Системный рыбак. Тетралогия (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 66

Амелия пришла в себя, дернулась, попыталась грести руками, но тут проклятый старик зашевелился.

Его вторая рука взметнулась вверх. В ней возник ещё один светящийся мертвенной энергией хлыст. Взмах и вот его кончик, прорезая воду, несётся к нам с жуткой скоростью.

Ш‑ш‑ш‑ш!

Хлыст обвил тело Амелии, сжал ее, как удав мартышку. Девчонка дернулась, попыталась закричать, но рот моментально заполнился водой. Она захлебнулась и забилась в конвульсиях.

Нет!

Я выдернул нож из‑за пояса и рубанул по хлысту.

Лезвие прошло сквозь него, будто сквозь дым.

Что за…

Еще удар. И еще. Нож резал воду, но эти странные путы даже не дрогнули. Они были словно нереальными для лезвия, но при этом вполне материальными в захвате девушки.

Амелия перестала сопротивляться. Ее руки обмякли, голова откинулась назад. Пузырьки воздуха вырвались из ее рта и поплыли вверх. Она потеряла сознание.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Хлыст натянулся. Амелию с силой вырвало из моих рук и потащило на дно, прямо в объятия извивающихся щупалец.

В моем сознании раздался скрипучий, довольный смех.

«Какая удача! Юная культиваторша с редкой родословной стихии льда. Она станет превосходной пищей для осколка моей души!»

Голос безумного деда был полон злорадства и предвкушения.

Я бросился за Амелией, но было уже поздно. Первый хлыст, освободившись от удочки, тут же метнулся ко мне и обхватил мое туловище. Ледяной ожог пронзил тело. Боль была такой сильной, что я едва не потерял сознание.

«Хм, а это что? – снова раздался голос в моей голове. – Посредственное тело, почти без духовной энергии, отвратительный талант. Мусор… Но ничего, на закуску сойдет».

Старик дернул хлыст, притягивая меня к себе. Скорость сближения нарастала. Я видел его скалящееся лицо, колышущиеся щупальца, которые уже оплели бесчувственное тело Амелии.

Я метнул в него нож. Оружие, рассекая воду, понеслось к цели и… прошло сквозь голову старика, будто он был призраком.

«Глупец! – расхохотался злобный дед. – Обычное оружие смертных бесполезно против меня!»

Старик тянул меня к себе все быстрее. Скорость нарастала. Еще пара секунд, и я окажусь в тех же щупальцах.

Я смотрел на мерзкую рожу. На колышущиеся под ним тентакли. Было страшно, дьявольски страшно, но именно из‑за того, что эта ситуация была на грани жизни и смерти, мой разум сохранял предельное хладнокровие.

Что он там сказал? Обычное оружие против него бесполезно?

Доисторическая системная острога!

Я схватил тут же появившееся копье и приготовился к бою.

«Что еще за палка? Неужели ты совсем дурак? Я же тебе сказал, что меня нельзя убить обычным оружием!»

Да не собираюсь я тебя убивать, мудак.

Если он дух или призрак, то это тем более бесполезно. Но во время стремительного сближения я целился не в призрачную верхнюю часть, а его настоящую, нижнюю.

Туловище медузы, пусть и такое странное оно же остаётся вполне себе живым существом, материальным. А свою острогу я специально и создавал для охоты на вот таких вот подводных тварей.

Дух понял мой замысел, но было уже слишком поздно. Смех оборвался, он попытался уклониться, но хрен там плавал.

Я вложил в удар всю силу помноженную на импульс, с которым меня к себе дёрнул старик. Острога вошла в мягкую плоть твари, как раскалённый нож в податливое масло.

По ушам и мозгам ударил оглушительный, утробный вопль. Да такой сильный, что по телу прокатилась волна мурашек. Из раны монстра хлынуло облако каких‑то газов и веществ, заменяющих кровь. Щупальца, до этого сжимавшие Амелию, безвольно обвисли.

Энергетические хлысты, державшие нас тут же исчезли.

Призрачная фигура старика замерцала.

«Невозможно! – прохрипел он, глядя на меня с ненавистью и неверием. – Ты… ты…»

Его тело начало таять, распадаться на мириады светящихся искорок. Дух с последним проклятием отделился от умирающего тела медузы и камнем устремился на дно, исчезнув где‑то в глубине под моим островом.

