Он.Она.Другая - Султан Лия - Страница 8

– Про папу льва? Ну хорошо, давай, – Таир старается изменить голос, чтобы изобразить царя зверей и у него отлично получается. – Папа— лев читает книжку. Мама обняла сынишку. До чего ж нам хорошо. Продолжай читать еще.

– Ну— ка, кызым, покажи еще раз, как делает лев? – просит он Нафису.

– Ар— р— р, – она смешно картавит, но очень старается быть грозной.

– Молодец.

Дочка хлопает в ладоши и смеется, а потом вдруг видит меня и показывает пальчиком на дверь.

– Мама. Апа, – лопочет на двух языках.

– Умничка, – хвалю ее и подхожу к дивану.

Дочка тянет ко мне руки. Я поднимаю ее и целую в щеку.

– Спасибо, что почитал с ней, – благодарю Таира и он расплывается в улыбке – такой редкой в последнее время. – Мы так всегда перед сном делаем, чтобы она успокоилась.

– Я знаю, – кивает муж. – Видел несколько раз.

Мы соприкасаемся взглядами, и у меня в душе все дребезжит от притяжения и потребности в нем. Каждая его черточка, слово и интонация западают все глубже и глубже.

– Ей пора спать, вон уже зевает, – указываю на смешную доченьку, которая после зевоты трет глаза. – Пойду уложу.

– Давай. Я в комнате буду. Поработаю.

Нафиса засыпает за полчаса. Оставляю на столике рядом с манежем радионяню и иду в спальню. Таир снова спит, только на этот раз свет включен, а на моем месте лежит раскрытый ноутбук. Закрываю компьютер, убираю его с кровати и склонившись над мужем, шепчу ему в ухо:

– Таир, извини, что тревожу, но надо убрать покрывало.

– Мм? – он разлепил веки и вопросительно посмотрел на меня.

– Ты заснул за компьютером. Я хочу убрать покрывало, чтобы лечь.

– Да, конечно. Я встану.

Таир выходит из комнаты, а я переодеваюсь в пеньюар, выключаю свет и ложусь в кровать. Через несколько минут входит муж. В темноте снимает футболку и штаны. В спальне душно, поэтому он предпочитает спать именно так.

– Спокойной ночи, – желает он и снова поворачивается спиной ко мне.

– И тебе, – тихо произношу я.

Лежим в тишине и у меня в голове сейчас столько мыслей крутится. Вспомнился его взгляд в зале, то каким ласковым он был с Нафисой, как поддерживал меня все это время. Без него я бы совсем расклеилась, сошла с ума. Закусываю краешек губы, прикрываю веки и задерживаю дыхание. Затем переворачиваюсь на бок, просовываю руку между его рукой и талией и целую между лопаток. Смелею, глажу пальцами волосы на груди и цепенею, он накрывает мою ладонь своей и сжимает ее.

– Таир, – зову в тишине, чувствуя, как внизу живота разгорается огонь желания.

Он подносит мои пальцы к губам, целует их, через секунду разворачивается и впивается в губы. Этот поцелуй такой другой – не сравнить с прошлыми. Он как будто жадный, искренний, неистовый. Наверное, так целуют после долгой разлуки, когда не могут насытиться. С губ слетает сладкий стон, когда муж кладет ладонь на мое бедро и закидывает ногу на свою талию. При этом продолжает целовать, гладить, сводить с ума смелыми ласками.

Мгновение и он опрокидывает меня на спину, нависает сверху и тянет вверх холодный шелк. Я поддаюсь вперед, одним движением снимаю пеньюар и отбрасываю в сторону. В полной темноте все еще острее. Таир покрывает короткими поцелуями лицо, шею и тело. Они такие горячие, что обжигают, заставляя прогибаться и умолять о продолжении. Таир сейчас другой – страстный, любящий и настоящий. Мои пальцы то поглаживают его спину, то сминают простыни.

– Моя девочка, как же я соскучился, – шепчет он на ухо на самом пике.

– И я…я тоже соскучилась, – признаюсь ему и взлетаю к облакам.

Когда все стихает, мы приходим в себя и восстанавливаем дыхание. Потребность в телесном контакте все еще велика, поэтому я обнимаю его и касаюсь кончиком носа шеи.

