Измена. Его вторая семья (СИ) - Шелест Тая - Страница 4

— Валя!

Бесполезно, сестра вошла в раж, и ее уже ничто не остановит.

— Ты же ее покалечишь!

Хватаю сестру за плечи, едва не впиваясь ногтями.

— Прекрати, — шиплю ей на ухо, — ты нам же сделаешь хуже! Она обратится в травму и напишет заявление в полицию…

Валя только усмехается, отталкивая от себя мои руки.

— Заплачу три тысячи штрафа, так и быть. Купит себе пластырей и крем от синяков, гнида размалеванная!

Вцепляюсь в сестру изо всех сил, чтобы не дать ей снова добраться до несчастной женщины.

— Она уже получила, хватит! Смотри, ты ей губу разбила…

— Я б ей и башку разбила, если б ты не мешала!

Вика кое-как поднимается на ноги, подхватывает с пола слетевшие туфли. На одной сломан каблук.

Выглядит она ужасно… сколько Валя ее трепала? Минуту, две? А будто полчаса избивала.

Помада у Вики размазалась, ресницы на одном глазу отвалились, на скуле красуется темное пятно, а из уголка губ струится кровь.

Сестра только довольно усмехается. Едва могу ее удерживать, ведь она с удовольствием добавит гостье еще.

Не зря три года отзанималась в секции кикбоксинга.

— Ты полностью заслуживаешь, чтобы к тебе относились, как к дерьму, — шипит Вика, глядя на меня с неприкрытой ненавистью, — пускай Игнат продолжает вытирать о тебя ноги, со временем он и сам поймет, что ты тряпка! Грязная тряпка!

Валя дергается в моих руках, но я не выпускаю. Держу до боли в пальцах.

Гостья пятится к выходу с туфлями в руках.

— Тяфкай, тяфкай, недоразумение, — огрызается сестра ей вслед, — кто ты сама-то такая? Инкубатор? Детей рожаешь, а жениться на тебе не хотят. Так об кого тут ноги то вытерли, а??

Дверь хлопает с такой силой, что дребезжат стекла в окнах.

Отпускаю Валю, и та несется в прихожую.

— Валя, блин!

— Я покажу этой сучке, как дверями хлопать! — кричит.

Но Вика, полагаю, уже припустила с скоростью кометы, заслышав вопли сестры. Прыгнула в машину и рванула домой залечивать раны.

Не исключено, что и Игнату пожалуется.

Обессиленно опускаюсь на пол.

Ноги не держат. Руки дрожат после вынужденного напряжения, а пальцы ноют. Кажется, сломала пару ногтей.

Смотрю прямо перед собой… в углу валяются накладные ресницы. Усмехаюсь невесело.

Валя реализовала то, чего мне и самой очень хотелось, но я бы никогда не решилась. Да и смысл? Это ничего не именит.

Сестра шумит в прихожей, возвращаясь, и через секунду показывается в гостиной.

— Сбежала, тварь, аж пятки сверкали. Ты чего на полу сидишь?

Смотрю на нее полными слез глазами, губы дрожат. Чувствую себя использованной и грязной. Стоит только представить, что после своих так называемых «командировок» муж приходил ко мне… в нашу супружескую постель, и к горлу подступает тошнота.

— Э, сестренка, ты чего? — Валя садится рядом и обнимает за плечи.

В ее голосе сквозит неприкрытое сочувствие, и это дорогого стоит. Кусаю губы, пытаясь сдержать слезы.

В груди пульсирует болью. Я всё еще не осознала до конца, все еще не поняла всю глубину этого ужаса, в который затянул меня мой любимый муж.

— Она права, — всхлипываю, обнимая колени, — Игнат слишком порядочный, чтобы меня бросить. Поэтому молчал, жалел. Знал, что если расскажет, я не справлюсь.

Сестра выдыхает возмущенно.

— Ты серьезно? Мудак он конченный, а не порядочный! Какой порядочный жене будет изменять? Нашел какую-то страхолюдину, заделал детей и живет на две семьи, Маш! Порядочный?? Вот правда говорят, любовь зла… Собирай вещи, поехали ко мне в общагу.

Поворачиваю голову, смотрю в ее решительное лицо.

— Уверена?

— Нет, не уверена, блин! Пошли, помогу собрать вещи. Нечего тебе здесь больше делать. А мужло твоё пусть решается. Либо валит к своей швабре, либо ползет к тебе на коленях, валяется в ногах и прощения вымаливает. Но я перестану тебя уважать, если простишь, так и знай.

