Когда Фемида безмолвствует - Ковалевский Александр - Страница 17

Ничего нового, кроме проверенного развлечения — баня с девочками Курочкин, впрочем, не придумал. Услуги «русалочек» стоили недешево, но, чтобы завоевать расположение нужных людей, стоило немного раскошелиться. Для себя же в целях экономии он решил взять в сауну свою секретаршу Яну, которая ничуть не уступала профессионалкам и готова была ублажать его за установленную ей зарплату, поскольку развлекать шефа входило в ее прямые служебные обязанности.

Присутствие жены на банкете внесло определенные коррективы в планы Владимира Ильича, но обещанный налоговику сюрприз он отменять не собирался. В баню с ним Маша, конечно, не поедет, и Ильич рассчитывал, что ему легко удастся избавиться от ее общества.

Напрасно Мария удивлялась несвойственной мужу расточительности. Внакладе он оставаться не собирался, и все понесенные им затраты с лихвой должны были покрыться за счет уклонения от уплаты налогов. Поэтому ему позарез нужно было заручиться поддержкой главного налогового милиционера Сло-божанска. Для чего вообще устраиваются все эти шумные фейерверки, презентации, банкеты? Преуспевающие бизнесмены решили порадовать себя крутым праздником? Отчасти верно, но в основном подобная шумиха затевается в рекламных целях: мол, посмотрите, как мы щедры, богаты и крепко стоим на ногах! Несите нам свои денежки, дружите с нами, и вы так же будете счастливы, как и мы!

Юбилей начался замечательно. Все приглашенные произносили хвалебные тосты, и даже сам Иван Иванович сказал несколько теплых слов в адрес издательства и Курочкина лично.

При этом он все время почему-то поглядывал на его жену. Ничего странного в его повышенном внимании к Марии не было: она как всегда была завораживающе красива, а в этот вечер особенно. На ее фоне Яна выглядела облезлой крысой. Курочкин чертыхался про себя, что забыл предупредить секретаршу одеться поприличнее. В смысле не так, как на работу. Укороченная кожаная юбка, обнажающая ноги до того места, откуда они, собственно, растут, годилась для офиса, но в ресторане это выглядело весьма вульгарно. Маша же в вечернем платье от лучшего кутюрье Слобожанска, которое он, кстати, видел на ней впервые, смотрелась настолько эффектно, что Крысин не отходил от нее весь вечер, и Курочкин уже стал подозревать, что тот, забыв о предстоящем сюрпризе, явно положил глаз на его жену.

При других обстоятельствах такое развитие событий Владимира Ильича вполне бы устроило: Маша, окрутив начальника налоговой милиции, могла принести немало пользы издательству, но Курочкин неожиданно почувствовал, что ревнует. Ревновал он, впрочем, напрасно. Мария, когда назойливость Ивана Ивановича ей порядком надоела, весьма грубо отшила его. Курочкин знал, что, когда надо, она умела поставить на место кого угодно. И хотя в отношении начальника налоговой милиции нужно быть все-таки сдержанней в выражениях, мысленно он все же поаплодировал ей. Крысин, не ожидавший от Маши такого отпора, злобно насупился и весь вечер косо поглядывал в ее сторону. Чтобы задобрить его, Курочкину пришлось срочно подключать Яну. Она выполнила поставленную перед ней задачу срочно обольстить налоговика. К окончанию банкета Иван Иванович заметно повеселел и, позабыв о неприятном инциденте с супругой хозяина бала, вожделенно пялился на его секретаршу.

С Машей, как Владимир Ильич и предполагал, не возникло затруднений. Когда все гости уже изрядно набрались, она, предупредив мужа, чтобы сильно не напивался, ушла по-английски, не прощаясь, чему тот был несказанно рад. Теперь уже все шло строго по плану, и если больше никаких эксцессов не возникнет, начальник налоговой милиции, считай, у него в кармане…

