Униженная жена генерала дракона (СИ) - Юраш Кристина - Страница 37

Я не обернулась.

Я шагнула вперёд.

Прямо к нему.

К Аверилу.

Он стоял у края круга, как страж.

Я бросилась в его объятия — не как принцесса, не как торговка, а как женщина, которая наконец-то свободна.

— Спасибо, — прошептала я, прижавшись лицом к его мундиру. — Спасибо, что привёз меня сюда. Чтобы я поставила точку.

Вот теперь… начинается новая жизнь.

Он не ответил.

Просто обнял крепче.

Как будто хотел сказать: «Ты не одна. И никогда не будешь».

Тут ко мне подошёл король.

Медленно. Без свиты. Без пафоса.

Он остановился в шаге. Посмотрел мне в глаза — не как монарх, а как человек, который слишком много знает… и слишком много молчал.

— У меня для тебя есть подарок, — прошептал он, наклоняясь так, что только я могла услышать. — Я не трону тебя. Никогда. Можешь не бояться. Не все драконы — чудовища. Некоторые умеют держать слово.

Он вздохнул.

Взял мою руку — ту самую, что Вальсар целовал минуту назад — и поцеловал.

Потом прижал к своей щеке — на мгновение.

И отпустил.

— Живи, — сказал он. — Просто… живи.

Мы с генералом вышли на улицу.

Ночь была холодной, чистой, полной звёзд.

Я остановилась на ступенях дворца, вдохнула воздух — свободный, живой, мой — и заплакала.

Не от боли.

От счастья.

Нас ждала карета — простая, без герба, без позолоты. Только чёрное дерево и тёмные занавески.

— Ключ, — сказала я, оборачиваясь к Аверилу. — Верни мне ключ от фургона.

Он усмехнулся — едва заметно, но в глазах — тёплый огонь.

— Я думал, что блины теперь только мои, — сказал он.

— Ха! Ещё чего! У меня огромные планы на эту жизнь! И на эти блины! — рассмеялась я, и смех мой был лёгким, как ветер над рекой. — Но… я обещаю, что твои будут самыми вкусными. Потому что их я приготовлю… с любовью.

Эпилог

Прошло семь лет.

Столица изменилась. Не дворцы, не башни, не площади — а запах стал главным символом столицы Объединённого королевства. Запах ванили, масла, тёплого теста и чего-то неуловимо домашнего, что витал над улицами с раннего утра до позднего вечера.

«Королевские блины» больше не стояли на поляне у гарнизона. Хотя и там открылась своя блинная. Не оставлять же моих голодных солдат без блинчиков и «Принцессы»? Теперь мои блины занимали целый угол на главной площади — в здании с большими окнами, деревянными ставнями и вывеской, вырезанной по заказу лучшим резчиком столицы:

«Блины от Доры. Вкусно, как у мамы».

Заведение стало модным.

Не потому что было дорого — наоборот, цены оставались честными.

А потому что здесь не притворялись.

Здесь не спрашивали, кто ты по крови.

Не судили по мантии или лохмотьям.

Здесь подавали блин с мёдом — и смотрели в глаза.

Сеть расширилась быстро.

Сначала — второй филиал в южном квартале.

Потом — третий, возле Академии Магии. Нет, а что? Должны же куда-то бегать студенты, чтобы перекусить?

А потом… Исмерия.

Там, где магия гуще, чем туман над рекой, а люди с подозрением смотрят на всё, что приходит из королевства, «Блины от Доры» приняли сначала настороженно.

Потом — с любопытством.

А потом — с восторгом.

«Это не еда, — говорили там. — Это заклинание уюта».

А я…

Я теперь жила в роскошном поместье, имела даже свой личный капитал. Довольно приличный. Конечно, по сравнению с деньгами мужа — капля в море, но всё равно я была очень горда тем, что покупаю подарки мужу на свои деньги, а не на его! Мы поженились тихо. Без фанфар. Без королевского благословения.

Только мы двое, жрец и «Герцогиня» с «Баронессой», которые стояли у ворот, будто были почётной стражей и свидетелями.

Через год у нас родился сын.

Мы назвали его Асгарат — в честь древнего слова, что значит «тот, кто несёт свет сквозь тьму».

Вчера ему было три года. Он бегал босиком по саду, смеялся, как колокольчик, и уже знал: мама жарила блины, папа иногда превращался в огромного чёрного дракона, а в конюшне жили две самые умные лошади в королевстве.

Я вела его туда за руку. «Герцогиня» и «Баронесса» уже не возили фургон. Их время прошло. Но они жили в тепле, в чистоте, с сеном самого лучшего качества и с правом гулять по лугу каждый день.

— Вот они, — прошептала я сыну, опускаясь на колени рядом с ним. — Познакомься. Это тёти. Они спасли меня, когда я была совсем одна.

Мальчик смотрел на них большими глазами — серыми, как у отца, но с искоркой, которую я узнавала в себе.

Я положила в его ладошку кусочек сахара.

— Дай им. Но осторожно. Они — редкостные взяточницы. Без сахара — ни шагу.

Он потянулся. «Герцогиня» взяла сахар нежно, почти по-человечески. Сын рассмеялся.

Аверил стоял у двери конюшни, скрестив руки на груди. Он не улыбался — он сиял. Тихо. Внутренне. Как человек, который наконец-то нашёл то, что искал всю жизнь.

Мы были счастливы. Не идеально. Но по-настоящему.

Вальсар женился на Лиле.

Под давлением отца. Под гнётом долга. Под шёпотом двора.

Ребёнка представили как своего.

Никто не осмелился усомниться в подлинности наследница.

Прошли те золотые времена, когда Лила сидела на спине у принцессы. Когда она при всем дворе выставляла ее мебелью. Теперь мебелью была она.

Правда, как плесень, проступила сквозь золото, и Лила навсегда лишилась любви Вальсара. Да и королю она порядком надоела.

Теперь она была тенью в королевских покоях.

Молчала. Кланялась. Улыбалась по приказу.

Народ называл её «Несчастной Принцессой», как будто бы я была счастливой! Вот народ дает! Ну, впрочем, это их право. Они же не знали, что на самом деле творилось за стенами королевского дворца и видели только то, что им показывали.

А Вальсар…

Он смотрел на сына и видел в его глазах не себя, а отца.

И каждый раз, когда мальчик звал его «папа», он отворачивался, будто боялся, что ребёнок увидит в нём то, кем он стал: тем, кто никогда не унаследует трон. Неудачником, который однажды держал свое счастье в руках, а потом наступил ему на горло посреди зала.

А я…

Я беру сына за руку и веду домой.

На кухне уже ждёт тесто.

Я знала, что будет. И предвкушала этот момент.

Аверил сядет за стол, как всегда, и скажет:

— Сегодня — блин-сюрприз?

— Всегда, — улыбнусь я.

Потому что жизнь — это и есть самый вкусный сюрприз.

Особенно если прожить ее с любовью.