Беспощадный целитель (СИ) - Зайцев Константин - Страница 1

Беспощадный целитель

Глава 1

Насколько же собственная кровь отвратительна на вкус. Особенно когда она перенасыщена некротической энергией.

Это была моя первая мысль, когда я очнулся в этом теле. Кровь. Теплая, отвратительно медная и одновременно гнилостная. Она заполняла мой рот, стекала по подбородку, пропитывала тряпье, которое когда-то было одеждой.

Я лежал на полу крошечной комнаты, освещенной мерцающей лампочкой. Бетонные стены покрывала плесень, воздух был пропитан застарелой вонью и каким-то химическим запахом, разъедающим ноздри. Вокруг меня на полу — начерченный кровью круг с знаками призыва. Даже не зная эти символы, я могу почувствовать для чего они использовались. Отчаянно топорный и грубейший круг призыва, за подобный шаманы моего племени сломали бы не одну палку о спину нерадивого ученика. Все, что можно было нарушить в этой схеме было нарушено и все же он почему-то сработал.

Чужие воспоминания обрушились на сознание жгучими волнами. Хаос чужих мыслей, разрозненных и болезненных воспоминаний причиняли почти физическую боль.

Алекс Доу. Семнадцать лет. Сирота. Стипендиат в школе для одаренных.

Нападение в переулке после школы. Пятеро на одного. Мощный удар в спину, сопровождаемый резким выплеском энергии, прямо в точку концентрации маны. Никаких лиц, только издевательский смех и смутные силуэты.

Боль, от которой хотелось выть и рвать собственную плоть на куски. Разрушенное ядро. Осколки собственной силы, разрывающие тело изнутри.

Две недели медленного умирания в больничной койке. Врачи лишь качали головами, а полицейский следователь говорил, что они найдут ублюдков, но Алекс отлично чувствовал ложь. Целители отворачивались не желая общаться с калекой — разрушенное ядро не восстанавливается. Никогда. А пока ты не прошел инициацию, оно особенно хрупкое. Таков закон этого мира.

Выписка. Если это можно так назвать. Парнишку попросту выбросили на улицу, ведь койка нужна тем, кого можно спасти.

А следом отчаянный, безумный план. Не столько шанс на спасение, сколько безудержное желание справедливости. Ритуал, найденный на дне даркнета, в разделе запрещенной магии.

«Приди, демон мести. Возьми это тело, и исполни четыре клятвы…»

Я закрыл глаза, пытаясь ухватить остальное, но воспоминания ускользали, как песок сквозь пальцы. Что за клятвы? Кому? Зачем?

Но ответов не было.

Только пустота. И безумная боль.

Я попытался встать и тут же рухнул обратно. Ноги не держали, а руки дрожали от любого действия. Каждый вдох отдавался острой болью в груди, словно кто-то методично ломал ребра изнутри.

Это тело умирало. Медленно и неотвратимо, а вместе с ним и я.

Я снова закрыл глаза и погрузился внутрь, туда, где должно было быть ядро — центр силы, источник жизненной энергии и еще сотня других названий. То, что я обнаружил, заставило бы любого целителя моего мира отвернуться в отвращении.

Не ядро. Руины. Обломки, плавающие в застойной энергии, как осколки разбитой чаши в грязной воде. Каналы, по которым должна течь мана были разорваны, забиты мертвой тканью и сгустками некротической энергии. Внутренние органы медленно отказывали, отравленные продуктами распада.

Я провел быструю диагностику, опираясь на знания, отточенные столетиями практики, и едва сдержал едкий смешок. Мое новое тело разваливалось на части, как размокшая бумага. Каждый орган медленно гнил заживо, отравленный осколками разрушенного ядра. Я видел мертвецов в лучшем состоянии.

У меня была неделя жизни. Может быть, полторы.

Впервые за… сколько? Столетия? Я почувствовал что-то похожее на страх.

Нет. Не страх. Азарт.

Я почти умирал бесчисленное количество раз. Сражался с демонами, которые могли стереть города одним взмахом руки. Превращал собственное тело в оружие, пока кости не ломались, а плоть не горела. Достигал вершины силы и падал в бездну, чтобы снова подняться.

Но в таком дерьме я оказался впервые.

Мне дали сломанную игрушку и сказали: «Выживи».

