Ревизор: возвращение в СССР 50 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 14

Ощущение было, конечно, приятное, хоть и не давало полностью адекватный ответ на вопрос, почему именно Маша так им недовольна? Он предпочел бы услышать от нее, как она по нему соскучилась. Приходилось полагать, что она так сильно соскучилась, что из-за этого на него злится. Девушки иногда бывают такими странными…

Учитывая, сколько они уже не встречались с прошлого воскресенья, договорились встретиться завтра вечером в кафе недалеко от квартиры Маши.

Почему‑то, к удивлению Витьки, она не захотела, чтобы он к ним на квартиру приехал. А он бы с удовольствием пообщался с её родителями — они ему очень нравились.

Ну ладно, раз такая ситуация, то договорились встретиться в кафе.

Глава 6

Москва, квартира Ивлевых

С самого утра мне позвонил Ионов.

Ну я, в принципе, и сам уже собирался ему звонить. Надо же договориться по поводу нового объекта для лекции по линии «Знания» на сегодня. Сам я уже кое‑что себе приметил.

Но не успел я сказать об этом, как Ионов тут же попросил:

— Слушай, Паша, ты же помнишь, что в зоопарке выступал несколько месяцев назад?

— Помню, было дело, — сказал я.

— Так вот, директор звонил, Сосновский Игорь Петрович. Очень сильно меня просил, чтобы ты снова к ним приехал. Говорит, показать тебе что‑то хочет. Я так понял, что ты ему что‑то там порекомендовал, видимо, для улучшения. И он, похоже, что‑то в этом направлении начал делать, вот и хочет похвастаться.

Ну, тут уже мне самому стало любопытно, что же такого там у Сосновского. Начал даже припоминать, что именно я ему рекомендовал. Решил, что надо соглашаться на лекцию.

И ясное дело, понял, что приезжать надо заранее. Потому что если мне там собираются экскурсию устроить, то явно же не за счёт лекции.

Тем более вопрос у меня сегодня идеологический — итоги пленума ЦК КПСС десятого — одиннадцатого декабря. Чтоб такую лекцию отменить и вместо неё экскурсию лектору по зоопарку устроить, Сосновский должен быть либо совершенно отмороженным диссидентом, либо полностью расхлябанным нарушителем дисциплины. А он всего лишь обычный директор зоопарка. И насколько я помню, вполне себе толковый. По крайней мере видно было, как у него сердце за свой зоопарк болит…

Уладив этот вопрос с Ионовым, поехал в Минлегпром. Валентина Никаноровна оставила записку, что меня там с утра ждут по поводу предприятий для моей статьи для «Труда». Долго они что-то там возились, словно никак не могли выбрать лучшие предприятия, по которым статью мне написать нужно. А мало ли и в самом деле не могли? Может, у них там битва была между покровителями разных предприятий на предмет того, какие из них в выгодном свете в таком крупном издании подсветить… Подумав немного, все же в такой сценарий не поверил. Не так и сложно найти знакомого журналиста в крупном издании, чтобы хорошую статью о твоем предприятии написал. Другое дело, что вообще же подумать об этом надо.

То, что я сам предложил статью опубликовать, не отменяет возможности с кем-то еще договориться. Так что думаю, что скорее всего просто забыл кто-то, кому поручили этим заняться, и только сейчас и вспомнил… Вроде Кожемякин своему помощнику это поручал… Может, тот и забегался под конец года, потому так дело и затянулось.

Прибыв на место, по поведению помощника заместителя министра понял, что так оно и есть. Уж больно он угодливо со мной себя вел, а ведь когда вместе чай с конфетами пили в компании его начальника, он был вполне себе такой спокойный и держался с независимым видом. Мол, тоже величина…

Намекнул ему, что не собираюсь никаких скандалов устраивать по поводу того, что он так запоздал с выполнением поручения замминистра, и он сразу повеселел и расслабился. Ну а к чему мне ябедничать — я не из тех людей, что получают удовольствие, когда день кому-то испортят. Тем более и сам сильно занят был эти дни, так что было не к спеху статьей этой заниматься. Помощник замминистра завалил меня папками с информацией о лучших предприятиях в Москве и области, о которых написать нужно. И совершенно не возражал, что я с собой их заберу на несколько дней.

