Секретарь для монстра. Аллергия на любовь (СИ) - Варшевская Анна - Страница 83

- Боже, Ева… - муж сразу берет такой темп, что мне остается только хватать ртом воздух.

Удовольствие накатывает резко, без подготовки, заставляя корчиться и сжиматься вокруг него с такой силой, что Марк глушит собственный рык, уткнувшись мне в волосы, окончательно растрепывая и так почти развалившийся пучок.

- С тобой… всегда… как в первый раз… - кое-как выдыхает муж, прижавшись к моей спине, пока я тоже пытаюсь отдышаться, упершись лбом в стол. - Как же я тебя люблю! - стонет, целует меня в шею. - Ты просто не представляешь….

- Ну почему, - с трудом приподнявшись, разворачиваюсь в его руках. - Представляю. Ведь я люблю тебя так же…

Вместо ответа он впивается мне в губы, подсаживает меня на стол, вклинивается между моих ног.

- Господин Резанов, опять?! - смеюсь, ахая и откидывая голову, когда Марк прикусывает мне место, где бьется жилка.

- Поехали домой, а? - муж тяжело дышит, непроизвольно двигаясь и вжимаясь мне в бедро. - Мне тебя мало!

- Что я слышу от главного трудоголика компании? - усмехаюсь в ответ, переводя дыхание. - Разве так можно, Марк Давидович?

- Еще как можно… - он отодвигается, смотрит шальными глазами. - Или снова прямо здесь!

- Ненасытный монстр, - шепчу ему на ухо и прикусываю мочку, так, что у него вырывается стон, но тут же отстраняюсь. - Нет уж, не здесь. Поехали.

- Ева… издеваешься надо мной, - он упирается лбом мне в плечо, пытаясь отдышаться.

- Отсроченное удовольствие - тоже удовольствие, - усмехаюсь, глядя, как муж, морщась, кое-как заправляет рубашку обратно в брюки и застегивается. - И потом, мне тут полтора часа назад позвонили из садика.

Нашей дочке четыре, и она обожает быть в гуще событий и среди других детей.

В этом она совершенно точно пошла не в нас! Скорее уж, в своего обожаемого дядюшку! Который, несмотря на угрозы появляться у нас не чаще раза в год на рождение своей крестницы, все-таки приезжает значительно чаще.

Собственно, именно понимая характер дочери, мы с мужем посовещались и не стали брать няню, а отдали Марину в частный садик неподалеку от дома.

Вот только отцом Мариша вертит, как хочет.

Стоит дочери посмотреть на Марка оленячьими глазами - не дай бог со слезой! - как он готов достать ей луну с неба, отложить все дела, найти нужную игрушку в десятом магазине, купить мороженое - «то самое, которое мы с мамой ели две недели назад», а по дороге еще и торжественно пообещать приручить единорога.

Я думала поговорить об этом вечером, дома, но раз уж так совпало…

Марк после моих слов вскидывает на меня немного растерянный и слегка виноватый взгляд. Складываю руки на груди, приподнимаю бровь.

- Да? И что в садике? - спрашивает, отводя глаза.

- А то ты не знаешь! Кто вчера укладывал Маришу спать? А сегодня с утра ее отвозил? Стоило мне один день лечь пораньше, а встать попозже!

- Ну….

- Ребенок сдал тебя с потрохами, - качаю головой. - В садике сегодня с самого утра были в курсе, что она с папой смотрели мультики до часу ночи, а завтракали шоколадными конфетами! - говорю укоризненно. - Я что говорила про нарушение режима? Маришка там всем дала оторваться, воспитатели и вся группа на стенку лезут!

- Евушка, ну прости. Она так хотела досмотреть… А конфеты - это случайно вышло!

- Ага. Случайно. А потом мама у нас злой полицейский, зато папа - добрый! - качаю головой. - Кажется, маме пора действительно стать злым полицейским… только по отношению к папе!

- Ох… - Марк цепляется рукой за стол, облизывает губы, тяжело дыша.

- Так что да, поехали домой, - многозначительно смотрю на него. - Дочь забирать только через три часа. Я тебе кое-что объясню насчет отсроченного удовольствия и важности соблюдения режима!

- А я переживу… объяснения? - муж, как загипнотизированный, двигается следом за мной, выходя из кабинета.

