Системный рыбак. Тетралогия (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 5

Рак был тут же съеден, уже на порядок быстрее чем раньше. Как только последний кусочек оказался проглочен, я закрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях.

Прохлада. Она снова появилась. Слабая, но ощутимая. Она разливалась по телу, словно тонкий ручеек, оставляя за собой ощущение свежести. Я открыл глаза и посмотрел на интерфейс. Вода в ведре поднялась чуть выше, рябь усилилась, будто отражая движение энергии.

— Работает, — пробормотал я с удовлетворенной улыбкой. — Моя гипотеза насчет накопления жизненной силы подтвердилась. Интересно, что произойдет, когда ведро наполнится до краев? Возможно какое развитие или эволюция способностей, которые я получаю от системы.

Вариантов в голове роилось множество, но дальше я решил не тратить попусту время на догадки. Когда накоплю достаточно жизненной силы, тогда и узнаю.

Двух оставшихся раков я аккуратно завернул в широкий лист лопуха. Мой запас на сегодняшний день.

Кот, управившись со своей порцией, неспешно подошел и снова взялся за дело. Он методично обработал еще одну рану на руке, вылизывая ее своим шершавым языком. Ощущение было странным — щекотно и одновременно приятно, будто массаж наждачкой.

— Знаешь, — сказал я ему, — в прошлой жизни за такие услуги люди платили кучу денег всяким целителям. А ты работаешь за рака. Скромно.

Кот промолчал, закончил процедуру и, удовлетворенно фыркнув, ушел восвояси.

В этот момент на нос упала первая капля дождя. Потом вторая.

Я упер руки в боки, оценивая серость сверху и приближающиеся тучи. Небо определенно решило, что пора переходить от угроз к действиям.

Понял. Значит, сейчас предстоит игра в архитектора. Отряхнул руки. Надеюсь, мои навыки окажутся лучше, чем у того школьника, который когда-то клеил кривой домик из спичек на уроке труда.

Несколько секунд спустя работа закипела. Гибкие ивовые ветки послушно втыкались в землю по кругу.

Их верхушки я согнул и связал тоненькими веточками этой же ивы, образуя куполообразный каркас. Охапка широких листьев лопуха пошла в дело. Укладывал их как черепицу, снизу вверх, каждый лист перекрывал предыдущий.

Согласен, примитивная конструкция. Но в ней была своя логика, как в хорошем рецепте. Слой за слоем, ничего лишнего.

Я уже прикидывал, где устроить вход, когда где-то над ухом раздалось резкое…

ХРУСТЬ!

Звук словно выстрелил в тишине, заставив меня вздрогнуть. Я замер, не сразу осознавая, что произошло. А потом краем глаза заметил, как одна из опорных веток медленно, почти издевательски, начала трескаться дальше, прогибаясь под весом мокрых листьев.

— Твою мать, только не сейчас! — вырвалось у меня, пока конструкция, словно ленивый пьяница, начинала крениться вбок.

Я бросился к слабому месту, попытался подпереть плечом. Бесполезно. Вес распределился неправильно, и теперь вся эта красота разваливалась на глазах. Листья сползали, ветки гнулись дальше.

Да. Херовый из меня архитектор. Ибо я никакой не архитектор. Еще секунда, и от шалаша останется жалкая куча мусора. Мозг лихорадочно заработал ища решение.

Нужна стабилизация. Нужна опора.

Я огляделся.

Рядом валялся толстый сук, который раньше отбраковал как слишком тяжелый. Сейчас он был именно тем, что требовалось. Схватил его, втиснул в центр шалаша как центральный столб. Упер верхушку в связку веток наверху.

Треск прекратился. Каркас замер, удерживаемый новой опорой.

Фу-у-ух. Успел.

Руки дрожали от напряжения. Дождь усиливался, капли барабанили по листьям все настойчивее.

Я быстро заново уложил сползшие листья, на этот раз крепче привязывая их к веткам. Добавил еще один слой для верности. Проверил устойчивость, толкнув каркас ногой. Держится.

Далее залез внутрь как раз в тот момент, когда небо окончательно раскрылось. Дождь полился стеной, барабаня по импровизированной крыше. Несколько капель просочилось через щели по краям, но в целом постройка выдерживала.

