Сезонна игра (ЛП) - Бейли Кэти - Страница 20

Обычно наши совместные поездки в машине мне нравятся, но сегодня совсем нет. Всё из-за этого чертового звонка, на котором настаивает Себ.

Мой муж, который, между прочим, сейчас выглядит особенно горячо в серых спортивных штанах, чёрной обтягивающей футболке и бейсболке «Циклонов» задом наперёд, смотрит на меня:

— Давай, Мэдс. Возьми себя в руки и позвони.

— Спасибо, что не сказал “будь мужиком”, и, пожалуйста, смотри на дорогу!

Он смеётся и возвращает взгляд на трассу, но тут же начинает переключать радиостанции, перебирая рождественские песни одну за другой.

— В отличие от большинства мужчин, я мастер многозадачности.

Не знаю почему, но даже такие безобидные фразы из его уст звучат с подтекстом. У Себа настоящий талант говорить так, что у меня тут же краснеют щеки и появляется желание спрятаться под сиденье. Как у Джоуи из «Друзей» и его «маминого картофельного салата».

Я вздрагиваю при воспоминании о той самой пьяной свадебной сцене, когда наши губы лишь слегка коснулись друг друга. Вся остальная ночь у меня в тумане, но этот момент я помню отчётливо.

Наш свадебный поцелуй был тёплым, нерешительным и удивительно мягким. У Себастиана Слейтера очень даже приятные губы. Такие, какими, наверное, приятно целоваться по-настоящему.

Пожалуй, стоит выгравировать это в памяти — более близкой физической близости между нами, скорее всего, уже не будет. Из-за моих же глупых правил. Хотя, может, некоторые правила существуют, чтобы их нарушать?

Ага. Конечно.

Мозг, заткнись. Мы вообще-то едем на рождественскую благотворительную акцию для детей!

— Звони, леди М. Срывай пластырь, — настаивает Себ, наклоняясь, чтобы включить, обогрев в мою сторону. Какой заботливый.

— Опять ты! Смотри на дорогу! — вздыхаю. — И, серьёзно, Себ, почему ты называешь меня Леди М?

Он хитро усмехается и бросает на меня взгляд:

— Не увиливай, Леди Макбет.

Я округляю глаза:

— Погоди… Ты дал мне прозвище в честь убийцы?!

— Ты терла руки так, будто хотела с них кожу содрать, когда мы впервые встретились, — смеётся он. — Само собой напрашивалось.

— Ну, по крайней мере, ты можешь быть спокоен: я не собираюсь склонять своего благоверного к кровавым преступлениям против короны.

— Облегчение, — хмыкает он. — Ты всего лишь согласна поддерживать иллюзию, что мы безумно влюблены друг в друга.

— Именно. И, надеюсь, не сойду от этого с ума, как она.

— Надеюсь, — с серьёзным видом говорит он. — Но, если увижу, что ты бродишь по квартире и трешь руки, как в бреду — буду знать, в чём дело.

Я смеюсь, и настроение немного улучшается. Опускаю взгляд на телефон. Кажется, я готова.

— Никогда не думала, что однажды позвоню своей бывшей будущей свекрови, чтобы сказать, что приеду на Рождество с новым мужем-хоккеистом.

— А я никогда не думал, что поеду со своей новоиспечённой женой на рабочее мероприятие, где мне предстоит быть двухметровым рождественским эльфом двадцати семи лет. Так что давай уже, без отговорок.

И правда. Он сегодня будет в костюме эльфа (костюм лежит в багажнике) вместе с остальной командой на благотворительном вечере у самого Картера Каллахана — да-да, того самого Картера Каллахана, звезды Голливуда. Жена Каллахана дружит с Шанталь Холмс, и когда услышала об идее Себа с акцией, предложила объединить усилия хоккеистов и киношников, чтобы устроить что-то по-настоящему масштабное.

Но всё это меркнет перед звонком, который мне нужно сделать.

В последнее время мы с Себом обсуждаем детали нашей предстоящей «Рождественской катастрофы» в семейном домике. Я рассказала ему, что Алисия Пламли милая женщина, а вот моя мама — та ещё язва. Что папы будут увлечены сигарами и бизнесом, а не нами. Что Джакс мой любимчик, он работает барменом в классном ресторане. А Адам… ну, Адам как обычно отстой.

