Первое. Все няни, с которыми успела пообщаться Кэтти (пятеро последних) были слабыми магичками, потому не могли идти преподавать в Академию или Школу Драгондара.

По их уровню способностей им подходила должность гувернантки, няни или другой прислуги, для работы которой магия и не нужна вовсе.

Второе. Все они видели незадолго до смерти мифическую в этом мире Вестницу Смерти — чёрную ворону, которая всячески их пугала и устраивала подлости. Как и мне, как сказала Кэтти.

Вот только, я думаю, что вОрон (а это всё-таки был вОрон, и неважно, какого он был пола!), мне пытался помочь. Фактически он меня спас.

В этом рассказ Кэтти не сходился с моими выводами, однако, перепуганные девушки могли и не такое придумать.

Третье. Всё началось год назад, когда Кэтти тут ещё не работала, и поначалу даже никто не понял, что смерти девушек не являлись случайностью.

По рассказам слуг, после того как предыдущая гувернантка, мадам Рейн, вышла второй раз замуж и уехала на другой конец королевства, несколько месяцев дети были предоставлены сами себе.

Однако шалости Тони начали выводить из себя отца, и он решил нанять новую гувернантку.

Первая из длинного списка гувернанткой была мисс Дайла Арквен, которая положила глаз на хозяина и начала с ним флиртовать.

Учитывая, что Дайла была наследницей обувной империи и адепткой Академии, проходившей летнюю практику по блату, в «сладком» местечке, у них мог бы разгореться роман с серьёзным продолжением.

Но не вышло.

Хозяин оказался холоден и глух к приставаниям юной адептки. Потому, когда Дайла ночью спрыгнула с крыши дома, все подумали: это потому, что юная гордая красавица не пережила отказа.

Второй гувернанткой стала другая адептка-старшекурсница, Роуз Маркшейн, которая тоже влюбилась в хозяина, тоже получила отказ и тоже покончила с собой, выпив крысиного яда, но не оставив записки.

В общем, по такой схеме произошло ещё два самоубийства, и в итоге хозяин, видимо, решил, что хватит иметь дело с глупенькими дурочками, у которых одна романтика на уме.

И нанял пожилую мадам Крейн. Но через месяц и она умерла, якобы оступившись на лестнице.

Тут уже трудно было сказать, что это связано с неразделенной любовью, хотя кто знает, хихикнула тогда Кэтти.

Тут стало понятно, что, похоже, дело не в юности, а в должности. Кто-то или что-то в поместье не хотело, чтобы за детьми смотрели. Почему? Неизвестно.

В итоге, когда пришла Кэтти, полгода назад, брали уже не высокообразованных адепток Академии или гувернанток со стажем, а слабеньких магичек, не нашедших себе другой работы.

А теперь и вовсе наняли меня — Пустышку без магии.

Ну и четвёртыйамый интересный вывод. Когда уволилась мадам Рейн, служившая в поместье почти двадцать лет экономкой и позже гувернанткой, вместо неё наняли, как вы думаете, кого?

Да. Старую каргу Элеонору.

А значит, убийства, по факту начались после её появления в поместье!

Когда я поднялась в комнату на второй этаж к Виви, малышка играла с куклами, разыгрывая диалог.

Я, умилённо улыбаясь, наблюдала за девочкой, стоя в двери.

— Лили, почему ты плачешь? — спросила себя девочка, искажая голос на более низкий.

Лили была одной из любимых кукол девочки.

Как я заметила, Виви проводила аналогию между собой и очаровательной блондиночкой Лили.

То есть фактически, Виви отождествляла именно эту куклу с собой.

Я прислушалась, что ответит девочка сама себе?

— Потому что сегодня ко мне опять приходила Бубу, Мими, — ответила своим голосом девочка.

Мими — так звали самую любимую куклу девочки. Как она мне сказала, это ей папа подарил, пока мама временно уехала.

