Когда Фемида безмолвствует - Ковалевский Александр - Страница 54

После «стрелки» кто-то расстреливает джи] i Лешего, а еще через несколько часов Резак голыми руками убивает сына Батона и расстреливает из пистолета Горичного охранника и водителя. Все эти факты подтверждали первоначальную версию Сергея о разборке между Слоном и Батоном, и генерал, чувствуя, что следствие на верном пути, уже радостно потирал руки. Сергей с ним был согласен: располагая данными об убийце, можно считать, что преступление почти раскрыто. Осталась лишь самая малость — найти и задержать преступника, но тут розыск стал топтаться на месте.

Оперативники, имея на руках фотографию преступника, засняли почти всех, кто был на похоронах Батона-младшего, но Резака среди них не оказалось. Наружное наблюдение за Замятиным тоже ничего не дало. Андрей почти весь день сидел дома, ни с кем не встречался и выходил из подъезда только за водкой. Сергей убедил Горбунова дать «наружке» еще сутки (генералу не терпелось задержать хоть кого-нибудь, надо же о чем-то доложить министру!), и если за это время Замятин не выйдет на контакт с Резаком, тогда деваться некуда, придется брать его в раскол. Сергей чувствовал, что эта спешка ни к чему хорошему не приведет, но спорить с Горбуновым не стал. Черт его знает, может, тот и прав. Первые дни Резак мог отсиживаться в каком-нибудь притоне, а почувствовав, что розыскная машина стала сбавлять обороты, дернул на юга, и ищи-свищи его потом!

Сергей, допуская, что пути Резака и Замятина после «Златы» могли разойтись и, следовательно, слежка за Замятиным ничего не даст, направил одного оперативника в лагерь, где отбывал наказание Резак. Слона пока трогать не стали. Оперативнику нужно было только узнать, с кем корешевался в зоне Резак. План розыскных мероприятий в случае неудачи с Замятиным был прост: отработав все связи Резака, нужно было выставить на наиболее вероятных адресах засады и терпеливо ждать, когда он объяьится.

Резак, не подозревая о предпринятых милицией мерах, развлекался в основном детективами, используя их как своеобразное учебное пособие по криминалистике. Книг детективного жанра у Студента было море. Авторов-дилетантов Резак, не предполагая набраться у них чего-нибудь умного, отложил в сторону и стал читать только книги бывших или действующих ментов. Прочитав с десяток милицейских детективов, он решил, что основные методы раскрытия преступлений он уже изучил и вполне мог бы сам работать в уголовном розыске. Представив себя в роли сыщика, он стал мысленно расследовать свои собственные преступления, верно вычислив свой прокол с оружием и последствия, к которым это могло привести. Стрелять из милицейского ствола было с его стороны явной ошибкой. Менты теперь легко вычислят, что милиционера и людей Батона убил один и тот же человек! Впрочем, успокаивал он себя, ментам это ровным счетом ничего не даст. О том, что он был в том злополучном «Мерседесе», знал только Леший со своей бригадой, да еще Слон… Леший с пацанами уже ничего не скажут, а Слон его не сдаст. Не по понятиям это — вору в законе стучать ментам.

Значит, решил Резак, у ментов нет на него ни одной зацепки и никто на его след выйти не сможет! Свои познания детектива-любителя он считал вполне достаточными для таких выводов и, осмелев, собрался на ближайшей электричке бежать из города. Он не столько опасался ментов, сколько Слона. Кто-то, конечно, сильно подыграл ему, спалив джип Лешего, но Слон может что-то заподозрить. Вряд ли он смирится с потерей такой суммы, наверняка его люди уже занимаются разбором возникших «непоняток». Слон-то думает, что на Лешего напали из-за бабок…

В принципе, так все и было, ведь никто не знал, что Резак не передал деньги Лешему. Стоп! А кто же тогда расстрелял бригаду Лешего? Совершенно непонятно! Для Резака, поднаторевшего в детективах, это было загадкой. Выходило, что нападение „на Лешего — дело рук Батона, только зачем ему это было нужно? Отбить свои деньги? Возможно… Но по новостям передали, что неизвестные, выпустив по джипу две обоймы, подожгли его и сразу же скрылись.

