Системный рыбак. Тетралогия (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 136

Я согласился.

Перед глазами замелькали символы. Визуализация моей основной техники начала меняться. Движения стали чуть более текучими, потоки энергии выровнялись.

Процесс поглощения завершён.

«Техника Глубинных Вод (Полная)» улучшена.

Текущий процент усвоения энергии: 64 %.

Всего два процента.

Я нахмурился. В прошлый раз прирост был три‑пять процентов, теперь же всего два.

Взялся за вторую технику. «Путь Речного Истока». Более сложная, с элементами медитации и контроля температуры тела. Сканирование, поглощение.

Текущий процент усвоения энергии: 65,7 %.

Плюс полтора процента.

Третья техника: «Шёпот Весеннего Водопада». Динамичная, с упором на ритмичные движения и синхронизацию дыхания.

Текущий процент усвоения энергии: 67 %.

Плюс один с небольшим процент.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел на потолок.

Три техники. Пять процентов прироста. Если первая дала два процента, то последняя едва дотянула до одного. Закон убывающей отдачи в действии.

Чем эффективнее становилась моя «Техника Глубинных Вод», тем сложнее было её улучшать. Обычные техники из деревенской школы давали слишком мало новых элементов, так как они все были примерно на одном уровне, и Система просто выжимала из них последние крохи полезной информации.

В школе ещё оставалось несколько водных техник стабилизации, но если тенденция сохранится, они все вместе дадут мне всего пару процентов. Слишком медленно и мало.

А я ведь хотел довести усвоение до ста. Для этого мне нужны более качественные техники. Продвинутые, сложные, с глубокой проработкой водной стихии. Таких в деревне увы нет, остаётся ждать прибытие нового каравана или ехать за ними в крупный город или даже столицу. Но это потом, сейчас у меня совершенно другие задачи.

Я свернул последний свиток, поднялся из‑за стола и вышел из хранилища.

Мастер Лорен сидел на той же скамье, допивая свой чай.

– Закончил? – спросил он, не поворачивая головы.

– Да, спасибо за гостеприимство.

Он кивнул, и я вышел на улицу.

Солнце стояло высоко, перевалив за зенит. Полдень, самое время наведаться к кузнецу…

Глава 6

Кузница встретила меня знакомой какофонией. Лязг металла о металл, шипение раскалённого железа в воде, запах угля и горячего железа. Из открытых дверей мастерской валил жар, словно кто‑то распахнул врата в преисподнюю.

Я остановился у порога и постучал в дверной косяк.

– Есть кто живой?

Из глубины мастерской донеслось ворчание, потом появился сам хозяин. Мастер Торгрим, местный кузнец. Широкоплечий мужик лет сорока с копной рыжих волос и выжженными на предплечьях шрамами от искр. Кожаный фартук, закопчённые руки, лицо красное от жара печи.

– А, Ив, – он вытер руки о фартук. – Вовремя пришёл, только вернулся. Что надо?

– Мне нужна пятизубая острога, – я обрисовал контуры в воздухе руками. – Центральный зубец длиннее боковых, хвостовик под древко. Крепкая, чтобы выдержала борьбу с крупной рыбой. Металл предоставлю свой.

Торгрим кивнул, прикидывая в уме.

– Острога значит… Сделаю. Любой каприз за твои деньги, – он почесал подбородок. – Но работа непростая, нужно время. Неделя на всё про всё. Цена пять серебряных за сложность.

Неделя? Хм… Для меня это слишком долго, нужно оружие сегодня, чтобы завтра с ним выйти на воду. Каждый день промедления это потерянная возможность для роста.

Ну а то, что у него нет времени, это мне даже на руку, отличная причина обосновать собственное участие.

– Если у тебя нет времени, – я сделал паузу. – То я готов сам выковать это оружие. Под твоим руководством, конечно.

Торгрим посмотрел на меня так, будто я только что предложил ему станцевать голым на рыночной площади.

– Сам? – он фыркнул. – Парень, ты вообще понимаешь, что говоришь? Это кузнечное дело, а не блины на сковородке жарить. Неопытный человек только всё испортит. Металл загубишь, время моё потратишь, а на выходе получится кривая железка, которой разве что гвозди забивать.