Маша вернулась домой на такси и стала терпеливо дожидаться возвращения мужа. Он обещал ей не слишком задерживаться, но, кивнув в сторону прилипшего к Яне налоговика, туманно намекнул, что могут возникнуть определенные обстоятельства. Мария сделала вид, что все поняла, и возражать не стала. Настроение у нее было превосходным. Сегодня она вознамерилась возобновить с мужем прежние отношения. В самом деле, сколько же можно дуться друг на друга? С последней ссоры прошло уже два месяца, и за все это время они ни разу не занимались любовью. Маша, конечно, подозревала, что ее муж вовсе не страдает от воздержания и наверняка нашел в лице Яны утешительницу, но относилась к этому с философским спокойствием, старательно делая вид, что ни о чем не догадывается. Она понимала, что жизнь у такого пройдохи бизнесмена, как ее Курочкин, тяжелая, нервная, постоянные стрессы — так и до инфаркта недалеко, а наукой доказано, что секс — это лучшее средство от любых стрессов, так что черт с ним, пусть забавляется, лишь бы какую-нибудь заразу от этой Яны не подцепил. Ревновать же к этой безмозглой дуре было просто глупо. Маша была уверена в том, что муж использует Яну как резиновую куклу: быстренько вдул, облегчился, так сказать, и опять за работу. Чего тут ревновать-то?

Однажды, рецензируя очередную рукопись, она прочла рассказ о том, как ревнивая жена пришла на работу к мужу устроить скандал из-за его секретарши. Муж, ничуть не смутившись, пояснил, что никаких поводов для ревности нет и быть не может, а секретаршу он держит исключительно для забавы. Любопытная жена поинтересовалась, что это за забавы такие, и тут же получила ответ на свой вопрос. Муж развернул ее лицом к столу и, задрав юбку, грубо сорвал с нее трусики. Нельзя сказать, что жене такой напор не понравился, но когда муж после скоротечного секса стал деловито застегивать штаны, она разочарованно поинтересовалась: «И это все?» Тот, поправив узел галстука, ответил: «А что же ты хотела, для секретарши большего и не положено!»

Маша из прочитанного сделала для себя соответствующие выводы и больше ревностью себя не изводила. Но одно дело, когда развлечения на работе не отражаются на семейных отношениях и муж дома добросовестно исполняет все свои обязанности, и совсем другое, когда он, паразит, на законную супругу и смотреть не хочет! Два месяца, паршивец, даже не заходит к ней в спальню, куда ж это годится? Сейчас, нежась в ванне, она, представляя себя в мужских объятиях, дала волю своим эротическим фантазиям и с трепетом ожидала, когда они осуществятся. Но время шло, а муж и не думал возвращаться. Маша выключила воду и вышла из ванной, накинув на голое тело махровый халат. Не зная, чем себя занять, она включила телевизор. Шел какой-то тошнотворный «ужастик», и она, взяв в руки пульт, стала щелкать по каналам. Остановившись на эротическом фильме, она ощутила неудержимый прилив желания. Схватив сотовый телефон, она решила немедленно вызвать мужа.

На ее звонок ответила явно нетрезвая девица. Мария, подумав, что ошиблась номером, хотела сбросить вызов, но тут трубкой завладел ее благоверный. На ее естественный в столь поздний час вопрос: «Когда ты будешь дома?» — он под развязный девичий хохоток ответил, что очень занят «по работе» и когда освободится, не знает. Почувствовав себя глубоко оскорбленной, Маша в сердцах шарахнула мобильник о стену. От былого томления не осталось и следа. Осознав, что ею пренебрегли ради общества какой-то проститутки, она металась по комнате, как разъяренная тигрица. Открыв бар, она прямо из горлышка отхлебнула приличную дозу виски и стала спешно одеваться. Схватив ключи от машины, Маша фурией вылетела из дома и побежала к стоящему в полной боевой готовности джипу. Двухсотсильный двигатель завелся с полуоборота. Не тратя времени на его прогрев, она нажала кнопку дистанционного управления, и тяжелые ворота услужливо разъехались в стороны. Маша яростно вдавила педаль газа, и джип на сумасшедшей скорости вырвался на заснеженную улицу.

Одиноко стоящие на светофоре серые «Жигули» она заметила слишком поздно. Виски ударило в голову, и Маша неслась, не разбирая дороги. Перед самым светофором колесо ухнуло в какую-то яму, и джип стало уводить в сторону. Маша попыталась вывернуть руль, но на гололеде автомобиль потерял управление, и она на полном ходу въехала в «Жигули».