Хроники Мертвого моря (ЛП) - Каррэн Тим - Страница 5

Участок открытой воды между скоплениями водорослей пошел рябью, на поверхность вырвались пузырьки. Что-то всплывало.

Итан двинулся к остальным, продолжая светить фонариком на пузырьки и темную водную поверхность. Теперь волны катились во все бороны, и самолет принялся слегка покачиваться — этого хватило, чтобы все почувствовали приближающийся приступ паники. Они прижались спиной к корпусу самолета.

Примерно в пятнадцати футах от крыла вода взметнулась и каскадом обрушилась обратно.

Затем из темной воды поднялось нечто. Все увидели, что это было. Эйва с Брайсом вскрикнули. Биссон. А точнее, его труп.

Держась в вертикальном положении, он вырвался на поверхность, из зияющих на теле ран лились ручьи воды. Левая рука отсутствовала, кожа лица была содрана до самого черепа. На израненном, почти лишенном плоти торсе виднелись огромные рваные следы укусов, сквозь которые проглядывали поблескивающие в свете фонариков ребра. Биссон походил на белую, обескровленную, разбухшую от воды рыбину, частично выпотрошенную, частично разделанную.

— О господи, — произнес Брайс дрожащим голосом. — Господи Иисусе...

Биссон плавал в воде, от него кругами расходилась рябь. Голова свешивалась на плечо на обглоданной, как у цыпленка, шее.

А затем начало происходить самое страшное: он стал покачиваться вверх-вниз, словно безумный жуткий чертик на пружинке, голова отскакивала от одного плеча к другому, вывалившийся изо рта язык болтался, как распухшая болотная пиявка.

На этот раз Эйва закричала в полный голос.

Крик был высокий, пронзительный и громкий. Он эхом разнесся в тумане и, казалось, вернулся обратно, реверберируя с визжащим, жутким гулом.

— Но он не может... не может... не может!.. — истерично скулила она, готовая морально сломаться от отвращения и страха. — Он же мертв! Мертв! Он не может... он не может делать это, потому что он мертв!

Труп продолжал покачиваться вверх-вниз, оставшаяся рука вяло плескалась в воде, расходящиеся от него волны накатывали на крыло самолета.

Итан понимал, что все они сейчас на грани, все испытывают тот же ползучий ужас, что и он. Ужас, который начинался у основания позвоночника, распространялся по всей спине и спускался по рукам. Животный страх заполнял грудь горячей, металлической массой и разрезал ее, словно ножом, ДО самого живота.

— Что-то держит его, — сказал Итан, не зная, слышат ли они его из-за шума брызг. — Что-то под водой держит его.

Биссон продолжал не только покачиваться вверх-вниз, но еще и вращаться, клонясь к поверхности воды. Плясал и кружился, словно марионетка.

А потом вдруг замер.

Голова свесилась вперед на сломанной шее, и все отчетливо услышали, как изо рта и глазниц ручьями выливается вода.

«Это больная шутка кого-то, обладающего извращенным чувством юмора, — неожиданно для себя подумал Итан. — Это происходит не случайно. Это делается, чтобы напугать, но особенно чтобы ослабить, превратить нас в желе».

Труп Биссона оставался в прежнем положении, по пояс высовываясь из воды, туман поднимался вокруг него призрачными белыми щупальцами. Голова свесилась на плечо, как и прежде, только теперь рука торчала прямо, словно удерживаемая невидимыми нитями. Итан не мог понять, как такое возможно, если только кукольник не просунул руку внутрь и не управлял им, как куклой чревовещателя, манипулируя мышцами и сухожилиями. Так или иначе, Биссон походил на распятого зомби-Иисуса.

На нем что-то двигалось.

Сперва Итан подумал, что по телу пробегают волны, но это было не так. По трупу ползали некие существа, словно жуки, снующие по мертвой туше. Только сейчас Итан увидел, что это странные морские обитатели: извивающиеся, очень подвижные существа поедали Биссона. Эти ползуны издавали пощелкивание, присущее насекомым, и чавкали, словно кошки, обгладывающие добычу.

Один из них жевал кусок скальпа, издавая звук, будто кто-то всасывал макаронину.

— Заставь их прекратить... пожалуйста, заставь их прекратить,— проскулила Эйва, прижимаясь к Итану. — Я... я не могу это слышать... Не могу это слышать... нет, нет, нет... Не могу...

