Сезонна игра (ЛП) - Бейли Кэти - Страница 38

Ожидая, что это фанат, я поворачиваюсь с дежурной улыбкой и застываю, увидев Ричарда Грейнджера. Он в костюме тройке, с кожаным портфелем в руке — совсем не тот образ, в котором я его запомнил на Рождество, где он щеголял в дорогих кашемировых свитерах всех оттенков серого, с идеально выглаженными брюками и неизменной кружкой со снеговиком, пахнущей какао и чем-то покрепче.

— Ричард! Здравствуйте, — тепло говорю я. Как бы эксцентрична ни была семья моей жены, вежливость с её родителями вопрос принципа. Ну, пока её мать не начинает оскорблять дочь или её выбор мужа, разумеется.

— Какая неожиданность, — он протягивает руку и крепко её сжимает. — Что привело тебя в эти края?

— Мой новый юрист работает в этом здании, — отвечаю я.

— Дай угадаю… — говорит Ричард, прищуриваясь. — Митч Голдман? Или Роджер Делани?

Я удивлён, фирма-то огромная. Но всё же киваю:

— Да, Роджер.

Что-то мелькает в его взгляде, но он уже заходит в лифт и нажимает кнопку 21-го этажа.

— Тогда тебе выходить здесь.

— Спасибо. А вы откуда знаете Роджера?

— Я старший партнёр в этой фирме, — с особым нажимом произносит он слово «партнёр», как бы подчёркивая, что Роджер тут просто один из работающих.

— Ух ты. Мир тесен.

— Да. Как мы уже обсуждали на Рождество, я и Пол занимаемся уголовной защитой, а Роджер иммиграционным правом. Особенно спортсменами, — его проницательный взгляд скользит по мне. — Митч единственный другой специалист по профессиональным спортсменам, но он работает с брендами, не с визами.

Он делает паузу.

— Алисия вроде говорила, ты канадец?

Я киваю, сдерживая порыв отвести взгляд от его испытующего взгляда.

— Роджер помогает мне с вопросами по грин-карте и контракту с «Циклонами».

— Понятно, — по какой-то причине его «понятно» прозвучало глухо, и воздух в лифте стал ощутимо плотнее.

Наконец двери открываются, и мы выходим в роскошное мраморное лобби с окнами в пол, откуда открывается такой вид на город, что мои окна в квартире кажутся щелями в подвале. Повсюду ходят идеально одетые люди, звонят телефоны, в воздухе гул деловой суеты. А между мной и Ричардом гнетущая тишина.

— Было приятно тебя увидеть, сынок, — почему-то от этого «сынок» я внутренне вздрагиваю. Но ведь я буквально его зять. — Береги себя.

— И вы тоже.

Мистер Грейнджер вновь пожимает мне руку и уходит. Я провожаю его взглядом, чувствуя, что как будто сказал что-то лишнее.

В домике мы почти не общались. Я вообще не припомню ни одного разговора с ним один на один. Я был уверен, что трудным родителем будет её мать, та и не скрывала своего презрения к дочери. Но в манере Ричарда, в его цепком взгляде было что-то, что заставило меня насторожиться.

Впрочем, времени на размышления нет. Как только я сообщаю секретарю, что пришёл к Роджеру, меня сразу проводят в просторный кабинет. За массивным столом из сосны, заваленным бумагами, сидит сам Роджер Делани — с тем самым суровым лицом, с которым я его и запомнил.

— Мистер Слейтер. Надеюсь, вы хорошо провели праздники, — уголок его губ чуть дрогнул, но улыбкой это не назовёшь. Я уже собираюсь ответить, как он сразу переходит к делу. — Ваши документы поданы, и мы переходим к следующему этапу.

Я моргаю, ошеломлённый:

— Серьёзно? Уже?

Он цокает языком, разбирая завалы на столе.

— Видимо, кто-то в иммиграционном ведомстве фанат хоккея. Вам назначили собеседование по грин-карте, — он бросает на меня многозначительный взгляд. — Совместное.

— Ага. Конечно, — я чешу затылок, ощущая, как напряжение наполняет комнату.

Роджер опирается локтями на стол и смотрит на меня в упор.

— На этом интервью вам с мисс Грейнджер предстоит убедить офицера миграционной службы, что вы действительно муж и жена.

— А мы ими и являемся — говорю я.

Он кивает, но жёстко.