Я ожидал такой реакции, любой мастер защищает своё ремесло от дилетантов. Но у меня был весомый аргумент, и этот аргумент назывался «деньги».

– Острога нужна мне сегодня, – повторил ему спокойно. – И я готов платить за возможность сделать её сам.

Я полез в карман и достал десять серебряных монет. Выложил их на край наковальни, где они зазвенели, привлекая внимание кузнеца.

– Вдвое больше твоей цены.

Торгрим посмотрел на монеты, потом на меня. В его глазах мелькнуло что‑то похожее на интерес, но он всё ещё сопротивлялся.

– Нет, – он покачал головой. – Если я ещё буду тебя учить, давать советы, следить, чтобы ты чего не натворил, то времени потрачу больше, чем если сам сделаю. Деньги деньгами, но я не нянька.

Упрямый, впрочем, это даже хорошо. Люди, которые легко сдаются, обычно не умеют делать качественные вещи.

– Я способный парень, – не стал отступать я. – Быстро учусь, а с грамотным наставником точно сделаю всё правильно. Обещаю не мешать и слушать каждое слово.

Достал ещё одну порцию аргумента в виде десяти серебряных и положил рядом с первой кучкой.

– Двадцать серебра.

Торгрим замер, его взгляд прилип к монетам. Двадцать серебра это хорошие деньги даже для кузнеца. За такую сумму в деревне можно было купить корову, предполагаю, или месяц питаться безбедно.

Я видел, как в его глазах происходит внутренняя борьба. Жадность против профессиональной гордости. Деньги против нежелания возиться с неумёхой.

Но он ещё колебался.

Что ж, время добить сделку.

Я полез в карман в третий раз и выложил на наковальню ещё десять серебряных монет, медленно, по одной, чтобы кузнец слышал каждый звон металла о металл.

– Тридцать серебра.

Потом просто посмотрел на Торгрима и замолчал. Молчание в переговорах это оружие. Люди не любят тишину и стремятся её заполнить, часто говоря больше, чем планировали. Или соглашаясь на то, от чего собирались отказаться.

Торгрим смотрел на меня, потом на монеты, потом снова на меня. Его пальцы барабанили по краю наковальни, и я видел, как напряжение в его плечах медленно уходит.

Наконец он вздохнул, сгрёб монеты и засунул в карман фартука.

– Ладно, но слушай сюда, – Торгрим ткнул пальцем мне в грудь. – Я сделаю тебе одолжение. Из уважения к твоему… упорству. Могу сам сегодня сделать всю работу по твоей этой остроге. Точно ли ты уверен, что хочешь сам с ней возиться?

Я едва сдержал усмешку. «Из уважения к упорству», ага, конечно. Ничего общего с тридцатью серебряными, которые позвякивают в его кармане.

– Уверен, – ответил кузнецу. – Хочу сам.

– Тогда пошли. Покажу, с чего начать, – Кузнец махнул и направился вглубь мастерской.

Мастерская Торгрима оказалась больше, чем выглядела снаружи. Каменные стены почернели от сажи за годы работы, под потолком висели связки заготовок и инструментов, а в центре возвышался массивный горн с наковальней.

Кузнец бросил мне кожаный фартук, такой же прожжённый и побитый жизнью, как его собственный.

– Надевай. И выкладывай свой металл, посмотрим, с чем работать будем.

Я достал из рюкзака два слитка, купленных на ярмарке у каравана Ирбиса. Тяжёлые, с матовым серебристым отливом. Положил на край наковальни, рядом прислонил древко.

Торгрим взял один слиток, повертел в руках, постучал по нему согнутым пальцем и прислушался к звуку. Потом поднёс к глазам, рассматривая структуру металла на свету.

– Неплохо. Очень даже неплохо. Столичная сталь, закалённая в горных источниках. Если ковку не запорем, оружие прослужит долго, – он отложил слиток и посмотрел на меня тяжёлым взглядом. – Но есть одна вещь, которую ты должен знать, прежде чем мы начнём.