Имя моё - любовь (СИ) - Брай Марьяна - Страница 26

— А называть детей нежитью тебя саму-то не коробит? — поинтересовалась я. Люди вокруг молча слушали. Кто-то косился на нас, видимо, желая посмотреть на ту, кто осмелился отвечать так мегере Севии.

— Пошла, — Севия отодвинула мою миску и уставилась так, словно вот-вот хотела ударить.

— И пойду! — я встала и направилась к конюшням, соображая, что Нита была права, а я развесила уши, доверившись незнакомому мужику.

Вечером, улегшись подремать, я прогоняла в голове все возможные варианты побега, но не приходила ни к чему. Ните говорить правду пока не собиралась. Но девушку тоже надо было спасать. Больнее всего было бы попрощаться с Торри, Луизой и Алифом. Но, как говорится, сначала спаси себя, а потом уже думай о других. Они выросли в таких условиях, и это их дом. А у меня был когда-то небольшой…

— Черт! — я чуть не закричала, когда вспомнила о том домике, где Фаба хранила мое добро. Тот самый домик, когда-то принадлежавший Либи и ее мужу. Но Фаба… снова увидеть эту семейку? Я чуть не завыла от горького осознания ситуации.

На этом мои мечты, наверное, закончились бы, если б не тот самый старичок, поймавший меня в санях, на которых я бежала из дома с «налоговиками».

— Ну вот, даже щеки появились, — голос его сначала напугал меня, а потом так порадовал, что я чуть не бросилась его обнимать. Это он проводил меня тогда к Ильзе и, по разговору, хорошо ее знал.

— Да вот. Пригодилась я тут. Да и отъелась как раз. Все благодаря вам, — я улыбалась во весь рот.

— А дома-то тебя, поди, ждут! Кто ребятенка-то кормит? — он свел брови.

— Сестра кормит, — придумала я на ходу, — а сейчас лорд заплатил и могу домой ехать. Вот, думаю, хоть немного бы на чем доехать, — я не знала ни направления, ни фамилии семьи. Если она, конечно, у нас была.

— Ты одна? — спросил мужчина, осматривая меня. Видимо, ему и правда нравился мой нынешний образ куда больше, нежели при первой встрече.

— Нет. Еще одна девушка есть. Вот… собираемся завтра выходить…

— А ты вроде из-за горы приехала тогда со сборщиками? — он свел брови и внимательно посмотрел мне в глаза. Я так вылупила свои и закивала головой, чтобы изобразить радость, что он засмеялся.

— Да, из-за горы, все верно!

— Утром если до рассвета подойдете, то я вас захвачу. Скарба-то ведь у вас нет никакого?

— Пара мешков на двоих, — стараясь говорить как можно спокойнее, ответила я.

— Ну, тогда вон туда приходите. К новой конюшне. Скажите, что к конюху Борту! — он указал куда-то в конец двора.

Я не знала, провидение это или наоборот, очень плохое стечение обстоятельств, но тут либо пан, либо пропал. Только вот я не принадлежу этому замку и уйти могу, когда захочу. Но без младенцев, тем более троих. А с Нитой и вовсе четверых!

Если рано утром, пока все завтракают, мы сможем выйти, то как пронести четверых детей в двух мешках, да еще и так, чтобы старик нас ни в чем не заподозрил… или удача, или чудо нам должны были помочь

Глава 22

Эту новость об открывшейся возможности побега я рассказала Ните поздно ночью. Она сначала сидела, зажав открытый рот ладонью и выпучив глаза, потом осмотрелась.

— Тебе одного надо выбрать, Либи. Иначе… у нас и так шансов очень мало, даже с двумя, а тут целых четыре, — она смотрела на меня понимающе и даже опускала глаза, чтобы не смотреть в мои. Но я видела, что она загорелась этим шансом, и ее пугает возможность проиграть, лишиться единственного шанса унести дочь.

— Нет. Они все мне уже как родные, Нита. Поэтому нужно постараться. Буди всех четверых сейчас и не давай спать. Не перекармливай. А под утро мы их плотно накормим, и они заснут как милые! — предложила я.

— Хорошо. Тогда нам придется нести по двое в каждом мешке…

— Да, в мешок мы засунем по корзине. Надеюсь, в дороге их будет укачивать. Сойдем с телеги, как только замок скроется из виду. Можно и раньше, — добавила я.

