Секретарь для монстра. Аллергия на любовь (СИ) - Варшевская Анна - Страница 72

- Чего еще я о тебе не знаю? - спрашиваю серьезно, не опуская руки с его плеч, только немного откидываясь назад, так, чтобы видеть его лицо.

Тут же замечаю, как ложится на него тень вины, но мужчина молчит.

Ну что ж, это правильно. Нам с ним предстоит разговор наедине.

Музыка сменяется другой, более тихой и спокойной, и Марк медленно ведет меня под нее, практически не сдвигаясь с места. Вижу, что в широком круге, образованном стоящими по периметру людьми, появляются и другие танцующие пары, хотя большинство взглядов все еще направлено на нас - зал гудит от разговоров.

Кажется, мы все-таки устроили небольшой скандал.

А может и большой - замечаю вдруг Маргариту Владимировну, которая стоит с настолько злым и одновременно кислым выражением лица, что скулы сводит. Но я, вспомнив слова Адама, мысленно машу рукой. Если ее сыновья настолько безразличны к мнению матери, то мне вообще нет смысла задумываться.

Кстати, а где сам Адам?!

Стоит мне подумать об этом, как Марк чуть сдвигается в танце, и через его плечо я вижу знакомую фигуру мужчины, стоящего поодаль, за колонной.

И сердце у меня падает куда-то вниз.

Потому что меньше всего я ожидала увидеть Адама, всегда такого насмешливого, всегда расслабленного… наблюдающего за нами сейчас с такой отчетливой тоской в глазах.

Мы сталкиваемся взглядами на какое-то мгновение, и он, вздрогнув, тут же делает шаг назад, отступая в тень, а спустя секунду я вообще уже не могу различить его в толпе.

Горло сжимает болью. Неужели я ошиблась?! Неужели все это время он… продолжал что-то чувствовать ко мне?

Перевожу взгляд на Марка, встревоженно следящего за мной. И понимаю, что хоть я и не виновата перед Адамом, меня еще долго будет мучить совесть. Ведь даже если он всерьез влюблен… я никогда не смогу ответить ему взаимностью, потому что для меня не существует никого, кроме его старшего брата.

- Ты в порядке? - спрашивает он тихо. - Что-то болит?

Сердце у меня болит… но я качаю головой.

- Немного устала, - отвечаю так же тихо. - Меня выписали из больницы только сегодня.

- Ох, ну да, я же… - Марк запинается, кидает на меня виноватый взгляд. - …знал.

- Адам рассказал? - спрашиваю хмуро.

Первая радость и счастье от того, что он снова со мной рядом, чуть схлынули. Розовые облака, затуманившие мне мозг таким красивым и романтичным признанием в любви, тоже немного рассеялись. И я вспоминаю все то, что передумала за эти недели в больнице.

- Ева, я.…

- Отвезешь меня домой? - поднимаю на него глаза.

- Конечно, - после паузы отвечает мужчина.

Правда, незаметно уйти у нас не получается. Прямо на выходе из зала натыкаемся сначала на Маргариту Владимировну, которая заступает нам дорогу, явно планируя что-то высказать старшему сыну.

- Здравствуй, мама, до свиданья, мама, - тут же выдает ей Марк, и я с трудом успеваю сдержать нервный смех.

Кажется, они с братом в последнее время все-таки общались теснее, чем я думала.

- Марк! - возмущенно начинает Маргарита, но мужчина, закатив глаза, проходит мимо, быстро выводя меня в холл перед лифтом - вечер проходит на предпоследнем этаже башни корпорации.

К счастью, женщина за нами не идет. Зато из подошедшего лифта, который мы вызываем, внезапно практически вываливается Феликс.

Ну, не прямо вываливается, конечно, скорее вылетает на всех парах, чуть не сбив меня с ног - благо, Марк успевает дернуть меня к себе. Но глаза у мужчины бешеные, и вообще вид какой-то странный.

- Прошу… извинить, - выдыхает, отшатнувшись в сторону, быстро кивает мне и Марку и скрывается в зале.

- Что с ним такое? - смотрю ему вслед растерянно, явно это не нормальное состояние для главы компании.

Марк только непонимающе поводит бровями. Его явно не волнуют проблемы Феликса - мужчина не отрывает взгляда от меня, осторожно придерживает за плечи, безостановочно и неосознанно поглаживая обнаженную кожу, словно не может перестать касаться.

