Военный инженер Ермака. Книга 4 (СИ) - Воронцов Михаил - Страница 3

Взрыв порохового погреба в Кашлыке — это была блестящая операция. Карачи сумел внедрить своих людей, дождаться нужного момента и нанести удар в самое сердце казачьей твердыни. Грохот взрыва был слышен на многие версты вокруг, а столб дыма поднялся до самых облаков. Казаки потеряли не только порох, но и уверенность в собственной безопасности.

Убийство Якуб-бека — еще одна победа Карачи. Предатель, перешедший на сторону русских, думал, что находится под их защитой. Но длинная рука мурзы достала его даже там.

Но вместе с восхищением талантами своего советника, в душе хана шевелилось беспокойство. Влияние Карачи росло с каждым днем. Воины уважали его за военную хитрость, знать прислушивалась к его советам, даже простой народ начинал видеть в нем сильного вождя. И получалось странное распределение: все победы приписывались мудрости и храбрости Карачи, а все поражения ложились тяжким грузом на плечи самого Кучума.

Хан тяжело вздохнул. Годы брали свое. Он уже не тот молодой воин, который когда-то железной рукой объединил сибирские племена и создал могущественное ханство. Седина серебрила его бороду, руки уже не так крепко держали саблю, а после долгой скачки болела спина. Время неумолимо, и рано или поздно придется передать власть преемнику.

Но кому? Сыновья… Кучум поморщился, думая о них. Молодые, горячие, храбрые — но такие неопытные! Они видели только силу оружия и не понимали силы хитрости. Они рвались в бой, не задумываясь о последствиях. Они мечтали о славе, но не умели планировать на несколько ходов вперед. Справится ли кто-то из них с управлением ханством?

А Карачи… Карачи был умен, хитер, опытен. Он знал, когда нужно ударить, а когда — отступить. Он умел находить слабые места противника и бить точно в цель. Воины пойдут за ним, знать его поддержит. Но не использует ли он первую же возможность, чтобы отстранить молодых наследников и взять власть в свои руки?

Пока нужно думать, как использовать Карачи с максимальной пользой, но не дать ему слишком усилиться. Вариантов много, нужно только выбрать правильный.

Хан повернул коня и медленно поехал обратно к своей ставке. Решение созрело окончательно — нужно обращаться за помощью к Бухаре. Бухарский эмир был могущественным правителем, у него были войска, деньги, влияние. И что важнее всего — он тоже опасался русских в Сибири.

Союз с эмиром усилит Кучума.

Но помощь Бухары… Хан поморщился, словно ощутив горечь полыни во рту. Он прекрасно понимал, что это значит. Бухарский эмир — человек умный и расчётливый, не упускающий случая превратить чужую просьбу в рычаг власти.

Стоит показать слабость — и бухарцы тут же потребуют признать себя «младшим братом». Эмир будет диктовать условия, требовать дань, вмешиваться в дела ханства. Помощь обернётся золотой цепью на шее. Что тогда? Сменить московских врагов на бухарских надзирателей?

Нет, так дело не пойдёт. Кучум прищурился, всматриваясь в даль. Он слишком долго правил в Сибири, чтобы не знать цену дипломатии. Нужно обставить всё иначе: превратить унизительную просьбу в выгодное предложение.

Первое и главное — никаких речей о слабости! Это должен быть союз равных против общего врага. Да, именно так: священный союз двух правоверных властителей против неверных, грозящих исламу на этих землях. Джихад! Вот слово, которое должно звучать. Не Кучум просит защиты, а сам предлагает эмиру присоединиться к священной войне за веру.

Кучум усмехнулся. В послании он представит дело так, будто оказывает эмиру особую честь: приглашает разделить славу победы над неверными.

Конечно, с пустыми руками в Бухару не отправишься. Дары — это язык, который понимают все властители. Но и здесь есть тонкость: это будут не подношения просителя, а знаки уважения союзника. Лучшие меха — соболи, горностаи, чёрные лисы. Изделия мастеров — оружие, седла, сбруя.

