Системный рыбак. Тетралогия (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 164

Маркус тоже откусил. И его реакция была не менее яркой.

Его словно молния шарахнула. Кусок мяса медленно, скользнул по языку, и Маркус издал звук, который был чем‑то средним между рычанием хищника и мурлыканьем довольного кота.

– Мать честная… Ив, это… это невероятно. Я ел мясо сотни зверей, но ЭТО… – выдохнул Маркус не в силах закончить фразу, и глядя на надкушенный стейк как на святыню. – А еще я чувствую, как энергия… Она словно жидкий металл течет по жилам!

Он снова откусил, зажмурившись от удовольствия.

Робин действовал осторожнее. Он долго разглядывал свой кусок, принюхивался, а потом аккуратно, почти с опаской, отправил в рот маленький ломтик.

Первые пять секунд он просто жевал, и на его лице медленно проступало недоумение.

Потом мясо растаяло.

Лицо Робина стремительно менялось. Сначала глаза сузились, потом резко расширились, брови взлетели к волосам, а губы задрожали. Он судорожно вдохнул, будто тонул и наконец вынырнул на поверхность.

– О дикие звери и духи охоты, – прошептал он. – Это же… это же чистое блаженство…

А потом была очередь Рида.

Кот вообще не церемонился. Откусил огроменный кусок и, запрокинув голову, проглотил его одним махом, даже не жуя. Его горло вздулось от проходящего куска, и на секунду я испугался, что он подавится.

Но нет.

Рид сглотнул, замер на мгновение, и его глаза медленно закрылись. Из груди вырвалось такое громкое, утробное мурлыканье, что земля под ним задрожала.

Потом кот открыл пасть и послал мне образ.

Он парил в небесах. Вокруг него кружили птицы в виде жареных стейков. Солнце светило ярче обычного и было сделано из расплавленного жира. Облака состояли из дыма и пахли можжевельником. Рид лежал на гигантской горе мяса и блаженно урчал, пока мелкие стейки сами залетали в его открытую пасть.

Я уставился на него.

Серьёзно? Кулинарный рай? Ты там вообще адекватен, пушистый?

Рид открыл один глаз, посмотрел на меня с выражением «да, и что?» и снова погрузился в свою мясную нирвану.

Я покачал головой и вернулся к своей тарелке. Отрезал ещё кусок, неторопливо прожевал и проглотил. Хорошее мясо, но для меня, профессионального повара это был просто тот результат, который я и ожидал получить. Вкусное мясо отменного качества.

А вот для остальных это, судя по всему, был взрыв вкусовых рецепторов.

– Кстати, – сказал вслух, указывая на три небольшие мисочки, стоящие в стороне. – Попробуйте макнуть в соус. Там ягодный кисло‑сладкий с добавлением оленьего жира и дымной шишки.

Робин, который к тому моменту уже прожевал свой кусок и тянулся за вторым, замер на полпути.

– Соус? – переспросил он с придыханием. – К этому мясу ещё и соус есть?

– Ну да, а как без него?

Он не ответил, отрезал новый кусок, окунул его в ближайшую мисочку с ягодным соусом и отправил в рот.

Вот это дааа… Он сказал это так громко, что птицы на ближайших деревьях испуганно вспорхнули.

Его тело выгнулось дугой, будто через него пропустили разряд тока. Глаза закатились, а из горла вырвался протяжный стон, который больше подходил для совершенно другого рода занятий.

– Ммм‑м‑м… Б‑боже… Кисло‑сладкий… взрыв… во рту… – бормотал Робин, качаясь из стороны в сторону. – Это… это невозможно… как будто лето и зима встретились на моём языке и устроили там праздник…

Игнис последовал примеру. Обмакнул кусок в соус и замер, поднеся мясо ко рту.

– Запах… – прошептал он. – Один только запах уже…

Он откусил.

Старик издал звук, который я бы описал как «тихое рычание умирающего от счастья медведя». Его руки задрожали, нож с грохотом упал на камень, а сам Игнис откинулся назад, прикрыв глаза ладонью.

Кот тоже не остался в стороне. Рид подполз к миске с соусом, сунул туда морду и начал лакать, громко урча.

Через секунду его хвосты встали торчком, шерсть на загривке вздыбилась, и из горла вырвался торжествующий вопль:

– МЯЯЯЯ‑А‑А‑УУУ!!!