- О да, любимый, - соблазнительно улыбаюсь. - Зато наверняка запомнишь…

Спустя два с половиной часа Марк, лежа навзничь на кровати, только кое-как выговаривает:

- Хорошо… что у нас нормальная… звукоизоляция…

Тихонько смеюсь, устроившись рядом и поглаживая его по груди.

- Пора в садик, - шепчу ему на ухо. - Лежи уж, приходи в себя… сама съезжу.

- Давай Павла отправим? - Марк с трудом поворачивается ко мне, обнимает. - Я у тебя спросить хотел….

- Что?

- Мне вчера нужно было историю просмотров на ноутбуке глянуть, - начинает он, словно извиняясь.

Улыбаюсь, потому что прятать я ничего не собиралась, да мне и нечего.

- И увидел… статьи про вторую беременность по ЭКО, - смотрит на меня вопросительно, и я киваю.

- Да, я смотрела. И что ты хотел спросить? Хочу ли я попробовать еще раз?

- А ты хотела бы? - спрашивает муж тихо.

Первые роды, конечно, стали для нас обоих кошмаром. Как и период восстановления после них. Но спустя несколько лет воспоминания постепенно сгладились.

В конце концов, не зря в какой-то книге я прочитала, что, если бы женщина действительно могла помнить, с какими болями достался ей первый ребенок, она никогда не стала бы рожать второго.

Марк, как я и думала - и говорила ему - стал идеальным отцом. Ну, если не брать в расчет, что он балует дочь без меры. К тому же… его опасения, что он не сможет касаться малыша без последствий - я подозревала, что он куда больше боялся за ребенка, чем за себя самого - в итоге оказались практически беспочвенными. Реакция возникала крайне редко, и совсем незначительная, практически не приносящая ему дискомфорта.

По этому поводу мы сходили к еще нескольким врачам. Офигели от вываленной на нас тонны информации. Выслушали пару десятков объяснений, по каким причинам это может быть именно так - от генетической совместимости и родства до совсем уж жутких аббревиатур и формулировок, в которых мне были понятны одни предлоги. И в конце концов плюнули.

- В моей жизни уже произошло одно чудо, - сказал Марк тогда, глядя на меня. - А ведь я даже не надеялся. Если случилось одно, то почему не может случиться второе?

И я с ним согласилась.

Вся наша с ним история была одним сплошным чудом. Особенно если учесть количество тех, кто хотел нам помешать.

К счастью, таких больше не осталось. Моего отчима все-таки признали вменяемым и дали максимально возможный по его статьям срок.

Что касается Маргариты Владимировны, моя свекровь не вредила нам, видимо, поняв, что старший сын угрожал ей всерьез. Но и общаться не стремилась. Даже моя беременность и внучка не заставили ее передумать.

- С чего ее должен волновать ваш ребенок, если на своих всегда было наплевать? - высказался как-то раз Адам, отбирая у Марка малышку, подкидывая смеющуюся Маришку и размахивая перед ней погремушкой.

Первые несколько недель, пока я восстанавливалась после родов, мужчины вдвоем не спускали девочку с рук. Адам даже специально взял отпуск. Потом, правда, уехал и бывал у нас только наездами. Но Марк пару месяцев назад сказал мне, что Адам планирует вернуться, чему я втихомолку порадовалась, потому что видела, что мужу не хватает общения с братом. Отношения между ними стали совершенно другими.

Я была так счастлива, что больше всего мне хотелось, чтобы все вокруг тоже были счастливы. А в последнее время начала замечать, что муж чуть дольше останавливается взглядом на мамочках с колясками и малышами помладше Маришки.

Вот и полезла посмотреть… информацию.

Тем более, что мой врач уверенно говорил, что с моим состоянием все более чем в порядке.

И теперь смотрю на мужа, который ждет моего ответа, задержав дыхание.

- Чтобы ты уже двоих детей закармливал конфетами и смотрел с ними все части «Ледникового периода» до полуночи? - мягко улыбаюсь ему.

- А потом ты популярно объясняла мне, что так нельзя, - смеется Марк.

- Перспектива отличная, - шепчу, запуская пальцы ему в волосы.

- Правда?! - муж отодвигается, глядя на меня с надеждой.

- Абсолютно точно, - киваю ему.

- Ева! - он переворачивает меня на постели, прижимая сверху. - Спасибо, - говорит тихо, целует, еле прикасаясь к моим губам. - Спасибо… за то, что ты появилась в моей жизни. Люблю тебя!