Военный инженер Ермака. Книга 4 (СИ) - Воронцов Михаил - Страница 21

Полка (пан) — небольшая углублённая «тарелочка» сбоку замка, куда насыпали тонкий слой пороха. Именно его поджигали искры.

Оси и штифты — металлические стержни, на которых держатся и вращаются все подвижные детали замка.

Боевая пружина — мощная пружина, которая придаёт силу курку и заставляет его резко ударять вперёд.

Пружина фризена — маленькая пружина, которая удерживает крышку в закрытом положении и позволяет ей резко откидываться при ударе.

Если обобщенно, дело обстоит так: курок с кремнём ударяет по крышке-фризену, с неё сыплются искры в полку с порохом, крышка откидывается и открывает полку, искры воспламеняют заряд внутри ствола, и следует выстрел.

Деталей, как видно из описания, довольно много! И все их надо того… делать! Ко всему, кроме пружин, подойдет обычное железо, которое мы получали с рудника — а для тех я переплавлю пару татарских ножей. Металл там более упругий, с ним будет надежнее.

Работы много, но деваться некуда. Пищаль для опытов пойдет моя. Состояние у нее еще очень ничего.

…Морозный воздух щипал ноздри, когда я вынес обновлённую пищаль из мастерской на стрельбище. Снег поскрипывал под сапогами, а выдыхаемый пар превращался в белые облачка. Ермак Тимофеевич уже стоял на стрельбище вместе с сотниками и другими. Их суровые, бородатые лица выражали сдержанное любопытство. Государственная военная комиссия принимает работу, ха.

— Ну показывай, Максим, что там намудрил, — проговорил атаман. — Обещал диковину, не томи.

Я положил пищаль на грубо сколоченный стол и открыл кожаный мешочек с принадлежностями. Рядом поставил для сравнения обычную фитильную пищаль из арсенала острога. Наглядность — прежде всего, хотя что такое пищаль казаки знали очень хорошо. Но почему бы не провести маленькую лекцию.

— Сначала взгляните на старый замок, — сказал я, по-профессорски указывая на фитильный механизм. — Видите серпентин с тлеющим фитилём? В сырость он гаснет, на ветру тоже. Ночью враг видит огонёк издали. Да и возни с ним много: фитиль нужно поджигать заранее, следить, чтобы не погас, подгонять длину.

Тут я немного лукавил — фитили мы сейчас пропитывали рыбьим жиром, в результате чего тот страшно вонял, но не гас.

Мещеряк кивнул, поглаживая седую бороду:

— Верно. Сколько раз в дождь или в снегопад подводил этот фитиль. Стоишь с бесполезной железякой, а враг стрелами осыпает.

Я взял переделанную пищаль и показал новый механизм:

— А теперь смотрите сюда. Видите курок с зажатым кремнем? Эта стальная пластина — огниво. Когда курок бьёт кремнём по огниву, высекаются искры, которые попадают прямо на полку с затравочным порохом.

Савва прищурился, разглядывая механизм:

— Хитро придумано. Искр хватит, чтобы порох загорелся?

— Покажу на деле, — сказал я. Насыпал порох на полку, аккуратно закрыл крышку и взвёл курок. — Главное — никакого открытого огня. Будет работать в любую погоду: хоть в ливень, хоть в метель.

До мишени — старого деревянного щита с нарисованными кругами сорок шагов Я прицелился, задержал дыхание и плавно нажал на спуск.

Курок щёлкнул, блеснули искры — и прогрохотал выстрел. Облако порохового дыма окутало меня; я увидел, как щепки полетели от щита. Когда дым рассеялся, на щите виднелась пробоина недалеко от центра.

— А ну-ка, дай сюда! — Ермак протянул руку, и я передал ему ружьё.

Атаман внимательно осмотрел замок, несколько раз щёлкнул курком вхолостую. Затем велел зарядить пищаль снова. Сам встал к мишени, прицелился — резко, без долгих примериваний — и выстрелил. Пуля легла ещё ближе к центру.

— Добро! — воскликнул он, возвращая мне оружие. — А теперь еще покажи, как заряжается.

— Так же, — ответил я и продемонстрировал процесс: засыпал порох в ствол, забил пыж, посадил пулю, ещё один пыж, поработал шомполом, насыпал затравочный порох на полку и взвёл курок.

