Свяжи меня (ЛП) - Коул Бьянка - Страница 20

Его слова подбрасывают меня за край, и я кричу, когда оргазм пронзает меня. Раскаленное добела наслаждение взрывается у меня перед глазами, мое тело содрогается в конвульсиях, когда волна за волной омывает меня. Я смутно слышу бормотание Эрика, его руки гладят мои волосы и спину, нежно возвращая меня на землю.

Когда туман удовольствия рассеивается, реальность стремительно возвращается. Я лежу в постели Эрика Иванова, обнаженная, отмеченная его ртом и руками. Я его пленница, его враг. И все же в этот момент я чувствую себя болезненно, прекрасно живой.

Я все еще парю в облаках, когда чувствую, как он, твердый и мускулистый, прижимается ко мне. Я выгибаю спину, ища большего контакта, постанывая, когда он заполняет меня одним плавным движением. Это слишком много, слишком быстро, и я вскрикиваю, мое тело переполнено.

— Шшш, ты разбудишь весь дом. — Его голос — грубый шепот мне на ухо, его горячее дыхание касается моей кожи. Но он не останавливается; он не может остановиться сейчас. Он начинает двигаться, его бедра двигаются, когда он выходит и толкается обратно, заявляя на меня права в ритме, от которого у меня перехватывает дыхание.

Мне почти невозможно отдышаться, мое тело гудит от оргазма. — Эрик, — стону я. — Пожалуйста, я не могу...

Он не замедляется; вместо этого он протягивает руку между нами, его пальцы находят мой набухший клитор. — Кончи для меня снова, — рычит он. — Дай мне почувствовать, как ты сжимаешь мой член.

Его грубые слова, удовольствие, которое он доставляет… все это слишком. Мои стенки сжимаются вокруг него, и я взрываюсь, крича, когда трещу по швам. Я извиваюсь, мои бедра отрываются от кровати, когда он продолжает толкаться, его пальцы сводят меня с ума.

— Вот и все, детка, — стонет он хриплым голосом. — Кончай на мой член. Ты такая чертовски тугая, моя маленькая грязная шлюшка.

Я чувствую, как краснеет мое лицо. Я тону в ощущениях и кончаю снова, мое возбуждение покрывает его член.

Эрик ругается, его бедра подрагивают, когда он теряет контроль. — Черт, ты заставишь меня кончить, — выдавливает он сквозь зубы. — Возьми это, возьми мой член, ты, грязная Лебедевская шлюха.

Его слова разжигают во мне что-то темное, что-то, что упивается деградацией. Я хочу почувствовать, как он теряет контроль, знать, что я довела его до такого состояния: мужчина, доведенный до безумия, из-за потребности.

Теперь он неровно толкается, стремясь к оргазму. — Тебе нравится, когда я называю тебя шлюхой? — тяжело дышит он. — Тебе нравится, когда тебя связывает и трахает Иванов.

Я отчаянно киваю, мое тело горит. — Да, да, пожалуйста, — умоляю я, мой голос хриплый от желания.

— Скажи это, — требует он резким голосом. — Скажи мне, кто ты.

— Я шлюха. Я твоя шлюха, — кричу я, слова вырываются из моего горла. — Пожалуйста, Эрик, пожалуйста, позволь мне кончить снова.

— Тогда кончай, — ворчит он, входя в меня. — Кончай на мой член, моя прекрасная, блестящая шлюха.

Его команда толкает меня через край, и я разбиваюсь на части, мое тело содрогается в конвульсиях, когда наслаждение опустошает меня. Я чувствую, как Эрик напрягается, его член пульсирует, когда он находит разрядку, его горячее семя наполняет меня. Он стонет мое имя, его тело дрожит, когда он изливается в меня, его пальцы оставляют синяки на моих бедрах, когда он удерживает меня.

Мы оба тяжело дышим, наши сердца колотятся в груди. Эрик протягивает руку, осторожно снимая повязку, и встречается со мной взглядом. — Катарина, — выдыхает он, его голос полон удивления, как будто он видит меня впервые.

Наши взгляды встречаются, между нами возникает невысказанное понимание. В этот момент мы не враги. Мы просто два человека, которые нашли утешение в объятиях друг друга, краткую передышку от холодного, жестокого внешнего мира.

