Преследуй меня (ЛП) - Коул Бьянка - Страница 21

Он улыбается редкой, искренней улыбкой, которая преображает все его лицо. — Позволь мне увести тебя, хотя бы ненадолго. — Его большой палец касается моей нижней губы. — Но сначала нам нужно придумать стоп-слово. Если ситуация станет слишком напряженной, просто скажи «солнышко», и я немедленно остановлюсь.

Серьезность в его глазах успокаивает меня. Несмотря на его властный характер, он остается внимательным к моим потребностям и границам. — Солнышко, — я повторяю это слово, зная, что маловероятно, что я его использую. — Поняла.

Его руки перемещаются к пуговицам моего платья, медленно обнажая мою кожу под его голодным взглядом. — Я хочу отметить каждый дюйм этого безупречного тела. Сделаю тебя моей во всех отношениях.

Воздух дрожит от предвкушения, когда он обнажает мои груди, обхватывая их своими большими руками. У меня перехватывает дыхание от этого ощущения, и мое тело наклоняется навстречу его прикосновениям.

Николай хихикает, звук теплый и интимный. — Нетерпеливая, не правда, малышка? Он наклоняет голову, его язык кружит вокруг соска, посылая по мне искры удовольствия. — Давай посмотрим, сколько раз я смогу заставить тебя кончить, прежде чем ты начнешь умолять о моем члене.

Его слова посылают вспышку желания прямо между моих ног, и я задыхаюсь, когда он продолжает свою чувственную пытку, его руки и рот доводят меня до грани безумия.

Глава 15

НИКОЛАЙ

София стоит передо мной обнаженная, ее тело — холст, на котором я только начал рисовать.

— Повернись, — я позволяю своим словам ласкать ее ухо, нежным, но не терпящим возражений голосом.

Она повинуется, ее роскошное тело поворачивается лицом к стене, давая мне возможность увидеть ее стройную фигуру и линии спины. Я придвигаюсь ближе, мое дыхание шевелит ее волосы, когда я связываю ее запястья вместе, шелковая веревка резко контрастирует с ее кремовой кожей.

Это восхитительное зрелище — моя малышка сдержанная, ранимая, моя. Я хочу заклеймить ее, и я сделаю это, но в мои планы на сегодняшний вечер входит другое нанесение метки.

Встав у нее за спиной, я вставляю распорную планку между ее лодыжек, регулируя манжеты на каждом конце, чтобы ее ноги оставались широко расставленными. Теперь она полностью беззащитна, полностью в моей власти.

— Не двигайся, — шепчу я, касаясь губами изгиба ее уха. — Я хочу посмотреть на тебя вот так на мгновение.

У нее перехватывает дыхание, когда я смотрю на нее, связанную и уязвимую. Я провожу руками по ее бедрам и наклоняюсь, мой рот нависает над ее плечом. — Ты такая красивая в таком виде. Такая совершенная.

Ее голова опускается мне на плечо, обнажая длинную, изящную шею. Я оставляю там нежный поцелуй, обещающий нечто большее. Медленно я начинаю исследовать ее тело руками, рисуя карту каждого изгиба в своем сознании, запоминая каждый дюйм ее тела.

— Николай, — выдыхает она, в ее голосе смешаны удовольствие и потребность.

Я улыбаюсь, прижимаясь губами к ее коже, мои руки продолжают свое медленное путешествие. — Тебе нравится быть связанной для меня? Быть в моей власти?

— Да, — шепчет она, слегка выгибаясь, ища большего контакта.

— Хорошо, — бормочу я, мои губы опускаются ниже, чтобы пососать пульсирующую точку на ее шее. — Потому что это только начало.

Я делаю паузу, позволяя моим словам осесть, позволяя ее предвкушению нарастать. Затем, медленным, обдуманным движением, я просовываю одну руку ей между ног, мои пальцы ищут ее клитор.

— О... — Она ахает, когда мои пальцы находят свою цель, кружат, дразня.

— Тебе не нужно сдерживаться. Дай мне услышать, насколько тебе это нравится.

Я позволяю ей повернуться ко мне лицом, ее пальцы обводят рисунки, украшающие мое тело, темный пейзаж с замысловатыми узорами и скрытыми смыслами. Я подхожу ближе, давая ей еще лучший обзор, и слегка напрягаю мышцы, наслаждаясь тем, как она пожирает меня взглядом.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — Я поддразниваю, в моем тоне слышится удовлетворение.