Образ, который он мне прислал, был ещё более безумным. Теперь его мясной рай дополнился фонтанами из соуса, а птицы‑стейки поливали его этими соусами из золотых кувшинов.

Маркус молча обмакнул свой стейк сразу во все три соуса, создав на мясе радужную горку из разноцветных капель.

Откусил.

Замер.

А потом его лицо медленно, очень медленно начало краснеть. Сначала щёки, потом лоб, потом уши. Глаза наполнились слезами, и одна капля скатилась по щеке.

– Маркус? – я нахмурился. – Ты в порядке?

Он кивнул, не открывая глаз, и стиснул зубы так сильно, что я услышал скрежет.

– Я… – его голос был хриплым. – Всё в порядке, просто твоя еда напоминает о самых радостных днях в моей жизни…

Он шмыгнул носом, вытер слезу тыльной стороной ладони и снова откусил. Теперь уже жадно, будто боялся, что мясо исчезнет.

Я спокойно окинул окружающих взглядом.

Древний алхимик, способный стереть в порошок целый город, стонет над куском жареного мяса. Крепкий охотник плачет от воспоминаний о детстве. Рыжий следопыт извивается на камне, будто его пытают удовольствием. А кот вообще устроил себе религиозный экстаз с соусными видениями.

И все они ведут себя так из‑за еды. Приятно, когда твоя готовка делает людей счастливее.

Я отрезал ещё кусок, макнул в ягодный соус и спокойно прожевал. Вкус и правда хороший, соус дополняет мясо, не перебивая его. Кислинка ягод режет жирность, дымок добавляет глубины. Всё сбалансировано.

Но это просто хорошая еда, а не небесное откровение, от которого падают в обморок.

Я спокойно доедал второй кусок, когда краем глаза заметил движение.

Рид.

Кот, который секунду назад толком не шевелился, так как утрамбовал в себя потроха оленя, вдруг оживился. Он потянулся лапой, зацепил когтями ещё один стейк и потащил к себе.

Секунду жевал, проглотил и потянулся за вторым.

Я нахмурился. Погоди‑ка, он же только что сожрал все субпродукты! Сердце, печень, лёгкие, почки, всё это ушло в его бездонную утробу килограммов тридцать, а то и больше. И теперь он снова ест?

Повернул голову к Игнису.

Старик тоже уже прикончил свою первую порцию и тянулся за второй. Его движения были быстрыми, почти суетливыми, будто он боялся, что кто‑то отберёт мясо.

Охотники тем временем всё ещё неторопливо резали свои стейки на аккуратные ломтики, смаковали каждый кусок, макали в соусы и блаженно жевали с закрытыми глазами.

А Рид уже затащил себе третий стейк. И Игнис тоже.

Маркус и Робин, увлечённые процессом поглощения, не сразу заметили, что происходит. Но когда Маркус, наконец, доел свой первый кусок и потянулся за следующим, он вдруг замер на полпути.

Его взгляд упал на Игниса, который с невероятной скоростью запихивал в рот уже четвёртый стейк. Потом на Рида, жующего пятый.

Глаза Маркуса расширились.

– Робин, – сказал он тихо, не отводя взгляда от поедающих. – Ты видишь то же что и я?

Робин обернулся, посмотрел на стариковский темп поглощения мяса, потом на кота, и его лицо вытянулось.

– Они… они уже по третьему куску едят⁈

– Четвертый и пятый, – поправил я охотников, отрезая себе ещё ломтик. – Если быть точным.

Повисла тишина, охотники переглянулись.

И тут что‑то щёлкнуло в их головах.

Вот он момент. Они жевали себе, вроде как расслабленно, а тут их взгляды вдруг сменились. Каждый из них зацепился глазами за мясо, видно, поняли – еды не бесконечно много, а пассажиры на этом празднике жизни намного большие проглоты чем показалось при первом приближении.

Маркус сорвался первым.

Он перестал нарезать стейк на изящные ломтики. Просто схватил мясо руками, откусил огромный кусок и принялся жевать, уже тянясь за следующим.

Робин последовал его примеру. Нож полетели на камень с лёгким звоном, и рыжий охотник начал уплетать мясо, запихивая в рот куски размером с кулак.

Игнис, заметив, что охотники ускорились, нахмурился. Его брови сдвинулись, а челюсти заработали быстрее, превратившись в ультраскоростную молотилку. Старик жевал с такой скоростью, что я даже не мог понять, когда он успевает глотать. Стейк исчезал, а в следующий миг его рука тянулась за новой порцией.