- Ты такая красивая… - говорит хрипло. - Просто невероятная…

- Спасибо, - не могу оставить его слова без ответа, правда, потом все-таки честно добавляю: - Платье Адам выбирал.

Он как будто дергается, но кивает.

- Отличный выбор.

Мы заходим в лифт, и я чуть прищуриваюсь, глядя на него. Я не собираюсь заставлять его ревновать. Но сейчас думаю, что, возможно, все это время была слишком мягкой, слишком понимающей, слишком спускающей на тормозах все косяки, которые случались между нами.

Марк же… эмоционально в определенном смысле очень незрелый. В детстве у него перед глазами не было примера нормальных отношений в семье, во взрослом возрасте - не было опыта. Он привык давить в себе все чувства и их проявления. Привык молчать и справляться самостоятельно. А ведь такое никому не на пользу.

Мне казалось, что он уже переломил это, что наша связь и любовь успели его изменить, но последние события показали, что я была слишком оптимистична.

Страшно даже представить, сколько всего накопилось у него внутри за все эти годы.

На ум вдруг приходит сравнение - наверное потому, что я только что лежала в больнице и так или иначе насмотрелась всякого в отделении. Это как нарыв. Нечто воспаленное и пульсирующее под вроде бы ровной и гладкой кожей.

Но чтобы избавиться от дряни, скопившейся внутри, его надо вскрыть.

Вот только это болезненная процедура.

Мы спускаемся к стоянке, проходим к машине, в которой уже сидит водитель. Марк открывает мне дверь, помогает сесть и подобрать подол платья, чтобы не мешалось и не испачкалось обо что-нибудь случайно. Сам садится рядом, но не вплотную.

В памяти вдруг всплывает картинка, как мы ехали в аэропорт, и я невольно вздыхаю.

- О чем ты думаешь? - слышу неожиданный вопрос, поворачиваюсь к мужчине.

- Вспомнила, как в командировке по дороге в аэропорт ты заметил, что я замерзла, и прижимал меня к себе, согревая, - отвечаю честно. - Ты ведь тогда мог просто снять пиджак и отдать мне?

- Тогда я не смог бы тебя коснуться, - как-то криво улыбается он.

Ну, в общем-то, я так и подумала.

Сказать бы ему сейчас, что мне холодно, он бы меня обнял… но тогда не хватит духу сделать то, что я запланировала. Поэтому молчу - и Марк тоже не говорит ни слова.

Гляжу на него исподтишка и замечаю, что он смотрит вперед, но каким-то остановившимся взглядом. Понял мое молчание по-своему? Наверняка. И наверняка совершенно неправильно. Это же Марк!

Прости, любимый… прости меня за ту боль, которую я тебе причиняю сейчас и еще причиню… Но я должна до тебя достучаться. Ведь признание в любви - это еще не все. Во всех сказках самое интересное должно начинаться после слов «и жили они долго и счастливо!»

Но, к сожалению, никто не рассказывает, что над этим самым «долго и счастливо» иногда приходится очень много и тяжело работать.

До моего дома мы доезжаем быстро.

Марк провожает меня до дверей квартиры - все так же молча.

- Зайдешь? - спрашиваю у него, открыв дверь, и не вижу - скорее чувствую, как у него на секунду замирает дыхание.

- Ты… не против?

- А тебе не кажется, что нам нужно поговорить? - наклоняю голову к плечу, и мужчина, сглотнув, кивает, проходит следом за мной, оглядывается.

- Ты ведь у меня ни разу не был, - развожу руками. - Не твой пентхаус, конечно…

- У тебя очень уютно, - Марк качает головой.

Придерживаясь рукой за стену, скидываю туфли и понимаю, что… черт, этого я не планировала.

Я же его измучаю до предела!

С другой стороны, а что еще делать-то….

- Мне придется тебя попросить, - обращаюсь к нему, поворачиваясь спиной, смотрю на него через плечо. - Не подумай ничего лишнего, просто платье такое, что у меня самой с трудом получится. Пожалуйста, расстегни молнию.

Марк после пары секунд паузы как-то деревянно кивает и делает, что я попросила. Вздрагиваю от прикосновения - но скорее просто потому, что пальцы у него ледяные.