Невеста не из того теста (СИ) - Мордвинцева Екатерина - Страница 43

И вот прозвучало моё имя. «Ясмина Гейтервус, диплом с отличием!» Гром аплодисментов. Я вышла вперёд, чувствуя на себе сотни взглядов. Ректор, старый маг с бородой до пояса, улыбался, вручая мне заветный свиток. Но мои глаза были прикованы не к нему.

В первом ряду почетных гостей, рядом с моим отцом, который сиял от гордости, сидел ОН. Рихард.

Он был таким же статным, таким же невероятно красивым. Но в его глазах, тех самых, цвета зимнего неба, не было и тени былой холодности. Лишь глубокая, тихая грусть и гордость. За меня?

Сердце ёкнуло, пустилось в бешеный галоп. Кровь ударила в виски. Я едва слышала, что говорят мне, едва помнила, как вернулась на своё место. Весь остаток церемонии я просидела как на иголках. Каждая минута тянулась мучительно долго. Я ловила его взгляд, но он был опущен, его пальцы нервно теребили край плаща.

Как только прозвучали финальные аккорды и толпа хлынула, поздравляя выпускников, я сорвалась с места. Мне нужно было к нему. Сейчас же. Но его уже не было на том месте, где я его видела. Я металась среди нарядной толпы, расталкивая людей, но его высокую, статную фигуру нигде не было видно.

Паника, острая и горькая, сжала горло. Он уехал. Снова. Не сказав ни слова.

— Ясмина! — пронзительный голосок прозвучал у моих ног. Мартин, наряженный в крошечную мантию цвета Айстервида, дергал меня за подол платья. Его мордочка была искажена драматическим отчаянием. — Беги! Быстрее! Он уже у кареты! Дракон-недотёпа собрался сбежать, даже не признавшись в своих чувствах! Опять!

Я не раздумывала. Подхватив тяжёлые слои мантии, я бросилась бежать. Я летела по мраморным коридорам, сбегала по лестницам, не обращая внимания на удивлённые взгляды. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Я выскочила на парадный подъезд как раз в тот момент, когда он уже ставил ногу на подножку своей кареты.

— Рихард! — вырвалось у меня, звонко, на всю площадь.

Он замер, обернулся. Его лицо выразило целую гамму эмоций — шок, надежду, неуверенность.

— Ясмина… Я думал… — он начал запинаться, и в его глазах снова мелькнула та самая боль, что преследовала меня все эти годы. — Я думал, ты не захочешь меня видеть. Не хотел портить тебе день.

— И поэтому прилично уехать, даже не поздоровавшись? — выпалила я, подбегая к нему. В груди всё горело — и бег, и гнев, и накопившаяся за годы тоска. — После всего этого времени? Ты всё ещё не понял?

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, оправдаться, объяснить. Но я не дала ему шанса. Вся моя гордость, все обиды и стены, что я так тщательно выстраивала все эти годы, рухнули в одно мгновение.

Я бросилась ему на шею.

Мои руки обвили его шею, а его инстинктивно обхватили мою талию, прижимая к себе так крепко, словно боялись, что я исчезну. И прежде чем он смог что-либо произнести, я притянула его лицо к своему и поцеловала.

Это был не нежный, трогательный поцелуй. Это было столкновение. Взрыв из долгого ожидания, прощения, боли и любви, которая, оказалось, никогда не умирала, а только тлела под пеплом обид. Он ответил мне с такой же яростью, таким же отчаянием, его руки впились в мою мантию, прижимая ещё крепче.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, мир вокруг перестал существовать. Были только мы двое, его лоб, прижатый к моему, и наше прерывистое дыхание.

— Я так по тебе скучал, — прошептал он, и его голос дрожал. — Каждый день. Каждую секунду. Прости меня. Прости за всё.

— Молчи, — я улыбнулась, смахивая с щеки непрошеную слезу. — Просто молчи. И никуда не уезжай. Больше никогда.

Он рассмеялся, счастливо, по-настоящему, и этот звук был прекраснее любой музыки.

— Никуда. Я обещаю. Куда бы ты ни отправилась, я буду рядом. Всегда.

В тот вечер, держась за руки, мы уехали с ним из Академии. Впереди была долгая дорога, полная разговоров, объяснений и обещаний. Но сейчас это не имело значения. Мы были вместе. Прошлое осталось позади, с его болью и ошибками. А впереди сияла новая жизнь — та, где мы были просто Рихардом и Ясминой. Двумя душами, которые, пройдя через огонь и лёд, наконец-то нашли друг друга. И на этот раз — навсегда.