— Да. Так и есть, — затем бросает на меня взгляд, который говорит больше любых слов. — Но, если офицер заподозрит хоть что-то, я обязан вас предупредить последствия могут быть серьёзными. Раздельные допросы. Углублённые проверки. Обвинение в мошенничестве…

Он замолкает, пристально глядя мне в лицо. А я сжимаю челюсть. Понятно, к чему он клонит: он сомневается. Сказать прямо не может, но пытается убедиться, что я понимаю, чем может обернуться вся эта история.

— Я всё понимаю, — говорю я.

Он делает долгую паузу.

— Вы уверены, что это того стоит, мистер Слейтер?

— Да, — отвечаю я без раздумий. — И, кстати, моя жена теперь предпочитает, чтобы её называли миссис Слейтер.

— Понятно, — хмурится Роджер. — Но я бы плохо выполнял свою работу, если бы не сообщил вам обоим вам и миссис Слейтер, что может существовать и другой вариант…

Глава 27

МЭДДИ

Шанталь Холмс ест суши с такой же элегантностью, с какой делает всё остальное. Она виртуозно управляется с палочками и до сих пор не уронила ни капли соевого соуса на свой безупречно белый топ на бретелях.

Она изящно отправляет в рот ещё один кусочек сашими, пока я сражаюсь с палочками, пытаясь неуклюже подцепить ролл «Калифорния».

Чёрт бы побрал этого Адама с его необоснованной нелюбовью к большей части азиатской кухни, а ведь это, между прочим, одна из лучших кухонь в мире. Из-за хронической нехватки суши-свиданий мои навыки владения палочками оставляют желать лучшего.

— Всё в порядке? — Себ, прервав хоккейный разговор с Малом, смотрит на меня своими дурашливо-нежными глазами, от которых у меня в животе поднимается целая буря эмоций (а он сейчас, кстати, совершенно пустой, спасибо моей беспомощности с палочками).

— Великолепно, — отвечаю я. И не вру. Потому что я счастлива. Я сижу здесь с Себом, его замечательным товарищем по команде и его не менее замечательной женой.

С тех пор как мы вернулись из поездки, я живу в каком-то брачном блаженстве с моим чертовски флиртующим, любящим и, что уж скрывать, невероятно сексуальным мужем, который, похоже, одержим мной не меньше, чем я им.

Последние дни мы провели просто потрясающе и дома, и на работе. А ещё он отвёз меня в совершенно невероятное креативное пространство, которое подарил мне на Рождество. Оно было идеальным, и я даже не осознавала, что именно об этом мечтала. Просторное, залитое светом из огромных окон, с металлическими столешницами, огромным холодильником из нержавейки и таким количеством техники, что я провела буквально часы, просто разбираясь, что к чему.

А сейчас я снова с нетерпением жду завтрашнего матча в семейной ложе, с гордостью нося на спине фамилию Себа, как настоящая хоккейная жена.

Что до моего голода? Ну, никто ведь не запрещал брать суши руками, когда никто не смотрит, верно?

— Я обожаю суши, — улыбается Шанталь, мастерски подцепляя очередной ролл. — Мэдди, нам обязательно нужно организовать вечеринки для жён и девушек, когда ребята уезжают на выезд. Только вместо пива и крылышек у нас будет суши и шампанское.

— Обожаю эту идею!

Она наклоняется ко мне, словно делясь тайной. — Думаю, это поможет нам, девчонкам, пережить плей-офф. А он, похоже, не за горами.

— Да черт возьми так и есть! — Мал поднимает ладонь, и Себ с удовольствием хлопает по ней. — Плей-офф, встречай нас!

Я смеюсь над их искренним энтузиазмом и, попутно пытаясь проткнуть очередной суши-ролл, обращаюсь к Шанталь:

— А что ты имеешь в виду под «пережить плей-офф»?

— Ну, быть замужем за хоккеистом уже само по себе нешуточное дело. А вовремя плей-офф всё становится гораздо интенсивнее. Они больше времени проводят в разъездах, на тренировках, живут, дышат и спят хоккеем. А для Мала попасть в плей-офф в этом сезоне — это просто мечта. Они обязательно пробьются, и я буду поддерживать мужа на все сто, — мечтательно говорит Шанталь, глядя на него. — Но не могу сказать, что сильно расстроюсь, когда он уйдёт в отставку после этого сезона. Мы сможем проводить больше времени вместе, даже если он займётся тренерством или спортивной аналитикой. — Ещё одна улыбка. — А пока я подумала, почему бы не создать клуб поддержки для хоккейных жён, или, скажем, клуб одиноких сердец и суши. Такой вот проект на прощальный сезон Мала.