Если Батон хотел забрать свои деньги — дипломат с баксами не сгорел бы… Значит, подумал Резак, Батону было нужно, чтобы эти баксы сгорели… Свой долг он передал, и получалось, что вся ответственность за потерю «общака» легла на Слона. Что ж, сильный ход придумал Батон, чтобы подорвать авторитет вора в законе, но Резак, будь он на месте Батона, поступил бы намного умнее и просто так бабки бы не палил, а подсунул бы Слону вместо них «куклу»!

От сознания собственного превосходства у Резака заметно поднялось настроение. Так всех обвести! Ловко у него все получилось, что и говорить: на ровном месте срубить полмиллиона долларов не каждый сможет! Выключив телевизор, он стал планировать, на что будет тратить деньги, но тут внезапно его охватило беспокойство: а вдруг Батон так и сделал — вместо долларов втулил ему фальшивку? Холодея от нехорошего предчувствия, Резак достал из-под дивана слегка запылившийся дипломат. Открыв его, он вытащил из него наугад пачку в банковской упаковке и дрожащими от волнениями руками разорвал ее. Схватив первую купюру, он посмотрел ее на просвет: водяной знак и кодовая полоска были на месте, отчетливо прощупывалась шероховатость на пиджаке президента, но когда он проверил следующую купюру, более старого года выпуска, сомнения опять закрались в его душу. На вид купюра не вызывала подозрений, но что-то в ней все же было не так. Разложив на диване несколько купюр, Резак тупо уставился на них — на всех бумажках, кроме той первой, с кодовой полоской, были одинаковые серийные номера…

Задержанного при попытке похищения Смирновой бандита по кличке Утюг Сокольский вызвал к себе только на третьи сутки.

— Ну что, гражданин Угрюмов, времени на раздумья у тебя было предостаточно, что вспомнилось о делах своих грешных? — поинтересовался он у доставленного под конвоем Утюга.

— Ты мне, начальник, не священник, чтобы я перед тобой исповедовался! — огрызнулся Утюг и без разрешения плюхнулся на стул.

— Ты прав, я не священник, — согласился Сергей. — Я твой кошмар, Утюг, и очень скоро ты в этом убедишься, уж можешь мне поверить!

— А ты меня не пугай, начальник! Я тебе не баклан зеленый, у меня две ходки за спиной!

— Мы больше не нужны, Сергей Александрович? — спросил старший конвоя, нетерпеливо посмотрев на часы.

— Пока нет. Когда Гнус понадобится, я позвоню в дежурку, а с этого, — Сергей кивнул на Утюга, — наручники снимите. Гражданин Угрюмов, наверное, чистосердечное признание написать желает. Я угадал, Сева? Как самочувствие, кстати?

— Без курева уши пухнут, а так ничего, я к нарам привыкший… — пробурчал себе под нос Утюг, растирая затекшие от наручников руки. После трех суток, проведенных в камере без привычного «косяка», его немного «колбасило», но ломки не было.

— Напишешь явку с повинной, «Мальборо» не обещаю, но «Ватру», таки быть, организую, — пообещал Сергей, протягивая Утюгу чистый лист бумаги.

— Ты че несешь, начальник? — возмутился Утюг. — Какую явку? Ниче я писать не буду! Купи себе петуха и ему мозги пудри, а со мной ты только зря время тратишь, я на такие гнилые «базары» не ведусь!

— Действительно, чего я с тобой время теряю? Казенное, заметь, время! По-хорошему, как я понял, ты не понимаешь, ну что ж, будем разговаривать по-плохому! — Сокольский извлек из сейфа резиновую дубинку и, привычно крутанув ее в руке, с такой силой перетянул Утюга вдоль спины, что тот свалился со стула.

— Две ходки, говоришь? Ну так я тебе еще одну устрою. Только теперь сидеть ты будешь до конца своей никчемной жизни! — зло бросил Сергей, вернувшись за стол. Ожидая, пока Утюг очухается, он начал аккуратным почерком заполнять бланк протокола объяснения.

— Итак, Угрюмов Всеволод Петрович, 1962 года рождения, уроженец села Зачепиловка, охранник кооператива «Русалочка», ты готов давать показания или еще раз память освежить? — официальным тоном спросил Сергей.

— Короче, считай, ты уже уволен… — хрипло произнес Утюг, потирая ушибленную поясницу. — Я, в натуре, самого дорогого адвоката найму, журналистов подключу и про ваш ментовский беспредел такую «маляву» сочиню, что мало никому не покажется!