Эйва вцепилась в него с такой силой, что казалось, будто она пытается слиться с ним воедино. Ее ногти врезались Итану в спину. Она была сильной и мускулистой, едва не раздавила его. Когда звуки, издаваемые существами, жующими Биссона, стали особенно громкими и невыносимыми, она впилась зубами ему в плечо.

— Перестань, — сказал он, морщась от боли и отталкивая ее. — Перестань.

Итану было ее жаль, действительно жаль. Эйва являлась продуктом архаичной школы-пансиона для девушек, где учили хорошо выглядеть, правильно говорить и обладать благородными манерами. Конечной целью для Эйвы было обрести богатого мужа и вести утонченный образ жизни. Чему ее не научили, так это независимости и способности мотивировать себя во время кризиса. Это была натуральная кукла Барби. Вокруг богачей вертелись сотни таких женщин, пустых и бесполезных.

Она дрожала и хныкала, сама не своя.

Вдруг труп Биссона снова начал яростно раскачиваться. То, что держало его под водой, устремилось к самолету, а вместе с ним и тело, словно серфер, оставляющий за собой волну. Когда до столкновения с крылом оставались считаные секунды, тело ушло под воду.

Самолет тревожно закачался в воде, но на этом все закончилось...; если не считать ползуна, который слетел с трупа Биссона и приземлился ; на крыло.

Увидев его, Эйва издала предсказуемый девичий писк. Маркус с Брайсом были не лучше — если б они прижались к корпусу самолета еще сильнее, то, наверное, слились бы с поверхностью.

Итан направил фонарик на ползуна. Тот свернулся кверху, словно мокрица. Даже не было похоже, что он жив.

— Сбрось его ногой в воду,— сказал Брайс.— Дай ему хорошего пинка. Он не укусит.

У него было полно отличных идей, до тех пор пока лично не приходилось воплощать их в жизнь.

— Что это, черт возьми? — поинтересовался Маркус.— Какой-то червь?

Итан стоял примерно в трех футах от ползуна.

— Не знаю. Почему бы тебе самому не подойти и не посмотреть?

— Не, мне и здесь хорошо.

В его голосе чувствовалось отвращение. А еще страх, что извечно сидел у него внутри, — ползун заставил его вылезти наружу.

Итан принялся разглядывать существо в свете фонарика. Оно по-прежнему не двигалось.

Итан слегка ткнул его носком ботинка, и создание быстро развернулось и поползло к воде, совершая волнообразные движения, характерные для многоножек.

Эйва издала звук рвотного позыва.

Существо было семь-восемь дюймов в длину, с вытянутым, сегментированным, как у ракообразных, телом желто-коричневого цвета, с розовыми прожилками. У него были членистые, как у краба, конечности и полный набор плавательных ног. Вдоль спины проходил ряд колючих плавников, будто существо не могло решить, рыба оно или членистоногое.

В нескольких дюймах от воды оно остановилось, повернулось и будто посмотрело в сторону Итана. Голова существа была защищена панцирем, как у доисторической рыбы, рот оказался большим и зияющим, беззубым, но оснащенным зазубренными пластинами, которые, казалось, могли резать олово.

У Итана появилось сильное желание подопнуть его ногой в сторону Маркуса. Сама мысль вызвала улыбку.

Ползун спрыгнул в воду, и больше они его не видели.

Пока Итан стоял в тумане, вспыхивающем красным от аварийного маячка в верхней части самолета, остальные жались друг к другу и ждали, когда водная поверхность успокоится. Прошло еще десять минут, но так ничего и не произошло. Налетел туман, и водоросли зашелестели. Тьма сгущалась, и ночь лишь ждала подходящего момента.

— Ну, — слабым голосом произнес Маркус. — Что теперь?

Итан вглядывался в туман.

— Теперь нам нужно придумать, как заполучить тот плот.

7

ЗА ДВА ЧАСА ничего так и не произошло. Все это время Маркус придирался к другим и становился все более взвинченным. Итан наблюдал за ним, как и за остальными. Маркусу не нравилось ощущать себя беспомощным; ему было гораздо труднее других. Он привык, что после его приказа дюжина лакеев, спотыкаясь друг о друга, спешила проследить за его исполнением.