Графиня де Монферан (СИ) - Ром Полина - Страница 19

Дождавшись, пока муж покинет спальню, Николь поплакала в подушку, чувствуя себя грязной и использованной. По сути, эта брачная ночь была чистым актом изнасилования.

Утром болело все тело и ходить было тяжело – тряслись ноги. Поэтому позавтракав, Николь предпочла снова лечь. Однако отдыхать долго ей не позволили. В дверь постучал лакей и сообщил, что господин граф ждёт супругу в кабинете. Пришлось быстро подниматься, натягивать платье и терпеливо ждать, пока горничная на скорую руку сооружает ей причёску, закалывая тяжёлые пряди шпильками с роскошными жемчужинами.

Шкатулку с украшениями принесла утром Сюзанна, как подарок от мужа, но рассматривать безделушки у Николь не было никакого желания. Сейчас же она с удивлением заметила, что эта шкатулка буквально набита дорогими вещами: несколько отделений с жемчужными шпильками, разложенными в отдельные ячейки по цвету бусин. Трехрядное колье- чокер, пара ожерелий, десятка полтора перстней, где жемчуг сочетался с крупными и дорогими камнями, несколько пар серёжек и целая дюжин парных браслетов, а также броши, которые можно было носить как кулоны и несколько массивных цепей.

Эта шкатулка размерами больше напоминала сундук средних размеров, но большая часть драгоценных украшений была свалена небрежной кучей и выглядела так, словно граф зачерпнул хлама из мешка и , не глядя, сыпанул в шкатулку.

-- Госпожа, я сложу всё, как положено? -- осторожно спросила горничная.

-- Как хочешь, Сюзанна...

Николь смотрела на груду драгоценностей, поблескивающих под солнечными лучами и на глаза невольно набегали слезы. На кой черт ей все эти побрякушки, если ее муж такой… козёл? Впрочем, выбора у неё не было и, как только была заколота последняя шпилька, она вышла из комнаты к ожидавшему лакею.

*** Сегодня муж сидел за письменным столом и вёл себя так, как будто разговаривал не с женой, а со служанкой. Не было ни вопросов о самочувствии, ни каких-то добрых слов, зато было удивившее Николь требование: -- Покажи, как ты делаешь реверанс.

-- Что?

Граф недовольно поморщился и требовательно повторил:

-- Реверанс! Мне нужно знать, не опозоришь ли ты меня во время представления королю.

Николь неуклюже поклонилась: про реверансы она знала только из книг и фильмов и самой ей до сих пор не приходилось исполнять такие номера.

Граф недовольно поморщился, побарабанил пальцами по столу так, что в солнечных лучах ярко блеснули каменья на пальцах, и недовольно буркнул: -- Я так и думал… Завтра с утра к тебе придёт учительница. Надеюсь, ты будешь заниматься со всем старанием. И еще… – он с ног до головы оглядел Николь, нервно теребящую в пальцах тонкий батистовый платочек, брезгливо поморщился и сообщил: – Ты выглядишь… – он снова сморщился, как будто закусил лимон – я найму тебе компаньонку, которая обучит тебя манерам. Ступай.

Николь вышла из комнаты, с трудом сдерживая слезы и, постаравшись сделать это незаметно, промокнула платочном испарину на лбу.

«Какой… какая скотина надменная! Неужели теперь так и придётся жить?!» Она вернулась в комнату, чувствуя себя растерянной и полностью деморализованной, совершенно не представляя, как все это перенести. Не понимая, что сейчас нужно делать: можно лечь и отдохнуть после вчерашнего или же есть какие-то обязательные действия на остаток дня.

Немного поколебавшись Николь заговорила с камеристкой: -- Сюзанна, а граф… он всегда такой? – и сообразив, что вопрос задан не очень корректно, Николь добавила: – Всегда такой строгий?

Служанка кинула на госпожу быстрый взгляд и тут же, снова опустив взгляд в пол, тихонько подтвердила: -- Всегда, ваше сиятельство. Господин граф любит, чтобы все было так, как он желает, – и уже совсем тихо закончила: – Лучше ему не возражать.

‍От этой последней фразы, сказанной на грани слышимости, у Николь мурашки пробежали по коже. Больше всего сейчас ей хотелось вернуться в замок баронессы де Божель, в свою неуютную облезлую комнату к Клементине, Еве и Абелю, и даже – к мачехе. На фоне графа баронесса де Божель казалась ангелом небесным.

Кроме того, Николь прекрасно понимала, что не осмелится обратится к мужу с просьбой помочь мачехе и сестре -- мужа она откровенно боялась.