Я таю в сильных руках Эрика, когда он прижимает меня к своей груди. Его пальцы вырисовывают нежные узоры на моей чувствительной коже, успокаивая следы, которые он оставил во время нашей страстной встречи. Его губы касаются моего виска, и этот поцелуй так отличается от тех требовательных поцелуев, которыми мы делились ранее.

— Ты в порядке? — Его голос грохочет в груди там, где покоится моя голова.

— Мгм. — Я потерял способность произносить правильные слова, все еще паря в этом блаженном пространстве между удовольствием и реальностью.

Рука Эрика гладит меня по спине, и он натягивает мягкое одеяло на нас обоих. От этой нежности у меня сжимается сердце. Это не жестокий силовик Иванов, которого все боятся — это просто Эрик, держащий меня, как драгоценность.

Его губы снова находят мой лоб, спускаясь к щеке. — Ты дрожишь.

Да, но не от холода или страха. Каждое прикосновение его кожи к моей посылает маленькие искры по моему телу. Его тепло, исходящее от меня, мужской аромат его кожи — это опьяняет. Моя киска немедленно реагирует. Желание снова пронзает меня, несмотря на то, как основательно он только что заявил на меня свои права.

Дыхание Эрика сбивается, когда я прижимаюсь ближе, ища большего контакта. Его руки сжимаются вокруг меня, защищая, собственнически. Я провожу пальцами по его груди, чувствуя, как учащается его сердцебиение.

— Катарина. — Мое имя — предупреждение и молитва на его устах.

Мне нужно от него больше. Мои губы находят его шею, пробуя соль его кожи. Все его тело напрягается, и я знаю, что он чувствует магнетическое притяжение между нами, которое невозможно отрицать.

Глава 14

Эрик

Я резко просыпаюсь, моя рука инстинктивно тянется к пустому месту рядом со мной. Простыни все еще хранят ее тепло, но Катарины больше нет. Нахлынули воспоминания о прошлой ночи — ее нежная кожа на моей, то, как она поддавалась моим прикосновениям, как идеально она вписывалась в мои объятия, когда мы засыпали.

Я тру лицо руками, пытаясь стряхнуть это... слабость. Это не я. Я никого не подпускаю так близко. Но с того момента, как я увидел ее на том благотворительном вечере, что-то изменилось внутри меня. Она стояла там в том черном платье, сама элегантность и огонь, управляя залом так, словно он принадлежал ей. Мои глаза следили за ней весь вечер, привлеченные легким покачиванием ее бедер, блеском ума в ее глазах, тем, как она привлекала к себе внимание, даже не пытаясь.

Тогда я понял, что мне полный пиздец.

Разумным ходом было бы сохранять дистанцию, сохранять холодный профессиональный вид, на совершенствование которого я потратил годы. Вместо этого я позволил ей проникнуть под мою кожу и преодолеть мою защиту. Теперь она в моей постели, в моей голове, заставляя меня подвергать сомнению все, что, как я думал, я знал.

Мои пальцы впиваются в простыни, на которых она лежала. Сохраняется аромат жасмина и чего-то, присущего только ей. Я вдыхаю это, ненавидя то, как сильно я жажду этого — как сильно я жажду ее.

Она была моей с того первого мгновения, знал кто-то из нас или нет. Невозможно остановить эту неизбежную спираль, затягивающую нас обоих все глубже. Воин во мне протестует против такой потери контроля, но впервые в жизни я не уверен, что хочу бороться с этим.

Черт. Черт. Черт.

Мое сердце колотится о ребра, когда реальность обрушивается на меня. Ее не должно быть в этом крыле. Помещения охраны расположены слишком близко к периметру, и в системе безопасности слишком много слепых зон. Я вскакиваю с кровати, натягиваю штаны и хватаюсь за пистолет.

— Виктор! — Рявкаю я в свой коммуникатор. — Доложи статус.

Треск статического электричества. Ответа нет.

Кровь стучит у меня в ушах, пока я несусь по коридорам, проверяя каждую комнату. Спортзал пуст. Кухня пуста. Черт. Ее нет внутри.

Утренний воздух касается моей обнаженной груди, когда я вырываюсь наружу, осматривая линию деревьев. Следы на влажной от росы траве ведут к лесу. Я следую за ними, напрягая мышцы, готовый ко всему.

Кроме того, что я найду.

Вот она, сидит на поваленном бревне, подтянув колени к груди, и наблюдает, как восход солнца пробивается сквозь листву. Ее темные волосы свободно спадают по спине, моя футболка свисает с одного плеча.