Теперь хоть как-то этот наш план обрисовался, и стало не так страшно. Мы решили не спать, собирая спрятанные Нитой по углам крупы, сухари и даже небольшой горшочек смальца, чтобы ухаживать за младенцами в пути. Я нашла возле камина огниво, а в комнате, где мы мылись, пару кусков мыла и нож. В дороге всё хлеб.

Нита не спросила, куда мы направляемся. Ей было все равно. В отличие от меня. Я не собиралась тащить детей в лес. У меня есть дом. И если страх перед лордом срабатывал на челяди, мои родственнички тоже должны были внять словам.

Когда все было собрано, а запасливая Нита накрутила под юбку пеленок, мы накормили уставших уже от нашего тормошения детей, туго запеленали, чтобы они не будили друг друга, и, будто символы «инь-янь» уложили их в корзины и в мешки. С видом, что там грязное белье, тихо выдвинулись к выходу. Единственный охранник дремал. Нита сухо брякнула, мол, надо вывесить белье. И он отомкнул двери.

Пахнуло туманом, травами, напоенными ночной прохладой. Когда я услышала звон сбруи и фырканье лошадей, сердце мое затрепетало как птичка. Мешки за нашими спинами стали вдруг бесценными: дороже любых богатств, дороже любой снеди и одежды стали для меня дети. Я искала и не находила в себе ответов: откуда эта огромная слепая любовь к тем, кого не носила под сердцем, кого не ждала девять месяцев, не рожала в муках.

— Хорошо, что пришли, а то я уж трогаюсь. Далеко вывезти не смогу. Только до поворота, — прокричал нам Борт, и я оглянулась. И даже будто втянула голову, чтобы, упаси Бог, никто не понял, что его слова обращены к нам.

— Сколько сможешь, Борт, — стараясь вести себя как можно спокойнее, ответила я.

Мы уселись, поставив мешки между ног. Завязь сверху приходилось держать поднятой, чтобы не упала детям на лица. И от каждого вскрика конюха казалось, вот-вот кто-то из них да проснется и заплачет, увидев перед собой тряпку, а не привычные своды зала.

Когда мы миновали ворота, я немного расслабилась. Нита же была натянута как струна. Казалось, она готова в любой момент соскочить с телеги и броситься через поле со своей бесценной ношей.

Я намеренно не отвечала на вопросы Борта, прикрыв глаза, будто дремлю, чтобы он не продолжал свой бубнеж, но это не помогало. Поняв, что мы не намерены вести беседу, старик бормотал о чем-то сам с собой. И только минут за десять до момента, когда он нас ссадил, там, где река делает поворот, я поняла, что он говорит о лорде:

— Пару месяцев не будет лорда теперь. Говорят, от короля был гонец. Лорд даже карету не заложил, умчался верхом еще затемно…

— Дела, значит, — ответила я, чтобы хоть что-то еще узнать от болтливого возницы.

— Поговаривали, что король всех у него забирает. Всех, кто может уже верхом сидеть. Вроде и воевать не с кем, а забирает…

— Лорд, значит, еще богаче станет, — подкинула я «дровишек» в огонь его рассказа.

— Стать-то станет, только ведь ребята еще малы для службы. Король свою армию сейчас из кого попало не собирает. У себя держит только верных! До того как мы в этот замок уехали, сразу после войны, лорд передал ему двести человек. Все верхом, одеты, обуты, как воины. Все при оружии. Наши кузнецы славны этим делом, — конюх вскинул подбородок, показывая гордость и сопричастность к делу лорда.

— Ну, значит, здесь мы и сойдем. У реки. Сейчас пока прохлада, хорошо идти. После обеда на месте и будем, — прервала нашу беседу Нита. Я поняла по ее взгляду, что что-то не так. Да и говорила она нарочито громко, покашливала, будто в горле першит. Видимо, один из малышей начал ворочаться, а то и проснулся.

— Дак… рано еще. Вон до поворота того доедем, а там вы к горе, а я левее поеду, мне в деревню надо, — старик и не думал останавливаться.

— Надо мне к реке, не понять тебе, мужик, — Нита аккуратно скинула ноги и будто уже примерялась, чтобы спрыгнуть.

— Аа-а, коли по женским каким делам, то и подожду-у, — понял он ее намеки и тормознул. Она будто этого и ждала, соскочила и помчалась к речке, к кустам. Я решила немного прикрыть ее отход: