Казачонок 1860. Том 2 (СИ) - Насоновский Сергей - Страница 21

Я обошел валун по кругу. Никакой явной норы, двери, люка. Ни щелей, ни отдушин — только мох да пятна сырости.

— И что? — шепнул у меня за спиной Яков. — Камень искал?

— Похоже, нас за простаков держат, — так же тихо ответил я. — Не торопи, Михалыч.

Я остановился и всмотрелся в камень внимательнее. Гладкий, трещин почти нет, выбоин тоже. Я перевел дух, заставил себя успокоиться и пошел вокруг еще раз, медленно, не торопясь.

Полностью сосредоточился. И с одной стороны заметил небольшую выемку. На первый взгляд — обычная ямка, как будто кусок откололся. Только края слишком уж ровные.

— А ну-ка, стой за мной, — бросил я Якову и присел ближе.

Провел ладонью по шероховатой поверхности. Потом сунул руку в выемку глубже. Под пальцами нащупал что-то чужеродное — холодное, железное. Рычаг или рукоять, не иначе.

Сердце забилось чаще, но останавливаться уже было поздно. Я сжал рукоять и потянул на себя. Что-то тихо, но отчетливо щелкнуло.

— Стой! — успел крикнуть Яков у меня за спиной.

Но подо мной словно выдернули кусок земли. Я только успел повернуть голову, увидеть, как он тянется ко мне руками, и полетел вниз.

Глава 10

Катакомбы варнаков

Понять я толком ничего не успел. Хотя нет, вру. Успел понять одно: я идиот. Надо же было своими шаловливыми ручонками лезть куда ни попадя. Что на меня нашло — переходный возраст, не иначе. Нажал — или дернул, уже не помню — за какой-то рычаг и в одно мгновение провалился под землю.

Сразу оказался в непроглядной темноте. Приземлился более-менее удачно. И вроде бы все зашибись, если не считать того, что как только впереди увидел отсвет лампы, так сразу же получил чем-то тяжелым по голове. В этот раз свет вырубили уже окончательно и, как мне тогда показалось, бесповоротно.

А сейчас, придя в сознание, я увидел, как возле моей связанной тушки сидит здоровенный бугай со шрамом через все лицо. Света было мало, но разглядеть его я успел.

Слышались где-то в отдалении ругательства. Прислушался и понял, что это варнаки торгуются с казаками. Мои товарищи, видать, смекнули, в чем тут дело, и расковыряли эту нору.

— Только суньтесь, мы этому щенку горло перехватим вмиг!

Что отвечали на той стороне, слышно не было — расстояние, видать, и правда большое.

Я перевел внимание на худощавого варнака, который проверял винтовку. Мою винтовку, черт возьми, «Кольт» 1855 года, которую мне штабс-капитан Афанасьев в Ставрополе не так давно подарил. Злость накрыла мгновенно. Возможно, это единственный такой ствол на Кавказе, да и в России их много не может быть. Я попытался приподняться, но куда там.

— Лежи, казачок. Как Бугор с твоими станичниками договорится, так и пойдешь. А пока тихо будь, — пробасил здоровенный детина, легко прихлопнув ладонью по моей голове, которая отрывалась от земли.

Для него легко, а мне будто кувалдой вмазали, аж звездочки перед глазами заплясали. Я зажмурился, пару раз моргнул и очень быстро пришел к выводу: надо срочно выбираться из этого погреба.

Руки были связаны за спиной. Запястья жгло — значит, затянули знатно… или я слишком долго валялся без сознания. Ноги тоже стянуты, шевелиться мог только по принципу червяка.

Сбоку все так же доносились ругательства и гул голосов. Я прислушался. Да, не показалось: варнаки торгуются с казаками. Надрываются, гаденыши, то угрожают, то будто уговаривают.

— Только суньтесь, мы мальца этого вам кусками выбрасывать станем! — рявкнул кто-то ближе к выходу.

— Ну-ну, — пробормотал я.

Снова перевел взгляд на бугая напротив. Тот неотрывно глядел на меня и держал в руке увесистый тесак-свинорез. Тощий, шагах в трех разглядывал мою винтовку. Видать, уже зарядил или хотя бы проверил. По идее, когда я сюда свалился, она была полностью готова к бою.

Напряжение от обоих чувствовалось кожей. И понятно почему: если казаки ворвутся сюда, этих ухарей просто порубают в капусту.

