Имя моё - любовь (СИ) - Брай Марьяна - Страница 16

— Да, эта свистулька играет так, что дети перестают плакать. От других они смеются, но их я делаю тем, кто уже ходит, — его белокожее лицо сплошь покрылось пятнами смущения и стало алым. Он и без этого был красным как рак: загар явно не собирался ложиться на его кожу, как на остальных, уже сильно потемневших лицах ребят. Ему солнце было просто противопоказано.

— Ты молодец. А как ты знаешь, какая из них для чего? — я аккуратно дунула в клюв и поразилась звуку, вышедшему из хорошо ошлифованной деревяшки. Он был похож и на дудочку, и на скрипку: не резкий, а нежный, какой-то совершенно сказочный.

— Так меня научил один старик в Несбори, — Алиф присел рядом со мной на землю и посмотрел в лицо малыша, спящего на моих руках. И моментально погрустнел.

— Они обижают тебя? — прямо спросила я, мотнув головой в сторону толпы, уже заметившей его.

— Не-ет, — он встрепенулся и улыбнулся, но потом снова сник. — Но в Несбори все было лучше. Да и людей было меньше. Да и Михаль… он наш…

— Управляющий. Я знаю. Торри рассказывала, — перебила его я. — Если ты не хочешь заниматься тем же, что и все, можно попробовать с кем-то поговорить. Ты умеешь делать такую красоту!

— У нас есть старшие, которые занимаются с нами. Я попросил разрешения пройти сюда, чтобы передать птичку. Я недавно слышал, как они плачут, когда вы к ним не подходите, — Алиф встал и, смущенно улыбнувшись, направился назад.

— Не думай, что мы их не любим, Алиф. Иногда они плачут просто потому, что устали или им неудобно. Все они получают нашу любовь и тепло.

— Не все. Раньше они плакали постоянно. Самые маленькие. Еще там… и к ним не позволяли подходить. А мы с Луизой пробирались в замок и качали их на руках. Нянька спала до рассвета, а мы качали то одного, то другого.

— Видишь, значит, все стало намного лучше. Нас много, и они постоянно сыты, даже ночью. Никто не позволяет им плакать долго, — ответила я уже громче, потому что Алиф уже дошел до границы, куда пускали нас, и мог не услышать. А я видела, что для него это почему-то важно.

— Кто это? — Нита удивилась нашей беседе так, словно я разговаривала с козой.

— Алиф. Смотри, что он принес! — я подала ей птичку. — Аккуратно дуй сюда, — я указала на отверстие и изобразила губами, как нужно дуть.

Нита попробовала, и глаза ее расширились.

— Я слышала о таких, но никогда не видела! — сказала подруга и принялась дуть то сильнее, то тише. Потом попробовала дуть короткими прерывистыми выдохами, но звук не становился резким.

— Он сказал, что от этой музыки малыши перестают плакать. А для более старших есть другие. Услышав которые они смеются.

— Не может быть, — выдохнула Нита, словно я сообщила о чем-то сверхъестественном. — В ней колдовство? — Нита, широко раскрыв глаза, швырнула птичку на поляну.

— Ты что, дура? — я не стерпела и потянулась за игрушкой. Хотела более-менее просветить ее, но поняла, что впадаю в ступор от этой новой информации.

Значит, здесь именно то самое средневековье, о котором я слышала. Охота на ведьм, умирающие от отсутствия лекарств королевы, лорды, покупающие детей не пойми для каких целей. И стало тоскливо от этой безысходности. Нита что-то еще говорила, а я смотрела в одну точку и размышляла.

Простая дудочка может быть воспринята как орудие ведьм. Значит, слова Алифа могут просто навредить ему. Но он не похож на глупого паренька. На доброго и чувствительного, ранимого и честного — да, но не на глупого. Я надеялась, что он понимает, как рискует, рассказывая всем налево и направо о чудо-птичке, благодаря которой дети перестают плакать.

Торри умом не блещет, а вот Луиза — проныра. И мне хотелось думать, что она донесла уже эту опасность до своего друга. Ну, или сделает это.

Но Торри и Луиза не вышли сегодня. Вместо них были другие девушки. Не вышли они и на следующий день. Мне стало не по себе.