— Времени уходит столько же, сколько на обычную пищаль, — заметил Лука Щетинистый, начальник охраны.

— Так, — согласился я. — Но не надо возиться с фитилём. Представьте: идёте ночным дозором. С фитилем его нужно заранее поджечь — он светится и демаскирует. С кремнёвым замком достаточно взвести курок — готово. В непогоду, в дождь или мокрый снег, фитиль отсыревает и ружьё теряет ценность. А кремнёвому замку влага не страшна при условии, что порох на полке сухой.

Иван Кольцо взял ружьё и покрутил в руках:

— А если кремень сколется или затупится?

— Кремень служит долго — на несколько десятков выстрелов по меньшей мере. Его можно еще и подтачивать. Потом ставят новый, — я достал из мешочка запасные кремни. — Меняется просто: отвинчиваешь зажим, вынимаешь старый, ставишь новый и закручиваешь.

Ермак почесал бороду:

— А в бою надёжно будет? Не подведёт в самый неподходящий момент?

— Осечки случаются реже, чем когда фитиль гаснет или отсыревает. Главное — держать огниво чистым, счищать нагар и следить, чтобы затравочный порох был свежим. Кремни, которые я привез, очень хорошие. С нашими старыми осечки могли быть постоянно. А с этими — нет.

Сотники переглянулись. Мещеряк первым сказал:

— Дело толковое, Максим. Сколько проблем из-за того, что фитили светятся, как светлячки. Сразу нас видно.

— И в засаде удобнее сидеть, — добавил Лиходеев. — Не надо прятать фитиль, чтоб не выдать себя.

Затем ружье взял Иван Кольцо, прицелился и выстрелил — попал почти в центр мишени. Его лицо просветлело:

— Ишь ты! И правда удобнее. Не надо за фитилём следить, только целься да стреляй.

Лиходеев и Мещеряк тоже попробовали — оба остались довольны, осечек не было.

Ермак подозвал меня поближе:

— Скажи, Максим, сложно такой замок сделать? Много ли времени нужно?

— Если железо хорошее и есть подходящий инструмент — дня три–четыре на один замок. Самое трудное — правильно закалить пружину и выковать огниво. Остальное — дело навыка.

— А все старые пищали переделать можно? — спросил атаман.

— Можно, Ермак Тимофеевич. Фитильный замок снимаем и ставим кремнёвый. Ложе придётся немного подогнать, но это нетрудно.

Атаман оглядел сотников:

— Что скажете, братцы? Стоящее дело?

— Стоящее, — подтвердил Мещеряк. — Особенно для разведчиков и дозорных — им нужна скрытность.

— И для конных стрелков пригодится, — добавил Кольцо. — С седла будет удобнее стрелять.

Лиходеев, самый осторожный, задумчиво проговорил:

— Только бы воины к новшеству привыкли. Народ у нас к переменам не очень охоч.

— Привыкнут, — отрезал Ермак. — Никуда не денутся.

Я добавил:

— Ещё одно — экономия. Фитиль нужно постоянно покупать или вить из пеньки. А кремня у нас сейчас много. Да и там, где его взяли еще сто раз по столько осталось, бери и пользуйся.

Атаман хлопнул меня по плечу тяжёлой ладонью:

— Молодец, Максим! Дело путное придумал. Будем потихоньку переделывать пищали на такие.

Сотники закивали. Мы ещё пару раз стрельнули — каждому хотелось опробовать новинку.

К вечеру в остроге уже ходили слухи о новых ружьях без фитиля. Казаки подходили, расспрашивали и просили показать. Некоторые недоверчиво качали головами — мол, как это без огня стрелять? Но большинство загорелось идеей, особенно те, кто не раз мерз в дозоре с тлеющим фитилём или промок под дождём со ставшей бесполезной пищалью.

Однако я всех пока разочаровывал. Массовая переделка фитильных ружей на кремниевые будет позже. Новые механизмы, может, и хороши, но, как в том анекдоте, есть нюанс, заключающийся в почти полном отсутствии пороха. Когда испытывали пищаль, сердце кровью обливалось, глядя на то, как драгоценное взрывчатое вещество превращается в дым.

Поэтому порох будет тратиться практически полностью только в наших снайперских, то есть нарезных ружьях.

Которые, я надеюсь, скоро появятся.

Сказать, что предстоит сложная работа — не сказать ничего.

Что я хочу сделать? Примерно вот это.