Сезонна игра (ЛП) - Бейли Кэти - Страница 3

И тут я замечаю писсуары.

Прекрасно. Мало того, что разговаривала сама с собой вслух в общественном туалете, так ещё делала это в мужском туалете. Пока какой-то бедняга тихо справлял нужду в третьей кабинке.

Парень прослеживает мой взгляд к писсуарам, потом переминается с ноги на ногу, как будто принимает мгновенное решение — и пулей вылетает за дверь.

Без того, чтобы помыть руки.

Фу. Это уже почти преступление против общественного здоровья. Хотя, в общем-то, сложно его винить, он явно спасал свою жизнь. Тем не менее…

Заметка себе: никогда не покупать хот-дог на арене RGM.

Ясное дело, мне нужно как можно скорее убраться отсюда. Но прежде, чем уйти, всё же решаю вымыть руки — как акт доброй воли надеясь, что антибактериальная энергия распространится хоть немного и в его сторону.

Пока намыливаю руки, дверь со скрипом открывается, и на миг мне кажется, что я магическим образом вернула «Хот Дог» обратно.

Но нет, это не он.

В дверях туалета, практически полностью заполнив собой проём, стоит новый центральный нападающий «Атланта Циклоны». Номер девятнадцать. Себастиан Слейтер.

Который в жизни, возможно, выглядит даже горячее, чем в телевизоре.

И для которого, между прочим, прямо сейчас я должна готовить обед.

О, шайба меня побери.

Глава 3

СЕБ

Может, я и выгляжу, как типичный туповатый спортсмен.

Чёрт, может, я им и являюсь.

Но первое, что приходит мне в голову, когда я уставился на девушку в мужском туалете — которая яростно трет руки, с покрасневшими глазами от слёз, — это сцена из Макбета, где леди Макбет (прим. один из центральных персонажей трагедии Уильяма Шекспира «Макбет») окончательно теряет рассудок. Доказательство того, что я всё-таки хоть иногда слушал на уроках. Мой учитель английского был бы горд.

Вторая мысль — это мне урок — не пить целую бутылку «Гаторейд» по дороге на тренировку. Теперь я вынужден заскочить в общественный туалет, не дойдя до раздевалки. Потому что теперь стою и смотрю на девушку, которая в ответ уставилась на меня широко раскрытыми глазами, явно находясь в эпицентре какого-то эмоционального апокалипсиса.

— Привет! — пискляво произносит она, ее глаза блуждают по мне, а щеки становятся алыми, словно их накрасили. — Я уже заканчиваю, сейчас только…

Она поспешно суёт руки под струю воды — слишком поспешно — и брызги летят прямо на её рубашку.

— …выйду, — уныло заканчивает она, уставившись на промокший верх.

Я открываю рот, чтобы спросить, всё ли с ней в порядке. Спросить, нужна ли помощь. Сделать хоть что-то.

И тут я замечаю уникальный оттенок её глаз — цвет молодой зелени. Прямые светло-каштановые волосы. Веснушки, танцующие на переносице аккуратного курносого носа…

До боли знакомого носа.

Вот дерьмо.

— Прекрасно. Просто идеально! — Женщина звучит уже откровенно истерично. Она шмыгает носом, хватает бумажное полотенце и вытирает слёзы. Затем с той же яростью начинает тереть промокшую рубашку, как до этого терла руки. — Ну конечно же, это Себастьан Слейтер вошёл сюда, и всё это происходит именно сейчас!

У меня внутри начинает мигать тревожная лампочка. Хотя я, как правило, не имею привычки сталкиваться с истеричными женщинами в мужских туалетах, эту конкретную я точно где-то видел… Только вот не могу вспомнить, где.

Пожалуйста, пожалуйста, только бы это не была одна из тех «хоккейных заек», с которой я когда-то ходил на свидание или вроде того.

А если всё-таки так, то какого чёрта она делает в мужском туалете на арене RGM?

Я лихорадочно перебираю в голове всех женщин, с которыми встречался, с тех пор как меня продали из «Росомахи Эдмонд» в «Циклоны Атланта», и я переехал в Джорджию, а это было как раз год назад. В голове пусто. Все мои мимолётные интрижки здесь были короткими. Незначительными. Впрочем, так было всегда, потому что я уже давно по-настоящему не был привязан ни к кому, кроме хоккея — единственной любви всей моей жизни.