Я сел, прислонившись спиной к центральному столбу, и усмехнулся. Получилось. Криво, с косяками и неказисто, но получилось.

Внутри моего нового жилища оказалось сухо, тепло и удивительно уютно. Пахло свежими листьями и сырой землей.

Через входной проем шалаша я заметил его. Кот сидел под ближайшим кустом, сгорбившись, словно пытаясь спрятаться от дождя. Шерсть прилипла к телу, капли стекали с ушей.

Он выглядел жалким, но гордым, не делая ни шага в мою сторону. Только смотрел, сверкая зелеными глазами, в которых читалась смесь упрямства и надежды.

Ох. Котяра, и как мне с тобой поступить, когда ты так смотришь на меня?

Я вздохнул, откинувшись на центральный столб.

— Иди сюда, — негромко сказал и поманил его рукой.

Кот замер, будто проверяя, правильно ли он понял приглашение. Потом, не теряя времени, сорвался с места и стремительно юркнул внутрь. Он остановился у стенки, стряхнул с себя воду и аккуратно свернулся клубком.

— Устраивайся, сосед, — пробормотал я, прислушиваясь к барабанящим по крыше каплям.

Усмешка. Вот и соседи появились. Молчаливые, своенравные, но в дождь готовые к временному перемирию.

Вот так образовалась наша маленькая уютная компания.

Следующие несколько дней шли по одному распорядку. Утро начиналось с рыбалки. «Локатор» превратил охоту на раков в почти расслабляющее занятие. Я приловчился видеть их скопления, менять места ловли, чтобы не выбивать их небольшую популяцию. Своего рода устойчивое рыболовство на необитаемом острове.

Но выживание — это не только еда. Слабость этого подросткового тела откровенно бесила. Оно было как плохой, тупой нож, которым невозможно работать. А я привык, что мое тело это мой главный инструмент после головы и рук. Поэтому в распорядок дня добавился новый, обязательный пункт: работа над собой.

Каждое утро, после ледяного умывания в реке, я заставлял себя тренироваться. Отжимания до отказа, пока руки не начинали дрожать. Приседания, пока ноги не превращались в вату. Я нашел крепкую ивовую ветку, висящую над землей, она стала моим импровизированным турником для подтягиваний. Сначала получалось едва-едва оторвать себя от земли, но упрямство, закаленное на кухне, не давало сдаться.

Я никогда не был атлетом. На уроках физкультуры в школе всегда болтался где-то в середине, без блестящих результатов. Но уже в Москве, записался в секцию самообороны. Инструктор, бывший спецназовец, вбивал в наши головы простую истину: «Любая техника бесполезна, если у вас нет выносливости. Сначала база, потом приемы».

Вот эту базу я и строил заново. Каждый день я пробегал несколько кругов по своему островному «королевству». Сначала задыхался через сотню метров, но с каждым днем дистанция давалась все легче. Боль в мышцах становилась привычной, а затем и приятной. Тело, хоть и медленно, начинало слушаться. Оно переставало быть чужим и слабым, становясь моим.

Потом шел ритуал разведения огня. Это делалось уже почти автоматически, руки помнили каждое движение. Завтрак, обед, ужин делили с котом по обусловленной договоренности на двоих.

После еды кот приступал к своим медицинским обязанностям. Раны постепенно становилось все меньше. К пятому дню тело выглядело так, будто никакого избиения и не было. Гладкая кожа, никаких гематом и запекшихся корочек ран, даже старые шрамы слегка посветлели. Мои тренировки и его «лечение» работали в синергии: я укреплял мышцы, а кот ускорял моё восстановление.

Шалаш тоже постепенно улучшался, обрастая новыми слоями листьев, каркас укреплялся. Он превратился в настоящее жилище, где можно было укрыться от дождя и ветра. Ночами мы лежали там вдвоем, слушая, как капли барабанят по листьям, а ветки тихо поскрипывают.

Кот больше не уходил после ужина, оставаясь на ночевку. Правда, все еще держался в своем углу, как сосед, который согласен делить квартиру, но личное пространство оставляет неприкосновенным.

Ведро в интерфейсе наполнялось. Сначала вода едва покрывала дно, потом поднялась на треть, затем добралась до половины. К концу четвертого дня уровень подобрался к самому краю, оставив лишь узкую полоску пустоты.