Огромная туша медленно пошла ко дну, увлекая за собой Амелию и мою острогу.

Я отозвал Острогу в Системный слот. И с удивлением увидел, как в голове медузы, в месте удара, ярко засияла голубым светом какая‑то точка.

Я сделал два гребка, засунул руку в ее плоть, нащупал какой‑то тёплый камень размером с перепелиное яйцо. И выдернул его.

Тут же перед глазами вспыхнуло системное уведомление.

Внимание!..     

Но мне сейчас было не до Системы, воздух в легких уже заканчивался, а тело в месте удара хлыстом чертовски ломило от боли.

Я схватил бесчувственную Амелию и из последних сил поплыл наверх. Вынырнув на поверхность, жадно глотнул воздух. Голова кружилась, перед глазами плыли темные пятна. Но расслабляться мне было некогда.

Кое‑как дотащил бесчувственную девушку до каменистого берега у подножия выступа и наконец вытащил ее из воды. Амелия не дышала. Её лицо было синюшным, а губы бледными.

Черт.

Я положил ее на спину, запрокинул голову, открывая дыхательные пути. Проверил пульс и дыхание. Тишина!

Действовать нужно было незамедлительно.

В голове всплыли обрывки воспоминаний из прошлой жизни. Курсы первой помощи, которые нас, поваров, заставляли проходить каждые три года. И усатый инструктор, что монотонным голосом объяснял, как делать сердечно‑легочную реанимацию.

«Тридцать нажатий, два вдоха. Ритм – как в детской песенке про Антошку и его картошку…».

Я встал сбоку от неё, собрал ладони в замок, положил ей на грудь, выдохнул, приводя мысли в порядок и начал делать нажатия.

И раз, и два, и…

Антошка, Антошка, пойдем копать картошку… Десять.

Зажал ей нос, приоткрыл рот и сделал два глубоких вдоха. Ее грудная клетка приподнялась.

Снова нажатия.

Антошка, Антошка…

Время тянулось мучительно долго. Я качал, вдыхал, снова качал. Руки устали, спина заныла. Но я не останавливался. Скорой тут нет, как и вертолётов МЧС. Ну, давай же!

Ну же, давай, дыши!

После четвёртого или пятого цикла я снова сделал два вдоха.

И тут она закашлялась.

Судорожный, хриплый кашель. Из ее рта хлынула вода. Амелия согнулась, ее тело сотряслось от спазмов. Она жадно хватала ртом воздух, кашляла, снова дышала.

Я рухнул рядом с ней тяжело дыша. Мышцы болели, а на теле горели ледяные ожоги от хлыста. Но это была мелочь по сравнению с тем, что могло случиться непоправимое.

Через некоторое время Амелия медленно приподнялась на локтях. Ее халат прилип к телу, а волосы растрепались и свисали мокрыми прядями. Нефритовые шпильки потерялись где‑то в воде.

Ее взгляд скользнул по мне, затем на воду, где еще дрожали мутные разводы от убитой медузы. Она приоткрыла рот, словно собираясь что‑то сказать, но вместо слов снова вырвался мучительный кашель.

Когда кашель утих, Амелия снова взглянула на меня. В её глазах больше не было высокомерия или презрения, а на лице царило сложное выражение глубокого замешательства.

– Ты… – прохрипела она. – Ты спас мне жизнь.

Её рука дрожащими пальцами коснулась груди, рёбер, но затем замерла. Она вдруг дёрнулась, провела пальцами по губам, а её глаза широко распахнулись.

– Ты… Ты поцеловал меня⁈ Да как ты… – новый приступ кашля оборвал её слова.

Мы с Амелией вернулись в лагерь, когда солнце уже начало клониться к закату. Я поддерживал её под руку. Дорогой шелковый халат Амелии превратился в мокрую тряпку и сейчас обтягивал тело, волосы спутались. Её била крупная дрожь.

Антуан и его помощники застыли, едва нас увидели. Их лица отразили искреннее изумление, а взгляды беспокойно метались между мной, мокрым и вымотанным и их бледной словно привидение молодой госпожой.

– Ив, что у вас случилось? – Антуан первым нарушил повисшую тишину.

– Ничего серьезного, – я постарался говорить как можно спокойнее. – Госпожа Амелия случайно оказалась в реке.