Тогда я помню, моё сердце защемило, потому что девочка явно скучала по маме и ждала, когда она вернётся.

Мими она отождествляла с мамой, как я успела понять за эти два дня.

А вот кто такая эта Бубу? Карга Элеонора?

— Но она же говорит, что она наш друг, Лили?! — заговорила малышка низким голосом.

— Она меня пугает, Мими! — ответила она сама себе.

Ну ещё бы, хмыкнула я про себя, меня карга тоже пугает! Точнее, её тяга к садизму.

— Бубу сказала: если будем её слушаться, то мама вернётся. Надо слушать Бубу! — произнесла Виви низким голосом.

Тут я немного напряглась. Насколько я помню из рассказов слуг, нерадивая мамаша Виви и Тони сбежала и возвращаться не собиралась, бросив мужа и детей.

— Да, Мими, но тогда же Алекс уйдёт! А мне Алекс понравилась, Мими! — сказала девочка от своего имени.

Сердце, кажется, пропустило удар.

Это она сейчас обо мне, получается?!

— Но Бубу же сказала, что если мы поможем, то она заберёт Алекс к себе и мама вернётся.

Кажется, мне очень надо поговорить с этой Бубу.

Глава 8

— Малышка Виви, можно мне с вами поиграть? — спросила я, осторожно присев рядом с девочкой. — Я вам не помешаю.

— Можно, Алекс! Мы с Мими и Лили чай пьём. Вот и тебе чашка! — улыбаясь, ответила Виви.

— Спасибо, милая. Как ваши дела, Мими и Лили? — мягко сказала я.

— У Мими хорошо, а вот у Лили не очень, — грустно проговорила малышка.

— А что случилось у Лили? — нахмурилась я.

— Ну… мне нельзя об этом никому говорить, — немного замявшись, ответила девочка.

— А если по секрету? — я лукаво улыбнулась и подмигнула Виви.

— То только по секрету! Ночью к нам приходит Бубу иногда и говорит, что делать, чтобы мама быстрее вернулась. Только тсссс, Алекс! — малышка приложила палец к губам. — Об этом никому нельзя говорить!

— Хорошо, я никому не расскажу! А кто эта Бубу? Как она выглядит? — задала я самый важный вопрос.

— Большая чёрная птица, — шёпотом ответила Виви. — Она со мной разговаривает, когда ночью прилетает на окошко.

По телу холодом пробежала мелкая дрожь.

Так что же, ворон всё-таки мне враг?!

Тогда я совсем ничего не понимаю! Но он же мне точно помогал?!

И тут я одёрнула себя: Александра, а может, ты не будешь верить на слово пятилетней девочке и сама сначала всё разузнаешь?

— Виви, она пугает тебя, эта птица? Или просто говорит? — тщательно подбирая слова, спросила я.

— Она немного страшная, но добрая, — немного подумав, ответила малышка. — Она мне рассказывает, что мама меня любит и скучает. Но чтобы она вернулась, я должна помочь?

— Как? — нервно сглотнув ком в пересохшем горле, сказала я.

— Тут были тёти, которые мешали маме вернуться. И чтобы они уехали, мне надо этого сильно хотеть, — расстроенно надув губки, сказала Виви.

— Что за тёти? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Няни. Но теперь Бубу говорит, что тебе тоже надо уйти, а ты мне нравишься. И я не знаю, что мне делать, — девочка заплакала. — Можно, чтобы вы обе были со мной? И ты, и мама, Алекс?

— Конечно, моя малышка, — сказала я, взяв девочку на руки. — Такое возможно. Но я не знаю, как это сделать. Может быть, спросишь сегодня у Бубу об этом, если она появится?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А про себя подумала: вот кто-то мразь.

Да он же манипулирует тоской Виви по матери! Как же это подло!

Пока мне непонятно, что значит «сильно захотеть», как желание Виви преобразуется в реальность?!