Военный инженер Ермака. Книга 3 (СИ) - Воронцов Михаил - Страница 49

На следующий день я приступил к изготовлению второй линзы — окуляра. Эта задача оказалась значительно сложнее. Мне нужна была плоско-вогнутая линза, чтобы собрать оптическую систему по схеме Галилея. Преимущество такой системы заключалось в том, что изображение оставалось прямым, не переворачиваясь, что критически важно для прицеливания.

Создание вогнутой поверхности требовало иного подхода. Я изготовил выпуклую форму из твёрдого дерева, тщательно отполировав её до зеркального блеска. На эту форму я наносил абразив и прижимал к ней стекло, совершая вращательные движения. Работа шла медленнее, чем с первой линзой, но упорство брало верх.

После трёх дней кропотливой работы вторая линза была готова. Я держал её на свету, наблюдая, как она уменьшает изображение — верный признак рассеивающей линзы. Качество — нормальное, тем более, для начала.

Теперь предстояло изготовить оправы для линз. В ход пошли рога оленя, которые я выпросил у охотников из нашего отряда. Рог оказался прекрасным материалом — прочным, но поддающимся обработке. Я распилил рога на кольца нужной толщины, затем ножом и напильником выточил в них углубления точно по размеру линз.

Работа с рогом наполнила мастерскую специфическим запахом — смесью костной пыли и нагретого кератина. Я старался работать аккуратно, постоянно примеряя линзы к оправам. Когда посадочные места были готовы, я проложил их тонкой выделанной кожей для амортизации и лучшей фиксации. Линзы вставлялись плотно, но без излишнего давления, которое могло бы их расколоть.

Для дополнительной герметизации я использовал смолу, которую варил из сосновой живицы с добавлением пчелиного воска. Эта смесь, нанесённая по краям оправ, надёжно фиксировала линзы и защищала их от влаги. Пока смола застывала, я занялся изготовлением корпуса будущего прицела.

Трубку я решил делать из берёзы — дерево было лёгким, прочным и хорошо поддавалось обработке. Выбрал прямой участок ствола без сучков, распилил его вдоль и начал выдалбливать сердцевину. Эта работа заняла целый день — нужно было добиться равномерной толщины стенок и идеально прямого канала внутри. Я использовал раскалённые железные стержни для выжигания древесины, затем зачищал поверхность скребками и шлифовал песком.

Когда обе половинки были готовы, я соединил их, промазав стыки той же смолой и плотно обмотав просмолённой нитью. Получилась лёгкая, но прочная трубка длиной около двух пядей. На концах я выточил посадочные места для оправ с линзами, стараясь соблюсти точное расстояние между ними — от этого зависела фокусировка.

Сборка оптической системы стала волнующим моментом. Я вставил объектив в передний конец трубки, закрепив его дополнительными кожаными прокладками. Окуляр разместился с противоположной стороны. Первый взгляд через собранную трубу заставил сердце забиться чаще — изображение действительно увеличивалось! Правда, увеличение было небольшим, примерно в три раза, поле зрения узким, а по краям наблюдались небольшие искажения, но сам принцип работал!

Я вышел из мастерской и направил трубу на противоположный берег Иртыша. Деревья, которые невооружённым глазом выглядели размытым пятном, через прицел обрели отдельные ветви. Я различал движение людей в далеких лодках, мог рассмотреть детали их одежды.

От счастья хотелось заорать, но это было непозволительно.

Поэтому я закричал мысленно.

Но очень громко!

Вернувшись в мастерскую, я принялся за создание крепления для арбалета.

Разумеется, нашего самого мощного. С немецким воротом. Порождение сумрачного сибирского гения (это я очень нескромно о себе). Но самым мощным ему осталось быть недолго — скоро его сменит по такой же, но с блочной системой.

Не расстраивайся, арбалетик, ты тоже очень даже ничего!

…Кронштейн я вырезал из лиственницы. Это была изогнутая деталь с полукруглым ложем для трубки сверху и плоским основанием снизу для крепления к арбалету. Работа требовала точности — трубка должна была располагаться строго параллельно направляющей для болта, иначе прицеливание было бы бесполезным.

