Тепло ли тебе (СИ) - Чернышова Алиса - Страница 12

— Посмотри на меня, — попросил я её мягко.

Когда она повернулась и глянула на меня своими глазами, в рамках этого сна отражающими свет каких-то далёких новогодних гирлянд, я прикоснулся кончиком когтя к её лбу, наполняя энергией и заставляя сконцентрироваться. Она тряхнула головой и глянула на меня куда более осмысленными глазами, полными узнавания.

Что логично. Её бодрствующий разум не вспомнит меня, разве что на инстинктивном уровне, но сны — совсем другой предмет, они ближе к духу, чем кто-либо может представить.

— О, — пробормотала она мягко, — ты.

— Я.

Сон изменился, и мы снова застыли над камнем, на поверхности которого расположилась во сне каменная чаша, полная ледяной, кристально-прозрачной воды.

— Я не думала, что ты придёшь, — заметила она.

— У меня было не так уж много вариантов.

— Я поняла. А где, ну…

Она запнулась, явно пытаясь вспомнить, какое там обличье натянула хищная тварь из сна на этот раз.

— Я его съел, — пожал плечами я.

Она моргнула.

— О. Спасибо?

— На здоровье, — в реальности этот разговор звучал бы абсурдно, но во сне всё воспринималось очень даже хорошо. — Но я пришёл говорить с тобой не об этом. Ты попросила помощи. Расскажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал?

Она моргнула и заглянула в прозрачную воду, в которой как раз мелькали картины из её повседневной жизни.

— …Я всегда была человеком, который знает, что делает, и чего хочет, — сказала она. — Я оправдывала ожидания, создавала планы и выполняла их, делала всё, чтобы жить правильно и добиться своих целей… Но теперь, я их добилась. И я… почему-то не стала счастливой.

Вон оно что. Ну, это типичная, пусть и невесёлая история.

— Я так понимаю, недавно твоя мечта исполнилась?

Она чуть грустно улыбнулась.

В чаше замелькали картинки.

— Меня повысили прямо перед Новым Годом, — призналась она. — Я так работала ради этого, так истощала себя. Я говорила себе, что, когда добьюсь должности, которой всегда хотела, которой мои родители говорили, что мне не добиться, вот тогда всё в моей жизни станет хорошо и понятно. Я буду счастлива. Я должна быть счастлива. Любой был бы счастлив на моём месте. Но банкет оказался скучен, мой парень даже не захотел прийти, потому что злится, что я не уделяла ему достаточно времени, и в целом… Я не чувствую себя счастливой, Танне. Я чувствую себя опустошённой.

Я кивнул.

Болезнь железа и болезнь исполнившейся мечты — похожие болезни. Они протекают чуть по-разному, но выжигают одинаково.

— Бывает сложно иметь дело с мечтами и их последствиями, — сказал я ей. — Бывает сложно понимать, что цели не абсолютны и не приносят счастья по умолчанию. Счастье — это хорошая морковка, но я не уверен, как оно вообще выглядит в реальности. Как мгновение триумфа, свободы, вдохновения? Чего ты ждала от исполнения этой своей мечты?

— Я не знаю, — пожала плечами она. — Не того, что она сменится пустотой. Не того, что я не буду знать, что дальше. Не того, что то, ради чего я стольким пожертвовала, вдруг покажется настолько пустым и неважным.

Я пожал плечами.

— Проблема не в том, что оно пустое и неважное. Проблема в том, что ты ждала от ситуации то, чего она никак не могла тебе дать. Люди совершают эту ошибку раз за разом, ожидают от других — духов, вещей, побед, людей — того, чего те не могут дать. По определению. Потом такие вот ждуны глубоко разочаровываются, не желая осознавать, что всё это время стучали не в ту дверь. Давай найдём верную дверь, ну? Я уверен, что это твоё повышение — отличная штука, но оно не дало тебе то, чего ты на самом деле искала. Ты не смогла ответить мне на этот вопрос в реальности, так ответь здесь: чего ты искала?

Она покачала головой.

— Я из реальности — совсем дура, — сообщила она печально. — Я пытаюсь до себя докричаться, но…

— Это не так просто, как кажется, — пожал плечами я.

