Землянка не на продажу (СИ) - Сергеева Елена Владимировна - Страница 33

Такого волнующего, откровенного купания у меня никогда не было. И сопротивляться ему не было сил. Я горела рядом с ним и не хотела, чтобы этот огонь гас хоть не надолго. Мне казалось, я тогда точно умру.

В итоге, когда я уже начинала задыхаться от накатывающего желания, Шаен с довольным лицом завершал процедуру и дальше следовал еще один бурный секс-марафон. Либо прямо там же в душевой, либо мы успевали добраться до кровати.

Мы вообще оставшиеся дни практически не отлипали друг от друга. Необычно, конечно, но мне было так комфортно быть все время так близко, ощущать его надежные руки, чувствовать его твердое тело, когда мы лежали в обнимку.

Он одевал меня, с особым довольством обувал и даже заплетал теперь. Той идеальной прически, как у Рица у Шаена пока не получалось. Но его это не останавливало и для нас даже превратилось в некий ритуал, когда он вечером расплетал меня, а утром долго и вдумчиво перебирал мои белые пряди.

Я заинтересовалась и даже попросила меня научить. Хотелось и ему сделать приятное. А в моих силах сейчас было совсем немногое доступно. Но Шаен как-то быстро эту тему свернул, предложив позже попрактиковаться, когда я немного окрепну.

Он везде почти теперь таскал меня на руках. Боялся отпустить от себя хоть на метр.

Шаен начал даже в рубку меня брать. Раньше это была закрытая для меня зона. Теперь он охотно устраивался в кресле со мной на коленях и рассказывал, объяснял, как все устроено, где и почему он что нажимает, куда мы летим, как он ориентируется, что показывают датчики и еще много подобного, половину из которого я не понимала.

Но ему нравилось рассказывать, а мне нравилось его слушать просто так. Его низкий размеренный голос успокаивал. А Шаен любил объяснять и часто увлекался. Я уютно сворачивалась у него на коленях, грела щекой его плечо и тихо млела от его голоса и его осторожных поглаживаний.

И это были еще одни из воспоминаний, которые я бережно укладывала в свою память. Их я тоже сберегу для себя, как самое дорогое…

А еще я очень любила с ним просто лежать рядом на кровати, неторопливо перебирать его волосы и тихо разговаривать на совершенно разные и простые темы., понятные нам обоим. Про разность обычаев наших рас, про детство, про семьи…

В один из таких наших тихих вечеров зашел разговор и про мою маму. Я сама не заметила, как выложила всю историю своих провалившихся поисков.

— Значит, ты решилась заменить подругу с единственной целью найти свою мать?

— Нет не только это, конечно. И Крис тоже хотелось выручить из беды. Я не знаю как объяснить… Я, наверно, совсем в тот момент ни о каких целях не думала и план простой был: узнать, что происходит с теми, кого забрали. Глупая совсем была… — тихо улыбаюсь ему.

Теперь-то я понимаю насколько моя идея была сумасшедшей и фактически с самого начала обречена на провал. Шаен хмурится.

— Нет, не глупая, — бережно отводит мои волосы назад и целует шею. — Очень смелая. До безрассудства, — смотрит на меня остро.

Опять сводит темные брови.

— Я не позволю тебе больше так рисковать, Надин. И обещай… обещай, что больше не будешь бросаться спасать кого-то вот так…

Я невольно улыбаюсь. Почти слово в слово повторил Рица. Тот мне тоже ведь выговаривал за мой альтруизм по спасению патрульных.

— Обещаю.

Мне легко это сделать, когда он рядом. Когда я чувствую, что они оба готовы защищать меня до последнего. Любого загрызут, чтобы оградить от опасности. Приятное тепло сладкой патокой разливается в груди. Как же я за этот короткий срок пропиталась ими, сцепилась всем существом с этими двумя мужчинами. Не расцепишь и не развяжешь никак…

— Надин? — Шаен похоже не доволен моей покладистостью или беззаботностью в этом вопросе.

— Я обещаю. Очень сильно обещаю, — прижимаюсь к нему всем телом, сама легко целую его в скулу. — А твоя мама? Ты ее помнишь? Ты не рассказывал мне…

Он мгновенно напрягается. Чувствую, как мышцы каменеют подо мной.

— Если не хочешь, то не говори, — спешу исправить свою ошибку.