Я многократно примерял кронштейн к арбалету, подгонял углы, стачивал лишнее. Когда форма была идеальной, я усилил конструкцию железными полосами, которые выковал в походной кузнице. Полосы огибали кронштейн и трубку, создавая дополнительные точки крепления. Всё это стягивалось кожаными ремешками, пропитанными воском для защиты от влаги.

Установка прицела на арбалет стала кульминацией многодневной работы. Я просверлил в ложе арбалета отверстия для крепёжных штифтов, стараясь не повредить конструкцию оружия. Кронштейн встал на место как влитой. Я затянул кожаные ремни, проверил надёжность крепления — конструкция не шаталась и не смещалась при натяжении тетивы.

Испытания показали пользу и надежность конструкции! Сначала стреляли в нашем маленьком «тире» в остроге. Стрелял не я один — захотелось это сделать и Ермаку, и Матвею, и всему остальному нашему «руководящему составу»!

Изумления и восторгов было много. Испробовав оптику здесь, мы пошли на лесную поляну — для больших расстояний. Все было отлично и там!

Однако я отчётливо понимал недостатки конструкции. Прицел был тяжёлым — почти полкилограмма лишнего веса на арбалете. Линзы требовали постоянного ухода — их нужно было протирать от пыли и влаги, беречь от ударов. В сырую погоду стёкла запотевали изнутри. Поле зрения оставалось узким, что затрудняло быстрое прицеливание по движущимся целям.

Вечером, стоя на окружающий городок стене, я размышлял о проделанной работе. Принцип был доказан — оптический прицел возможен даже при таком примитивном уровне технологий. Я помнил, что существует другая оптическая схема — система Кеплера, где используются две выпуклые линзы. Такая система даёт перевёрнутое изображение, но оно ярче и увеличение можно сделать больше.

Для астрономических наблюдений кеплеровская труба подошла бы идеально — при наблюдении звёзд не важно, перевёрнуто изображение или нет. Я даже начал обдумывать, как можно было бы сделать простой телескоп для наблюдения за небом.

Но для военных целей система Галилея оставалась предпочтительнее. Прямое изображение критически важно для стрелка — переучиваться целиться в перевёрнутом мире было бы слишком сложно в боевых условиях. Да и сама конструкция галилеевской трубы компактнее, что важно для оружейного прицела.

Я решил продолжить совершенствование именно этой системы. В планах было улучшить качество линз — найти способ делать более чистое стекло, освоить более точную шлифовку. Можно попробовать сделать прицел с переменным увеличением, добавив подвижный окуляр. Стоило подумать и о защите линз — сделать откидные крышки из кожи или тонкого металла.

Ещё одной идеей было создание перекрестья в окуляре — тонкие нити или проволочки, натянутые в фокальной плоскости, которые помогли бы точнее целиться. В моём времени это называлось сеткой прицела, и без неё точная стрельба на большие расстояния была затруднительна.

Но всё это были планы на будущее. Сейчас же у меня был работающий оптический прицел — и, возможно, он поможет обрести свободу нашему боевому товарищу.

Глава 24

…За две недели мы, работая днями и ночами, сделали шесть блочных арбалетов с «немецким воротом» и шесть прицелов к ним. Работали днями и ночами. Брака было очень много. Самые сложные детали — ролики и поворотные механизмы прицелов приходилось делать в основном мне и кузнецу Макару как самым опытным. Но мы справились, поскольку от остальной работы были освобождены.

С прицелами оказалось неожиданно проще. Стекла «наварили» много — осталось его лишь шлифовать. Для этого нужно много рабочих рук — ну а их у нас уйма. Брака было предостаточно, но мы могли выбирать из того, что получилось, и на шесть прицелов линз у нас хватило. А сделать деревянную трубу несложно.

Но мне этого было мало.

Точность на том расстоянии, на которое должны быть арбалеты в татарском улусе, была, что называется, «пограничной» — то есть, могли попасть, а могли и промахнуться, и не последнюю роль играл здесь человеческий фактор.