Пока я размышляла, стоит ли Себу подарить Адаму на Рождество, своё подписанное фото (я за, Себ категорически против), Себастиан настаивал на том, чтобы предупредить Пламли, что я приеду с кем-то. Он не хотел, чтобы это стало неожиданностью.

— Я занимаю много места, Мэделин, — сказал он. — И хоть эти люди и вырастили кретина, мы всё-таки едем к ним в гости. А меня воспитали вежливым.

И ведь опять прав.

Себ смотрит на меня с ожиданием. Я вздыхаю.

Ну, вперёд…

Нажимаю кнопку вызова. Сжимаю телефон в одной руке, вторую впиваю в бедро. Жмурюсь, словно готовлюсь к удару. И вот голос Алисии Пламли, всё такой же сливочно-мягкий и одновременно бесконечно далёкий:

— Алло?

Этот голос до боли знакомый. И до боли чужой. Я не слышала его уже несколько месяцев. С тех пор, как окунула лицо её сына в красную глазурь.

Я не могу.

Паникую. Откашливаюсь. Издаю какой-то хрип.

Ещё один кашель. Я застываю с открытым ртом, желая открыть дверь и просто выпрыгнуть из машины.

И тут тёплая, крепкая ладонь накрывает мою, ту самую, что сейчас почти оставила синяк на бедре. Себ аккуратно разгибает мои пальцы, один за другим, пока я не отпускаю. Потом берет мою руку в свою.

И всё это, пока он перестраивается в левый ряд, обгоняя фуру.

Он не шутил, говоря, что умеет делать несколько вещей одновременно. И этого прикосновения достаточно, чтобы я собралась.

— Здравствуйте, миссис Пламли. Это Мэдди. То есть, Мэделин Грейнджер.

Себ слегка сжимает мою руку будто подтверждая: «Да, ты говоришь спокойно. Всё в порядке.»

— Мэделин! Как неожиданно. Чем обязана?

В её голосе больше удивления, чем радости, но я её понимаю. Если бы Адам позвонил моей маме, у той, наверное, был бы инсульт. А потом свадьба.

Тем временем мой муж начинает осторожно водить пальцем по тыльной стороне моей ладони — ровно, спокойно, убаюкивающе.

Он как будто говорит мне: «Я рядом. Ты справишься.»

И я справляюсь.

— Я хотела поговорить о Рождестве…

Благотворительная акция по сбору игрушек — это настоящий вихрь предновогоднего веселья, и рождественская фанатка во мне просто ликует от радости, что мне выпала честь участвовать в этом празднике в особняке Каллаханов.

Себ и его товарищи по команде нарядились в костюмы эльфов: остроконечные колпаки, бархатные туники и туфли с загнутыми носами, украшенные бубенчиками. Кто-то из них носит это с большим достоинством, чем другие. Джейк Грисволд, к примеру, хмурится, как рассерженный енот, а его лосины едва справляются с обхватом его гигантских бёдер. Тем временем Джимми зачем-то дополнил свой наряд носом оленя и рогами, а Даллас вообще отказался от туники, предпочтя подвязки и голый торс — благо, показать там действительно есть что.

И если уж быть честной, прессы у них хоть на обложку журнала. Эти хоккеисты обладают по-настоящему впечатляющими телами.

Пока парни весело переговариваются и разбрасывают игрушки по коробкам перед двенадцатифутовой ёлкой, Рейган с восторгом ведёт прямую трансляцию. И я её понимаю, это контент высшего класса: в комнате звучит заразительный смех, парни выглядят до слёз смешно, а сам Картер Каллахан сидит на полу рядом со своей красивой, темноглазой женой и упаковывает подарки.

Всё это немного сюрреалистично — наблюдать, как человек, которого я видела в десятках фильмов, на деле оказывается вполне настоящим, обклеенным липкой лентой.

Когда мы закончим сортировку и упаковку, по плану все сядут в автобус «Циклонов» и отправятся по разным точкам города раздавать подарки. Такая милая задумка.

Рейган, похоже, настолько довольна мускулистыми эльфами, что даже отказалась от своей затеи с «Двенадцатью ночами любви», по крайней мере, пока.

Я напеваю «It's Beginning to Look a Lot Like Christmas», завязывая бант за бантом. Стараюсь не пялиться на Себа, но, честно говоря, это уже выше моих сил. Он в этом нелепом костюме эльфа, с дерзкой ухмылкой, спорит о чём-то с маленькой девочкой, светловолосой и темноглазой, которая с тех пор, как мы вошли, не перестаёт скакать по комнате.