— Нет, — он легко гладит меня по волосам. — Расскажу. Не такая уж это редкая история у нас.

Шаен обнимает меня крепче, устремляет взгляд куда-то перед собой и начинает говорить. Также спокойно и неторопливо, как он объясняет мне устройство рубки и способы прокладки маршрута. Но у меня от его простой истории волосы все острее колет в груди и слезы начинают скапливаться в уголках глаз.

Как же… Какие же некоторые шэнцы придурки. Вроде умные, ученые их лучшие. Но разве так можно? В принципе, на Земле тоже далеко не все идеальны и добры к своим близким. Но меня задело, что эта история произошла с близким мне.

Мать Шаена была из тши. Собственно, он и черноволосый в нее как раз. Отец у него чистокровный шэнцы. Взял эвит из тши, чтобы укрепитб какие-то торговые договоренности с ее родом. У них часто подобные браки заключались.

Но никто не ждал, что мать Шаена родит так скоро, да еще и сына с огромным потенциалом. Выше чем у официального наследника. От этого его отец и злился отчего-то на него и на мать. Я так и не поняла до конца суть его претензий. Но переспрашивать у Шаена не стала. Не хотела отвлекать от рассказа.

В итоге Шаен рос и воспитывался с остальными наследниками. Его отец даже начал строить планы. Что-то там опять с договорным браком с другим родом. В этом месте у меня болезненно заныло сердце, но я взяла себя в руки. Вот он же Шаен. Со мной…

А к матери отец его уже достаточно охладел. Она была эвит — младшей женой. Особых прав рождение ребенка ей не принесло. Но у шэнцы хоть не принято отдавать своих эвит кому-то другому из рода для продолжения потомства. Эти жены просто живут дальше в семье на полном обеспечении или их высылают куда-то подальше, но тоже на полном содержании до конца жизни. Таких ужасов как у шо не было.

Мать Шаена тоже отослали. Отцу показалось, что она плохо влияет на сына. А там… там просто что-то случилось. Шаену сказали, что болезнь. Но он то знал правду, что его мать умерла от тоски по своему веру. Аран ведь одарил ее эсфериями и их связь была очень крепкой для нее. Она отказалась ее разрывать в свое время. Его оотец сделал это в одностороннем порядке.

— Мы научились разрывать такие связи без последствий. Формировать новые, удобные. Почти никто из шэнцы не верит в Арана. Так зачем тогда его обременяющее наследство в виде алтэи? — как-то горько усмехнулся он. — Только выгодные связи и одобренные браки. Чувства удел слабых…

У меня все замирает внутри от его слов.

— А ты? Ты тоже так думаешь? — тихо спрашиваю.

Я знаю ответ, но хочу услышать его от него. Мне необходимо от него это услышать!

40. Данарвалос

Шаен даже паузы не делает на обдумывание ответа.

— Никогда так не думал, — говорит он и я выдыхаю незаметно.

Все-таки меня волнует эта тема. Прижимаюсь теснее к нему, потому что хочется ближе быть. Вот так без всяких лишних мыслей. Просто быть. Неважно, что дальше. Главное, что сейчас между нами происходит.

Поймала себя на мысли, что уже давно перестала загадывать на будущее. Для меня оно большое темное мутное пятно пока. Гораздо ярче и правильнее жить сегодня. Тут все честно и открыто…

— Знаешь, я ведь раньше больше из противоречия отцу действовал и думал тоже, — задумчиво продолжает Шаен. — Так и не смог смириться с его отношением к матери. Мне казалось, что он больше всего к ней несправедлив был. Детские обиды, — усмехается, но как-то невесело.

Придавливает своими тяжелыми ладонями за талию к себе еще крепче. Его дыхание в моих волосах.

— А потом когда он отослал ее и все так закончилось, то я просто собрал вещи и ушел, ничего не сказав. Не смог больше там оставаться. Подался на вольный найм. И потом уже когда на патрульный попал на многое по-другому смотреть начал. Просто сам до конца не осознавал, как поменялся.

— Не осознавал?

— Да. Толчок нужен был, чтобы понять и признать это, — заключает он, и легко целует меня в висок. — Не было причины, чтобы задумываться о таких вещах. Все просто было. По инерции жил. Простая понятная жизнь. Бой, отдых, снова бой, передышка. Не хотелось менять ничего.