— Да, — выдыхает она, ее глаза свободно блуждают, оценивая очертания моего пресса, мускулистые линии груди и бегущие по ним чернила.

Медленным, обдуманным движением я наблюдаю, как ее пальцы находят остатки моих чернил, темные узоры, которые извиваются на моих бедрах.

Мой член стоит крепко и свободно, толстый и готовый. Глаза Софии поднимаются, чтобы встретиться с моими, в их зелено-золотых глубинах читается смесь потребности и удовольствия.

Я придвигаюсь ближе, моя твердая длина прижимается к ее связанному телу. — Ну, малышка, — рычу я. — Папочке пора поиграть.

Я смотрю в ее глаза, ловя проблеск страха и жар желания. Она обнажена передо мной, уязвима так, что обычно срабатывает ее защита — и все же я вижу желание, горящее в ее глазах, чувствую это в каждом дрожащем вздохе.

Осторожно я укладываю ее на спину, ее ноги подняты и раздвинуты, ее блестящая пизда выставлена напоказ. Теперь она открыта для меня, и я должен заявить о своих правах.

Я беру с прикроватной тумбочки стек — игрушку, которую я изготовил специально для этого момента. Он сделан из гладкой, эластичной кожи, с тиснением “Папочка” на одной стороне.

— Тебе нравится это? — Спрашиваю я, проводя пальцами по мягкой коже. — Ты хочешь, чтобы папочка использовал это на тебе?

Она сглатывает, не сводя глаз с стека. — Да, — шепчет она.

Я встаю перед ней с стеком в руке. Уверенными движениями я опускаю его на заднюю поверхность ее бедер, кожа ласкает ее кожу при соприкосновении.

Всхлип срывается с прелестных губ Софии. Я повторяю движение, в нежном ритме, стек оставляет красный отпечаток на ее плоти.

— У тебя все так хорошо получается, — бормочу я, мое дыхание обжигает ее ухо. — Папочка здесь, чтобы удовлетворить твои потребности.

Я слегка меняю прицел, целясь в чувствительную кожу внутренней поверхности ее бедер.

— О Боже, — хнычет она.

Я приостанавливаю свои действия, позволяя стеку прижаться к ее разгоряченной плоти. — Бог не может помочь тебе, малышка. — Мой голос становится ниже, мрачнее. — Только папочка может удовлетворить тебя.

Я провожу стеком по внутренней стороне ее бедра, наблюдая, как она извивается. — Скажи это. Кто единственный, кто может тебе помочь?

У нее перехватывает дыхание. — Ты... только ты, папочка.

— И не забывай об этом. Любая крупица удовольствия, которую ты испытываешь с этого момента, исходит исключительно от меня, ты понимаешь?

Мои пальцы скользят вверх по ее бедру, дразня. — А теперь я хочу, чтобы на этой красивой попке было нанесено мое клеймо.

Ее дыхание учащается, когда я поднимаю ее лодыжки выше, чтобы ее задница была более доступной. Я вижу, как в ней нарастает удовольствие, страх тает, оставляя только грубую, первобытную потребность.

Я сосредотачиваюсь на внешнем изгибе ее задницы, буквы вдавливаются в ее плоть с каждым ударом стека. Медленно, намеренно, я произношу это слово по буквам, кожа соприкасается с ее кожей в ритмичном танце.

— П… А… П… О… Ч… К… А…, — бормочу я, подчеркивая каждую букву взмахом стека.

Ее тело содрогается от удара, кожа впивается в кожу. Теперь ее плоть отмечена моим титулом, собственностью за пределами физического.

Я позволяю стеку упасть в сторону, мои руки двигаются, чтобы погладить следы, которые я оставил. — Идеально, — выдыхаю я, мой голос хриплый от желания. — Ты так подходишь папочке.

Ее кожа раскраснелась, на ней виден отпечаток стека, мое владение открыто для всех. Но я жадный; я хочу большего. Я хочу, чтобы мой след на ней стал глубже, отпечатавшись не только на ее коже, но и в ее душе.

Я хочу, чтобы она из кожи вон лезла от желания, точно так же, как она довела меня до грани безумия самим своим существованием. Вибратор, который я беру с прикроватной тумбочки, будет моим инструментом, чтобы подтолкнуть ее к краю. Я включаю его, мягкое жужжание наполняет комнату, и наблюдаю, как ее глаза расширяются, когда первая вибрация достигает ее клитора.