Я попытался ухватиться за ускользающие обрывки воспоминаний Алекса, за те самые клятвы, что связали меня с этим телом. Три из них терялись в тумане, но одна… одна горела ярче всех. «Пятеро в переулке. Удар в спину. Издевательский смех.» Лица я не видел. Имен не знал. Но их энергетические следы все еще оставались в разорванных каналах этого тела, въелись в плоть, как шрамы. Найти их. Вернуть боль сторицей. Заставить понять, что такое настоящее разрушение.

И четыре клятвы сковавшие мою душу с этим полумертвым телом, одну из которых я кажется, понял. Мальчишка серьезно напортачил с ритуалом, и вместо демона вытащил из вечности меня. При этом навесив неизвестные условия, не выполнив которые это тело попросту сгниет через лет пять.

Губы искривились в злобной усмешке. Иногда целитель может быть куда более жестоким, чем любой демон. Значит надо найти не знаю что и понять, что нужно сделать. И единственный способ — это найти тех пятерых и обстоятельно с ними пообщаться. И на их беду, такая беседа им очень сильно не понравится.

Хорошо. Кто бы не закинул меня сюда, пусть посмотрит как Лин Ша по прозванию Божественный Доктор справится и на этот раз. Я всегда любил сложные вызовы. Особенно те, что заканчиваются кровью.

Первые три дня я просто пытался не умереть.

Комната оказалась частью самого дешевого общежития на окраине города. Алекс жил здесь последние две недели, после того как его выписали из больницы. Крыша протекала. Стены покрывала плесень. Из окна открывался вид на свалку и покосившуюся детскую площадку с разбитыми качелями.

Холодильник пуст. Вода из крана текла ржавая, с металлическим привкусом. Матрас на полу вонял кровью и чем-то еще, что я предпочел не идентифицировать.

Отлично. После поместья с мраморными колоннами — комната, где даже крысы сдохли бы от тоски. Какая разница. Главное — выжить.

Я лежал на этом матрасе и боролся с телом, которое отчаянно отказывалось подчиняться. Температура скакала от озноба до жара. Внутренние кровотечения то останавливались, то возобновлялись с новой силой. Дважды я терял сознание и просыпался в луже собственной рвоты. Один раз обнаружил себя на полу в ванной, не помня, как туда попал.

Это было поистине унизительно.

В прошлой жизни я мог исцелить смертельную рану прикосновением. Заставить плоть срастаться, кости крепнуть, кровь обновляться. Я был Божественным Доктором — тем, кто стоял на границе жизни и смерти и диктовал условия обеим сторонам.

А теперь я не мог даже встать, чтобы дойти до сортира.

Воспоминания о прошлом приходили урывками, смешиваясь с чужими мыслями Алекса. Я помнил храмы из белого мрамора. Поля битв, усеянные телами. Лица людей, которых я спасал. Лица тех, кого убивал.

Я помнил Лао Бая.

Белый тигр-дух, мой спутник и брат по оружию. Мы прошли вместе через сотни сражений. Он был моим якорем, моим проводником в мир духов, моим… другом, если у таких существ, как мы, вообще могли быть друзья.

Но теперь его не было.

Я чувствовал лишь пустоту там, где раньше пульсировала наша связь.

Может, он не смог последовать за мной в этот мир. Может, связь разорвалась окончательно, когда меня призвали в это жалкое тело. Может, он просто… исчез.

Эта мысль причиняла боль острее, чем разрушенное ядро.

На четвертый день я понял, что если не сделаю что-то радикальное — сдохну как бродячая собака в этой вонючей комнате.

Техника, которую я собирался использовать, была запрещена во всех школах целительства моего мира. Не потому, что она не работала. А потому, что цена была слишком высока, а результат — непредсказуем.

Пожирание смерти.

Суть проста и одновременно чудовищна: вместо того чтобы бороться с разрушением, ты принимаешь его. Превращаешь энтропию в топливо. Мертвую ткань — в основу для новой жизни. Смерть — в источник силы.

Старый монах Забытого Бога научил меня этому за день до того, как окончательно сошел с ума и попытался съесть собственное лицо. Его предупреждение я помнил отчетливо: «Эта техника не исцеляет, она дает зыбкий шанс выжить, ценой которого истинное осквернение. Живое станет мертворожденным, а мертвое неживым. Даже демонические культиваторы, те, кто пожирает души и купается в крови, избегают ее. Она не просто убивает твою человечность, демонам она не к чему. Применив ее, ты отринешь и Небо и Ад, чтобы стать выродком среди выродков». А потом раздался его истеричный смех.