*** На следующий день через час после завтрака прибыла бедно одетая женщина лет сорока, в скромном потертом платье, почти без украшений, но державшая себя достаточно уверенно. Она небрежным жестом руки отпустила лакея, который её привёл, поклонилась Николь и сообщила: -- Меня зовут мадам де Мерсе. Господин граф нанял меня обучать вас, ваша светлость. Встаньте!

Растерянная Николь поднялась, а дама продолжала командовать: -- Пройдите вперед, ваше сиятельство… Поворот… Сделайте книксен… А теперь – сделайте реверанс… Все это время учительница стояла недалеко от входа в комнату. Найдя глазами застывшую в углу Сюзанну она требовательно приказала: -- Стул!

Удобно устроившись и тщательно расположив складки широкой юбки в необходимом ей порядке мадам де Мерсе объявила графине: -- Все не так плохо, как я думала. У вас, ваше сиятельство, молодое и гибкое тело. Но все же занятия вам необходимы.

После этого началась самая настоящая муштра. Мадам подробно объясняла, что именно не так делает Николь и заставляла её повторять одно и то же действие десятки раз. Она не была злой, не пыталась как-то унизить или задеть графиню, но оказалась очень требовательной и дотошной, не желая спускать ученице ни один огрех. Занятия продолжались больше часа и когда у Николь уже ноги гудели от усталости мадам де Мерсе встала, поклонилась и сообщила: -- Я вернусь завтра, ваше сиятельство, в это же время, а сейчас – позвольте мне откланяться, – она поклонилась ещё раз и ушла.

Поражённая Николь немедленно плюхнулась на стул, устало подумав: «Потрясающее самообладание! Интересно, с графом она себя ведёт так?» Долго отдыхать Николь не пришлось. Лакей доложил: -- Госпожа Жюли де Тремон, ваша компаньонка, ваше сиятельство.

Женщине было лет тридцать семь, она находилась на той тонкой грани, когда молодая женщина начинает превращаться в почтенную даму. Этот переход все воспринимают по-разному: кто-то смиряется с возрастными изменениями, с достоинством принимая шрамы, нанесённые временем, а кто-то безудержно молодится, иногда переходя границу хорошего вкуса.

Мадам Жюли де Тремон была из первых. Ее тёмные волосы уже припылило изрядное количество седины, лицо было слегка припудрено, на щеке – одна аккуратная мушка. Она не пыталась спрятать свой возраст накладными буклями или избытком косметики. Её платье из светло серого шелка выглядело одновременно элегантно и достаточно скромно. Держала она себя строго и как-то очень быстро дала понять Николь, кто в их паре является старшей: -- Госпожа графиня, ваш муж нанял меня для того, чтобы я познакомила вас с придворной жизнью и обучила нормам этикета. Вскоре состоится ваше представление его королевскому величеству, и у нас с вами не так много времени. Начнём с вашего гардероба… -- секундная пауза. -- Как зовут вашу камеристку, ваша сиятельство?

-- Сюзанна, госпожа де Тремон.

-- Вы можете обращаться ко мне -- мадам Жюли, -- сообщила компаньонка и строго добавила -- Сюзанна, помогите мне осмотреть гардероб её сиятельства.

Осмотрев одежду графини: одно из двух платьев, которые привёз в баронство месье Шерпиньер, и два роскошных туалета, которые уже висели там к моменту приезда Николь, госпожа де Тремон нахмурилась, недовольно качнула головой и сообщила: -- Я вынуждена буду поговорит с господином графом.

Глава 20

Кто его знает, что именно высказала графу госпожа де Тремон, но со следующего дня у Николь появилось расписание, которому компаньонка заставляла неукоснительно следовать. Все время бодрствования графини было расписано буквально по минутам. Львиную долю дня отнимали портнихи. Было их две, и каждая приходила со своим штатом работниц и помощников.

Белошвейка мадам Трик, которая из тончайшего батиста и нежных кружев шила потрясающей красоты нижнее белье, при очередном визите, нервно оглянувшись на ожидающую в углу мадам Жюли, тихонько сообщила: – Госпожа графиня, у меня есть давний друг, месье Филомен… Он один из лучших вязальщиков чулок во Франкии! Его чулки покупала сама Мария де Рителье. Так вот, госпожа графиня, несколько месяцев назад он приобрёл удивительную машину*, которая вяжет чулки такой тонкости, какую раньше и представить себе было невозможно! Не желаете ли вы, ваше сиятельство, приобрести такие?