– Ты никогда не называл меня своей девочкой, – довольно мурлычу. – Мне это очень нравится. Я люблю тебя. Спасибо тебе за все, что ты делаешь для нас.

– А для кого мне это еще делать? – глухо отвечает муж, и я не сразу замечаю перемену в нем.

Таир встает и со словами “Я первый в душ” уходит. Я же лежу на смятых простынях и нажимаю подушечками пальцев на опухшие губы. А потом в сердце вонзается острая иголка и я внезапно я понимаю, что на мое признание о любви он не ответил “Я тоже”.

Глава 6. Прошлое не отпускает

Таир

Вцепившись ладонями в края белоснежной раковины, пытаюсь прогнать безумное наваждение и понять, в какой момент вместо жены я начал думать, что занимаюсь любовью с Элиной. Сабина сделала первый шаг и меня действительно накрыла волна желания к ней и ее искренней нежности. Но потом что— то пошло не так, и в кромешной мгле, подчинившись инстинктам, я вдруг оказался не в объятиях супруги, а рядом с той, которую потерял. Не видя лица, не воспринимая голос и шепот, я будто снова перенесся на несколько месяцев назад, когда целовал, ласкал и любил другую. А потом я назвал Сабину так, как всегда называл Элю, и признался, что соскучился. Роковая ошибка. Как только я услышал от жены, что она тоже скучала, все вдруг встало на свои места. И мозг мгновенно считал, что в моих объятиях другая, что пахнет она по— другому и двигается иначе…

Я занимался любовью с женой и представлял на ее месте Элину. От злости хочется выдернуть эту чертову раковину с мясом. Умываюсь ледяной водой, чтобы прогнать видение. Жду, когда отпустит.

Прошло два месяца с тех пор, как мы расстались. В первые дни я все еще звонил, но она не брала. Потом уехал по работе, а когда вернулся, узнал, что она уволилась. Сдержала обещание. Звонил, писал, но по— прежнему был в блоке. Непонятно, за что цеплялся и на что надеялся, если она ясно дала понять, что видеть больше не хочет. Еще раз убеждаюсь, что любовь не для меня, ведь без нее я жил спокойно много лет. Потому что любить – значит сплестись воедино с другим человеком, дышать в унисон, смотреть в одну сторону. Когда любовь теряешь, рвешь себе сердце на части и погружаешься в болото боли и тоски, лишаясь того, с кем ты был по— настоящему счастлив.

Не надо было влюбляться, не надо было жениться без любви и делать несчастным хорошего человека. Что я наделал? Чем я думал, когда решился на брак не по любви, а по необходимости, подгоняемый родителями? Что я получил от этого? Родилась дочь, которую я очень люблю, но не могу быть для нее примером, потому что не люблю ее мать. А Сабина…она ведь ни в чем не виновата. И когда я смотрю ей в глаза, меня охватывает такой стыд и злость на самого себя. Она меня любит, а ее – нет.

Теперь я понимаю, что вся моя хладнокровность и рациональность просто не устояла под напором новых, неизведанных чувств. Я забылся и заигрался, сделав несчастными двух женщин.

После холодного душа и очередного сеанса самобичевания, вернулся в спальню, но не застал там жену. Она пришла через пару минут, забралась под одеяло и нащупала мою руку.

– Ты был так долго в душе, что я тоже сходила, только на первом этаже, – прошептала она. – Старалась не разбудить родителей.

– Хорошо. Молодец, – выдавил из себя. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – жена повернулась и снова обняла меня. Лежал, не шелохнувшись, чтоб не спугнуть ее.

Здесь и сейчас я принял решение. Я постараюсь сделать то, о чем просила Элина – забыть и не искать ее. Она права: нас больше ничего не связывает. Она растает, как мираж, как иллюзия мимолетного счастья. А я должен остаться в семье, рядом с женой и дочерью, которые во мне нуждаются.

И у меня получилось. Дни, недели, месяцы понеслись с такой космической скоростью, что я не заметил, как очнулся в октябре. Все месяцы “до” были похожи на один сплошной день: работа, дом, командировки, редкие вылазки с семьей в парк или торговый центр. Нафисе 1 октября исполнилось два, и она бегло говорит, рассказывает короткие стихи и поет песни. А Сабина разрывается между домом и заботой о сестре, к которой сейчас уже ездит на выходные, а раньше каждый день.