Но эти глаза…

Такой интересный оттенок — мне кажется, я бы узнал их где угодно.

Проблема в том, что в Атланте я толком никого и не знаю. Только своих товарищей по команде да пару девушек, с которыми ходил на свидания.

А она смотрит на меня так, будто я только что разрушил её день.

Сигнал тревоги в голове сменяется ревом сирены, пока я в полном замешательстве смотрю на девушку, с которой, возможно, у меня что-то было… а может, и не было. И при этом я, возможно, страдаю от внезапной потери памяти или даже от скрытого кровоизлияния в мозг.

Я должен спросить, всё ли с ней в порядке.

Должен предложить помощь.

Должен, наконец, просто попросить напомнить, как её зовут — чтобы вспомнить и, возможно, извиниться за то, что натворил.

Но, видимо, я и правда туповатый спортсмен. Потому что вместо всего этого я выпаливаю:

— У тебя пятно на штанах!

А потом, как настоящий джентльмен и интеллектуал, разворачиваюсь и уношу ноги, хлопнув дверью туалета за собой.

— Как думаешь, кто бы победил в драке — нарвал или единорог?

Я поднимаю глаза с скамейки на которой сижу, расшнуровывая коньки в раздевалке на Джимми Джонса-Джонстауна, также известного как Тройной Джей. Он сияет в ответ, будто только что задал вполне серьёзный, осмысленный вопрос.

— Ты же знаешь, что единороги не существуют? — уточняю я.

Тройной Джей задумчиво стаскивает с себя джерси.

— Но и нарвалы тоже не настоящие.

Вот уже во второй раз за день мне удаётся с пользой применить школьное образование. Ну и в целом здравый смысл.

— Ещё как настоящие. Они живут в Северном Ледовитом океане.

— Ну да, а эльфы Санты каждое утро ездят на них на работу, — хмыкает он и дружески толкает меня локтем, а потом начинает хохотать.

Он сейчас серьёзно? Иногда, когда я разговариваю с Джимми, создаётся впечатление, будто он ловит совсем другую радиоволну — не ту, на которой общается всё остальное человечество.

— Я всегда представлял эльфов Санты суперсексуальными… ну если бы они были настоящими, — вмешивается Даллас Купер, наш знаменитый защитник и звезда НХЛ, обладатель списка бывших длиной в километр.

— Но, увы, они так же реальны, как и нарвалы, — добавляет Аарон Марино, наш помощник капитана и самый добрый человек на свете, несмотря на внешность мачо.

Я в окружении идиотов.

И всё же, когда один за другим мои товарищи по команде направляются в душ, не могу сдержать улыбку. Потому что, если честно? Мне тут не то чтобы не нравится.

Совсем наоборот.

На самом деле мне здесь нравится гораздо больше, чем я мог себе представить.

Когда «Росомахи Эдмонд» сообщили, что меня обменивают, и я отправляюсь в «Циклоны», я не был в восторге. Всегда считал «Циклоны» довольно скучной франшизой с не самой впечатляющей репутацией.

Ну серьёзно… команда уже много лет не проходила даже в первый раунд плей-офф.

Несмотря на мои сомнения, мой агент, Майк Амбросия, был уверен, что переход в «Циклоны» — лучшее, что может случиться в моей карьере. Шанс стать героем, вывести команду из затяжной засухи к славе.

Я был готов на всё, чтобы продвинуться вперёд.

Так что я решил дать Атланте шанс. Обдуманный, взвешенный шанс. Я настоял, чтобы Майк выбил для меня контракт на год — вместо стандартного пятилетнего. Если всё пойдёт не по плану, я смогу безболезненно уйти и продолжить карьеру там, где перспектив больше. Майк не был в восторге, но признал, что в этом есть плюс: если я хорошо себя проявлю, мы сможем пересмотреть условия — зарплату, бонусы и прочее (что, если честно, интересовало меня куда меньше).

Проявил я себя, надо сказать, неплохо. В прошлом сезоне с новой командой мы заняли четвёртое место в дивизионе, отставая от попадания в плей офф буквально на пару очков. А в этом году у нас одна цель — пройти весь путь до конца.