— Смотри, Пахомыч, красота какая, — сказал худой, показывая мою винтовку. — Глядишь, еще и пальнуть из нее успею.

Бугай со шрамом через все лицо — тот самый Пахомыч — чуть кивнул. Даже не улыбнулся. Толстые пальцы крепче сжали тесак.

— Ты, Васька, гляди задницу себе не отстрели, — пробасил он. — Лучше приготовься, скоро казаки попрут.

Я осторожно огляделся, насколько мог. Пещера оказалась не такой уж и маленькой. Подземное убежище устроено толково. Стены более-менее ровные, кое-где укреплены досками. Свод сверху подпирают бревна. Земля под ногами утрамбована и на удивление сухая, особенно для октября.

У дальней стены тянулся стеллаж, рядом стояли три массивных сундука. На полках было разложено какое-то добро — видать, то, что эти охламоны награбили.

Запах, правда, стоял отвратный, особенно от тел варнаков. С баней у этих голубчиков, по всему выходит, дела обстояли неважно.

Я разглядел еще два проема. Похоже, эти гномы тут целые катакомбы нарыли. В прошлой жизни мне довелось ползать по катакомбам в Одессе, и небольшое сходство я отметил.

На поясе у Пахомыча разглядел свой револьвер Лефоше. Получается, только у двух этих варнаков будет двенадцать выстрелов по казакам, если те все-таки додумаются штурмовать эту нору. Тогда риск привезти в Волынскую не всех товарищей сильно возрастает.

Я встряхнул головой и прислушался к себе. Вроде сознание уже пришло в норму. Надеюсь, не подведет головушка в самый ответственный момент.

Я убрал веревку, стягивающую руки, в свой сундук. Торопиться с ногами не стал — мои охранники сразу это заметят, а вот насколько конечности будут готовы действовать после того, как их развяжу, пока не понимал. Кровь пошла по жилам, руки закололо. Я скрипнул зубами, но вида не подал, а начал за спиной, насколько мог, разрабатывать пальцы.

— Васька, иди спроси у Земы, чо порешали-то! Резать этого или нас выпустят! — пробасил Пахомыч.

Тощий никак не ответил, встал и направился в сторону выхода. А я понял, что момент самый подходящий. Пальцы, кажись, уже шевелятся. Веревка с ног ушла в сундук. Я рывком выдернул руку в сторону Пахомыча — в ней в одно мгновение появилась шашка. Именно в этот момент здоровяк стал разворачиваться ко мне.

Но шансов у него не было никаких. Острие клинка буквально на несколько сантиметров вошло в шею. Пахомыч выронил свинорез и, захрипев, обеими руками схватился за горло, из которого фонтаном хлестала кровь. Все-таки сонную артерию я ему зацепил.

Я уже поднимался на ноги, а здоровяк смотрел на меня широко открытыми глазами. Понимал, что жизнь его закончилась. Я размахнулся и ударил его рукоятью в висок. Руки Пахома разжались, и он с шумом завалился на бок.

Силы удержать такую тушу у меня все равно бы не хватило, так что я даже не пытался. Просто выдернул свой револьвер у него из-за пояса. Был бы этот боров на животе — пришлось бы подкоп рыть, думаю.

— Пахомыч, чаго случи… — голос Васьки оборвался хрипом, когда я рубанул шашкой ему по шее.

Моя винтовка вывалилась у него из рук, и тот начал оседать.

— Васька, черт тебя дери, че там⁈ — раздался громкий крик.

Видимо, те, кто вел переговоры, что-то расслышали. Но проход из этого помещения к выходу на поверхность, похоже, шел не прямо, так что увидеть они ничего не могли.

Пора было заканчивать этот спектакль. Винтовка ушла в сундук. Я взял в обе руки по револьверу Лефоше и быстрым шагом направился к выходу, возле которого были трое. Тут я уже не заморачивался с бесшумностью, а сходу стал стрелять. При этом понимал, что нам желательно будет допросить кого-нибудь, поэтому мертвым оказался только один — тот, что почти успел пальнуть в меня из ружья.

Когда он заваливался, выстрелить все-таки успел, зацепив при этом ногу своему же подельнику. Последнему досталась пуля в плечо. Он повалился на землю. В небольшом тамбуре дышать стало просто невозможно от дыма.

— Братцы! Не пальните там, можете заходить на огонек. Хозяева ждут и не противятся! — крикнул я.