Всхлипываю, вытирая нос и плетусь в спальню, чтобы достать из гардеробной сумку.

Пусть мне и хочется сейчас поговорить с мужем, дать ему шанс объясниться, но я понимаю, что не смогу. Я вся как оголенный нерв, тронь — и лопнет. Поэтому нужно успокоиться, прийти в себя и переждать.

Достаю большую спортивную сумку и замираю, задумавшись.

— А что, если он не придет?

— Кто? — Валя оборачивается от комода, — муж?

Киваю.

— Что, если он останется с ней до конца своей «командировки»?

Я не лезла в работу мужа, и даже телефона его офиса не знала. Хотя узнать и позвонить проблемой не было. А ведь могла просто взять и проверить.

Наверняка даже во время своих отлучек он продолжал ходить на работу.

Но я не проверяла, потому что доверяла ему безоговорочно. Как себе самой.

А он хладнокровно вытер о меня ноги.

В прихожей слышится звук ключа, и мы с сестрой замираем.

Игнат всё-таки пришел.

Мягкие шаги движутся в сторону кухни, потом идут в гостиную, а после муж распахивает дверь в спальню.

Переводит взгляд с меня на сестру и приказывает:

— Валя, свободна. Нам с Машей нужно поговорить.

6

— Маша уходит, — сообщает сестра и как ни в чем ни бывало принимается доставать из комода мои вещи.

Я решительно киваю.

— Не могу тут оставаться, — гляжу на мужа так, словно вижу впервые, — уж прости. Поживу пока у Вали.

Игнат словно не слышит. Смотрит тяжелым взглядом на неё, затем на меня.

— Идем на кухню, — с этими словами он выходит из спальни.

И мне по привычке хочется двинуться следом, ведь раньше у меня и мыслей не возникало перечить мужу, но теперь я не могу. Остаюсь на месте и распахиваю шкаф, чтобы собрать необходимый минимум.

А что, если я уеду, Игнат приведет ее сюда? Что, если Вика будет спать на нашей постели и есть из моей посуды, которую родители подарили нам на годовщину?

Из горла вырывается горестных всхлип.

Мне себя бы пожалеть, а я жалею посуду… Дрожащими пальцами достаю из комода любимый свитер. Никак не получается его аккуратно свернуть. Комкаю в руках и кидаю в сумку.

Этот черный хаотичный комок очень напоминает то, во что превратилась сейчас моя жизнь.

— Маша, я жду! — доносится из кухни, заставляя невольно вздрогнуть и покрыться ледяными мурашками.

Неужели я боюсь своего мужа? С изумлением осознаю, что да. После сегодняшнего я уже просто не знаю, чего еще от него ожидать.

Я совсем не знала этого человека и не имею понятия, на что вообще он может быть способен.

— Сходи, — шепчет Валя, — и пошли его лесом к его раненой шалаве. Жаль, это его квартира… а то мы и Игнатушку бы с лестницы спустили.

Если еще недавно мне хотелось услышать, как муж станет оправдываться, то сейчас понимаю, что совершенно этого не хочу.

Ему нет оправдания. Просто нет.

Я была влюбленной дурой и не видела ничего дальше своего носа. А если видела, то придумывала ему дурацкие оправдания. Подумаешь, после командировки муж пахнет чужими духами… Ну и что? Мало ли где он спал?

Мало ли с кем…

Какая же наивная я была.

А свекровь все знала и молчала. Злорадствовала небось и уговаривала сына бросить меня, пустышку бесполезную.

Бросаю очередной свитер в сумку.

— Маша! — рычит Игнат.

Нервно вздрагиваю и иду на кухню.

Муж стоит у окна спиной ко мне. Невольно радуюсь, что не вижу его лица. Этих холодных, чужих глаз.

Совсем не тех, которыми он смотрел на Вику.

Тревожно оглядываюсь. И почему я дрожу? Это ведь он должен оправдываться и бояться, не я…

— Что? — спрашиваю, сцепив пальцы и опустив глаза, как ученица перед строгим учителем.

— Тебе не нужно никуда уходить, — произносит муж ровным спокойным голосом.

Впору позавидовать его невозмутимости.

— Нужно, — вздыхаю, стараясь держать себя в руках, — ты уничтожил нашу семью, Нат. Обманывал меня годами, нагло, методично. Жил на две семьи… неужели тебе одной было мало? — голос предательски срывается, и я зажимаю рот ладонью, чтобы не разрыдаться у него на глазах.