— Мне хочется доказать родителям, что они были неправы, — вздохнула она. Я насмешливо приподнял бровь, и она сама же поправилась: — Мне хочется доказать себе, что они были неправы. Мне хочется доказать себе, что мир не таков, каким они его видели. Но всё, что я получаю — всё глубже увязаю в ловушке, которая должна быть счастливой жизнью, но почему-то так не работает. Это какой-то замкнутый круг, в котором я получаю всё, чего хотела, или чего мне казалось, что хотела, и вдруг оказывается, что это — просто ещё больше ограничений и правил…

— Так бывает, — утешил я мягко. — Ты не первая, ты не последняя. Этот мир помешался на логичности и эффективности, что лучше многого другого, но всё ещё иногда порождает своих собственных монстров.

— Вроде меня?

Я только фыркнул, потому что монстр из стоящего напротив меня создания не получился бы и за сотню лет. Её сущность, открытая и вкусная, восприимчивая и податливая, тянулась к неизведанному и одновременно очень старалась всё и всегда делать правильно. Из таких людей всё ещё выходят монстры, если достаточно фигурно сломать, но для такого нужно вмешательство кого-то из нас… Однако, это не значит, что я не могу сделать девице комплимент.

— Да, вроде тебя, — кивнул я насмешливо. — Но это не важно прямо сейчас. Я хочу знать, чего ты хочешь от меня, на самом деле. Для того, чтобы сказать тебе, что тебе стоит перестать оглядываться на мнение родителей, существуют другие, специально обученные люди. Для этого не обязательно заключать сделку с магическим существом. Ты можешь не контролировать себя-реальную, но ты бы остановила её, не позволила заключить договор со мной, если бы не хотела от меня чего-то. Что я могу сделать для тебя?

Она молчала долго.

— Чудо, — прошептала она едва слышно. — Пожалуйста, подари мне чудо.

Вон оно что… Я позволил снегу утешающе закружить вокруг неё, мягко касаясь волос.

Мир железа не добр к чудесам.

— …Пожалуйста, покажи мне, той-мне, что мир не ограничивается реальными рамками его, что есть что-то ещё. Та, реальная я знает, что это глупо, ей всегда говорили, как это глупо — но она всё ещё хочет верить. Она так хочет чуда, наивно и глупо, чего-то, что изменит её. Она ищет это, но не находит.

Я не удивился; нечто подобное я подозревал с самого начала.

— Желания… Есть правила и для вас, и для нас, — напомнил я мягко. — Вы связаны ими не меньше, чем мы. И, говоря о чуде… Чудеса не приходят с доказательствами — только со страхом, тайной, инициацией и верой. Они не обязаны быть добрыми, исполнять желания и в целом соответствовать ожиданиям. Они ничего людям в общем-то не должны, кроме как существовать. Потому я должен спросить: ты точно уверена, что то, что ты ищешь — именно чудо?

Она бросила на меня неожиданно прямой, острый взгляд.

— Позвала бы я тебя, будь всё иначе?

— Люди приходят к магическим существам за полными глупостями, — пожал я плечами.

— Туше. Но не к тебе. Ты слишком могущественный и настоящий, чтобы…

— Чтобы что? Разбрасываться моим истинным именем при каждом первом экзистенциальном кризисе?

По её лицу рябью проскользнула вина — во сне, такие вещи выглядят не как мимика, но как искажения пространства.

— Моя проблема важна.

— Вы все, приходя к нам, так говорите.

Она тряхнула головой.

— Помоги мне. Честно или нет, красиво или нет, эгоизм или не эгоизм, но я хочу выбраться из этой клетки. За этим я пойду куда угодно. Ты дал людям своё имя, ты хотел помогать им; помоги теперь мне.

Я на это только пожал плечами. По крайней мере, была она честна, что уже намного лучше, чем можно сказать обо многих других. За этим и приходят люди к духам в наши дни, не так ли? За спасением, за ответами, за услугами.

Они забывают, что, играя в магию, случайно можно вступить в настоящее чудо.

Они забывают, что чудеса имеют цену.

Но так или иначе, эта девица борется за себя, и за то я могу её уважать.

— Будь же по воле твоей, — сказал я ей. — Я подарю тебе чудо. Но не жалуйся потом, если оно не придётся тебе по вкусу.