Вечером в замке я нашла Севию и спросила, где живут дети постарше. Севия сначала уставилась на меня, как на сумасшедшую, а потом рявкнула что-то невразумительное. Означало это: не мое дело. Но я не остановилась на этом и настаивала на ответе. Севия удивилась моему напору, но ответа я все равно не получила.

— У меня срочное дело к одной из девушек. Ее зовут Луиза. Севия, какое право ты имеешь запрещать мне? Если что-то плохое случится из-за тебя, я найду управу! — уже на высоких тонах заявила я и заметила, что остальные девушки смотрят на нас во все глаза.

— Леди Ильза будет недовольна тобой, Либи, — сквозь сжатые губы сообщила мне наша «старшая».

— Хорошо, давай ускорим это. Проводи меня к леди Ильзе, — я стояла на своем и сворачивать со своего пути не собиралась.

— Еще чего, — усмехнулась Севия и, отвернувшись, пошла в направлении спален.

Девушки зашушукались, но я заметила, что им понравилось мое настроение. Они даже стали мне улыбаться. Это могло означать как уважение, так и соболезнование. Думать об этом я не хотела.

Не знаю, соскучилась ли я по девочкам, хотела поговорить об Алифе или переживала за всех троих. Но страх за свое будущее куда-то улетучился. Эти дурацкие правила, похожие на муштру, долго меня мучили, и сейчас, видимо, наступил край.

— По коридору надо идти в сторону зала, где мы обедаем, а потом сквозь зал. И прямо будет дверь. Там снова коридор, а в конце него дверь. Ты поймёшь по звукам. Там дети до поздней ночи галдят, — проходя мимо, прошептала мне одна из девушек, имя которой я даже не могла выговорить. То ли Мариати, то ли Марлити. Круглолицая, замкнутая, она никогда не вела бесед, не выпячивала себя. Тише воды, ниже травы — это было о ней.

— Спасибо, — прошептала я в ответ и занялась обыденными делами. Идти в сторону столовой я решила после того, как меня оставят дежурной. Нита уже ушла спать, и надеяться приходилось только на то, что напарницу быстро срубит сон.

Девушка, дежурящая со мной, и правда очень быстро засопела на жесткой кушетке. Я даже накрыла ее шалью, чтобы не проснулась и не стала искать, чем укрыться. Дети, по моим расчётам, должны были спать еще не меньше часа.

Тихо вышла в коридор, никого не встретив, прокралась до зала столовой. Нашла дверь и поспешила по длинному коридору, который в центре имел три лестницы вниз. Арки с выдающимися краями по обеим сторонам можно было легко принять за очередную дверь, и они путали. Я не могла понять, зачем они здесь. Мозг предлагал варианты: для создания более сильного сопротивления, ведь выше еще пара этажей. Или для того, чтобы в них можно было спрятаться, когда враг проходит по коридору? А может для того, чтобы можно было «отлить» не на дороге?

После этих раздумий пошла я еще медленнее, потому что воображение начинало рисовать два последних варианта. Я то и дело резко оборачивалась со свечой, чтобы не напороться на «затаившегося вражину» или малоприятную лужицу.

— Да кому ты тут нужна? — только прошептала я и услышала сзади, скорее всего в столовой, уверенные быстрые шаги.

Вернувшись на шаг назад, я вжалась в одну из таких арок и даже присела. Люди, когда идут вперед, не часто светят под ноги. А если луч света упадет на уровне их груди, где и носят обычно свечу, то мое лицо и светлые волосы на фоне стены можно заметить.

Углубление было сантиметров тридцать-сорок, но я прекрасно уместилась, присев и боком прижавшись к холодной влажной стене. Снова подумала про лужицы и, чертыхнувшись, задула свечу. И только потом подумала, что зажечь мне ее будет попросту нечем.

Глава 14

Мимо меня с ярко горящим факелом уверенно прошел мужчина. Я даже головы не подняла, пытаясь как можно ниже наклониться к коленям. Он протопал по коридору и вошел в одну из дверей. Отдышавшись и уняв сердцебиение, встала и поторопилась дальше, надеясь хоть примерно рассчитать то место, куда он вошел, чтобы не последовать за ним.

Было тихо. Никто не разговаривал за двумя тяжелыми деревянными дверями, расположенными друг напротив друга. Он вошел в правую. На ощупь найдя притвор двери слева, припала к нему ухом. Была там какая-то возня, но не было голосов.