Уже в машине не удержался, раскрыл папки на предмет того, какие предприятия считают в министерстве лучшими. К своему удовольствию, нашел два предприятия из своих — камволку и швейку. А всего мне дали информацию о десяти предприятиях, и ни одного другого предприятия нашей группировки, которые были под другими кураторами, в нем не было.

Но все же зазнаваться я не стал. Трудно твердо поверить в то, что это результат проведенной мной модернизации предприятий, если я не знаю, как именно их отбирали… В плановой экономике критерий выбора предприятия в качестве лучшего может быть совсем неожиданным. К примеру, могут назвать и то предприятие, которое перевыполнило план больше всех, произведя при этом то, что потом очень трудно сбыть будет… Что-нибудь устаревшее морально, что никто покупать не собирается…

Но в любом случае свои предприятия в статье упомяну в хвалебном ключе. И при разговоре с начальством швейки и камволки обязательно отмечу, что их в министерстве высоко оценивают, в числе лучших. Людям приятно будет, что результат от их работы есть.

А из Министерства легкой промышленности я отправился на работу к Галие, чтобы вместе с ней поехать на Центральную студию документальных фильмов. Сегодня в 11.30 там будет показ того самого фильма, в котором она летом снималась, про туризм. Ей позавчера Шапляков сказал, когда она принимала участие в первых съемках рекламы шампанского.

Галия, конечно, сильно волновалась. Переживала, что могла плохо получиться. Мало ли, в каком невыгодном ракурсе сняли… Это первое, что ее сильно волновало. А второе — опасалась, что большинство кадров с ней повырезали, и что появится на экране всего на несколько секунд. Успокаивал ее и подбадривал всю дорогу, уверяя, что такая красотка не могла просто получиться плохо, да и Шапляков режиссер опытный. Напоминал, как сама рассказывала, как он гонял всю команду до изнеможения, добиваясь самого лучшего результата. И то, что если бы ее практически вырезали из фильма, то вряд ли бы нас позвали на просмотр… Ну и про то, что мы для Шаплякова теперь ценный источник итальянских журналов про кино, тоже напомнил. Исходя из этого не резон ему шалить с ножницами над кадрами с Галией…

Помогло. Переживать жена к моменту, когда мы доехали до студии, почти перестала, больше изнывала от нетерпения увидеть поскорее результат такой длительной и изнуряющей работы на жаре. Ну да, сколько же недель она моталась по этим курортам! Почти половину лета ее с детьми не видели.

Встречал нас сценарист Варанкин, он и провел нас в небольшой зал на киностудии, где была намечена премьера. В нем от силы человек пятнадцать собралось. Насколько я понял, начальство и коллеги Шаплякова и его команды. Сам Семен Денисович находился неотрывно рядом с двумя пузатенькими товарищами, видимо, самыми главными своими начальниками, и видно было, что страшно нервничал. Понимая, что не до нас ему сейчас, мы с Галией расположились поглубже в зале, сев по центру.

Минут через десять беготня и дискуссии прекратились, все расселись по местам в зале, и начался сам показ. Фильм, конечно, был черно-белым, к моему сожалению. Видимо, Шапляков не был настолько влиятелен, чтобы ему выделили цветную пленку. Он сам жаловался Галие, что советская цветная пленка была очень плохого качества, а «Кодак» импортный покупали за валюту, и раздобыть его могли далеко не все.

Но главное, что все опасения Галии оказались совершенно беспочвенными. Я специально на часы поглядывал каждый раз, когда она на экране появлялась, и засекал вплоть до момента, пока она исчезала из кадра. И самом собой, смотрел, и как она получилась. Молодость, красота, и таланты съемочной бригады дали отличный результат. Так что, когда картина закончилась и в зале вспыхнул свет, повернулся к жене, чмокнул ее в щеку и сказал:

— Ну вот, а ты переживала! Выглядела так отлично, что я бы на тебе снова женился, если бы мы не были уже женаты! И всего в кадре ты была больше чем полторы минуты!