К дарам нужно добавить обещание торговых привилегий. В послании должно звучать твёрдо: «когда русские будут изгнаны», а не «если». Бухарские купцы получат особые права в Сибири: сниженные пошлины, охрану караванов, лучшие места на базарах. Эмир поймёт выгоду. Деньги правят миром не меньше сабель.

Хан пришпорил коня и поехал дальше лёгкой рысью. В голове всё яснее вырисовывался план. Династический брак — вот что скрепит союз лучше любых договоров. У него есть сыновья, а у эмира дочери подходящего возраста.

Али-бек, средний сын, подходил лучше всех: молодой, красивый, уже отметившийся в боях. Не старший наследник, чтобы не вызвать ревности, и не младший, чтобы не обидеть. Женитьба на бухарской принцессе возвысит имя Кучума, а эмир получит зятя из древнего ханского рода. Это будет не подчинение, а родство.

Мысль зашла дальше. Младшего сына, Канбулата, можно отправить в Бухару. Ему четырнадцать — самый возраст для учёбы. Но не как заложника, а как почётного царевича, едущего за науками. Пусть учится Корану, военному делу, персидской поэзии.

Кучум даже улыбнулся своей хитрости. Канбулат мальчик умный, он быстро освоится при дворе эмира и станет глазами и ушами отца. Вернётся — если вернётся — уже не просто сыном, а человеком, знающим, что сейчас происходит в Бухаре.

Солнце клонится к закату, окрашивая степь в багрянец. Хан повернул коня обратно. План приобретал ясные очертания. Завтра он соберёт узкий совет, только самых надёжных. Нужно тщательно продумать каждое слово послания.

Кучум въехал в лагерь, когда первые звёзды уже зажглись на тёмном небе. Воины поднялись у костров, приветствуя его. Хан держался прямо и твёрдо.

В своей юрте хан сбросил тяжелый халат и опустился на ковры. Слуга молча подал чашу с кумысом, и Кучум сделал несколько глотков, собираясь с мыслями. Завтра он созовет совет и объявит о своем решении.

…Последние дни большую часть времени я уделял созданию оружия, способного, как я надеялся, изменить ход нашего противостояния с Кучумом и компенсировать почти полное отсутствие пороха. Полибол — сибирский аналог древнего греческого изобретения был готов после того, как вогулы раздобыли достаточное число лосиных жил — главного элемента этого оружия. Скручиваясь, они аккумулируют энергию, которая затем отправляет стрелу в полет.

Теперь дело было закончено. Первый наш полибол стоял посередине плотницкой мастерской. Конструкция получилась очень внушительной: деревянная рама из лиственницы, усиленная железными полосами, система блоков и рычагов, магазин для стрел на тридцать зарядов.

Изрядно потрудившись, мы «под покровом ночи» перенесли полибол на наше стрельбище в остроге. Настало время испытаний. На них собралось все местное «руководство», включая Ивана Кольцо, для которого мои изобретения были еще в диковинку.

Адский греческо-сибирский механизм, не подведи, пожалуйста. Столько труда в тебя вложено.

…Я начал заряжать магазин. Стрелы — короткие, с железными наконечниками — укладывались одна за другой в специальные пазы. Механизм подачи, который я долго и с большим трудом отлаживал, должен автоматически подавать их после каждого выстрела.

— Смотрите внимательно, — сказал я, становясь за рычаги управления. — Когда я поверну этот ворот, начнется стрельба. Тетива будет натягиваться и спускаться сама, пока не кончатся стрелы в магазине.

Первый поворот ворота — и мощная тетива с характерным звуком натянулась. Щелчок спускового механизма — стрела со свистом пронеслась через двор и с глухим стуком вонзилась в деревянную мишень. Но я не остановился. Продолжая вращать ворот, запустил весь механизм в действие.

То, что произошло дальше, заставило казаков попятиться. Стрелы полетели одна за другой, почти без промежутков. Воздух наполнился свистом и треском дерева. Мишень — толстый сосновый щит — за несколько мгновений превратился в решето. Некоторые стрелы пробили его насквозь и вонзились в тыновую стену позади.

— Мать честная! — выдохнул Иван Кольцо, когда последняя стрела покинула магазин. — Да это же… это же как десятки лучников разом стреляют!