меня блаженства. Почему я никогда не делала этого раньше? Это электричество, огонь, страсть и все хорошее в мире. Мое дыхание становится быстрее, когда Виктор сильнее трет меня пальцами. Его дыхание смешивается с моим, когда он смотрит на меня сверху вниз, на его лице удивление.

Когда он щелкает по моему клитору, я задыхаюсь, выгибаю спину и мгновенно кончаю. Я никогда не испытывала такого внезапного оргазма. Когда бы я ни прикасалась к себе, мне всегда требовалось некоторое время, чтобы достичь этого, но с Виктором мне потребовалось всего несколько минут.

Виктор прижимает свои окровавленные губы к моим, и я снова кусаю их, выдавливая еще больше крови. Он держит руку на моей киске, пока его другая рука нежно обхватывает мое горло. Он сжимает слабо, но этого достаточно, чтобы я почувствовала опасность, стоящую за этим.

Наконец, он отстраняется от меня, глядя на меня сверху вниз, словно он может съесть меня заживо. Не думаю, что я бы его остановила. Он поправляет выпуклость на своих брюках, и уверенность наполняет меня, зная, что я могу вызвать у него такую реакцию. — О, да. Мы поженимся, все в порядке. — Он подбирает платье и выходит из комнаты, насвистывая на ходу.

Я сжимаю ноги и смотрю в потолок, удивляясь, как все это только что произошло. Мое тело опускается с высоты моего оргазма. Я не думаю, что я когда-либо чувствовала себя такой расслабленной и встревоженной одновременно.

Виктор настолько уверен, что мы поженимся, что я боюсь, что не смогу его остановить.

Я переворачиваюсь на бок и сжимаю ноги вместе. Мое тело все еще кажется напряженным. Я помню, как я пошла к маме за советом по сексу, потому что только что открыла для себя мастурбацию. Мне было четырнадцать, и мне словно открылся весь мир. Но у меня были вопросы.

— Мама? — спросила я, обнаружив ее в гостиной, красящей ногти на ногах. Эмилия была на кухне, помогая нашим братьям и сестрам с домашним заданием. Ей никогда не приходилось помогать мне с моим, потому что я и так редко делала домашнее задание. Папа был на работе, как обычно. Это было до Франко, и жизнь, в общем, была хороша.

— Что случилось, Джемма? — спрашивает она, и ее тон говорит о том, что она уже ожидает драки.

— Каков секс?

Она резко подняла голову, чтобы посмотреть на меня. Из кухни Антонио рассмеялся, издавая звуки поцелуя. — Джемма спрашивала о сексе! — поддразнил он. В десять лет он был слишком незрелым. Эмилия шикнула на него и сказала ему вернуться к своей математике.

Мама встала и оттащила меня от кухни, чтобы мои младшие братья и сестры ничего не услышали. — Почему ты спрашиваешь меня об этом? Тебе всего четырнадцать. Тебе не нужно знать, что такое секс.

— Я знаю, что так ты делаешь детей, мама. У меня есть интернет, и девочки в школе разговаривают. Я просто спрашиваю, весело ли заниматься сексом. Вот и все.

Ее лицо покраснело, и она выглядела так, будто хотела быть где угодно, только не в этом разговоре. — Джемма, тебе не нужно об этом беспокоиться. Секс — это то, о чем тебе даже не нужно думать. Ты слишком молода.

— Я знаю, что у вас с папой его много.

— Джемма! — Она выглядела испуганной.

— Что? У тебя шестеро детей. У тебя было много секса, мама. Вот почему я иду к тебе с этим. Просто скажи мне, чего мне ожидать, когда придет мое время.

Она указала пальцем мне прямо в лицо. — Твое время не скоро придет. Это все, что тебе нужно знать. А теперь иди помоги своим братьям и сестрам с домашним заданием.

— Почему я? Ты же мама.

— Мне нужен перерыв. Эмилия помогает им, и я знаю, что ей нужна помощь, так что... — Она кивнула на свой лак для ногтей. — Я вернусь к этому.

Я проворчала и пошла на кухню, села рядом с Эмилией, которая помогала Мии с письмами. Ей было шестнадцать, и я думала, что она такая классная. Самый зрелый человек, которого я когда-либо встречала, иногда даже более зрелый, чем мама.