Харза из рода куниц (СИ) - Гвор Виктор - Страница 59

— Мамин.

Немного посидела, невидящими глазами глядя на колье. Дрожащими руками начала перебирать перстни.

— Вот. Это тоже её. А этот папин. Они пропали восемь лет назад…

— Самохват не пять лет по лесам шлялся, — вздохнул Тимофей. — Пять лет за ним гонялись жандармы. Он и сам точно не помнил, когда впервые вышел на большую дорогу.

— Что ж так подставился по-глупому? — спросил Лось.

Харза усмехнулся:

— Всеядный был. Простолюдинов запугивал и шантажировал. Со слабыми родами мог так же себя вести, а мог и налёт со штурмом устроить. А знатных, в основном, по наводке брал. Из засады. А нас недооценил. Мы же мелкие, глава декаду, как сменился. Мальчишка. Решил, что пугнуть достаточно. Вот и вляпался.

Он говорил только для того, чтобы дать девушке время прийти в себя. Хотелось обнять, погладить по голове, дать порыдать на груди… Но не стоит.

Лось, похоже, задавал вопросы с той же целью.

— Тут, — Надя кивнула на коробку, — много вещей из каталога.

Внешне уже успокоилась. Только пальцы чуть-чуть подрагивали.

— Что за «каталог»? — Тимофей насторожился. Даже чуть повернул голову и будто принюхался, напомнив Наде своего тёзку. Один в один, зверь, почуявший добычу!

— Князья, бояре, да и просто богатые дворяне, часто заказывают уникальные украшения, — объяснила девушка дрожащим голосом. — Вот, как мамин сквалаж. Или вот эта диадема, — она подняла украшенный крупными изумрудами обруч из зеленоватого золота. — Здесь даже оправа очень дорогая из-за природного электрума[2]. Но такие вещи хочется как-то дополнительно защитить, они же не в сокровищницах хранятся. Мама без этого колье из дома не выходила.

— Магией защищают, — пожал плечами Лось.

— И магией тоже, — кивнула Надя. — Но одно другому не мешает. Сделали каталог фамильных украшений. Каждый дворянин может внести туда любую вещь. В случае пропажи объявляется поиск. И продать почти невозможно. Ни ювелир, ни ростовщик, ни банкир каталожную вещь не возьмут. За скупщиков краденого не уверена, но, скорее всего, тоже. Непонятно, зачем этот бандит их брал.

— Это как раз понятно, — хмыкнул Бак. — Жадность человеческая. Нести тяжело, а выбросить жалко.

— И разобрать на камушки можно, — поддакнул Лось. — А оправу — в переплавку.

— То есть, мы их продать не сможем?

Надя пожала плечами:

— Сможем. Подаём официальную заявку, что вещи взяты нами как трофей, вносим изменения в каталог… Только я бы не стала этого делать.

— Предлагаешь вернуть хозяевам? — уловил мысль Тимофей.

— Умно! Они сами вознаграждение принесут, — оценил идею Бак. — Поменьше, зато честно и без головной боли. Ещё и доброе дело сделаем!

— Нет, ребята, — развеселился Тимофей. — Никакого вознаграждения! Вернуть с сочувствием их горю! И остальные побрякушки так же. Репутация до небес взлетит!

— Ох, и заморочки же у аристократов, — присвистнул Лось. — По мне, так спас прынцессу с ридикюлем, можешь себе из ридикюля камушков зачерпнуть. Если прынцесса с тобой под одним плащом ночевать не захочет.

— Можешь, конечно, — кивнул Харза. — Но мы принцесс не спасли. Мы только за них отомстили. Улавливаешь разницу? Хоть серебрушку возьмёшь, осадочек у людей останется. А после бесплатной акции… Решится наместник мне в титуле отказать, когда вся столица гудит, какой Куницын правильный и блаародный?

— И весь из себя Ашир, — хмыкнула Надя.

— Точно, — согласился Тимофей. — А решат Нашикские нам войну объявить, получат дружное «не одобрямс!» родов от двадцати, включая полдюжины княжеских. А какой-нибудь Аносов или Тифонтай и в драку влезет. Репутация дороже любых денег. Ещё и доброе дело сделаем! — передразнил он Бака.

— С одной стороны верно, — вздохнул Бак. — А с другой, что же, совсем без добычи…

— Ну почему без? Этого мало, что ли, — Харза легонько, чтобы не отбить ногу, пнул сундук с деньгами. — Ты даже пересчитать не смог.

Наёмники повеселели.

— Каталожные вещи понятно, — кивнула Надя. — С родовыми перстнями тоже просто. А как ты собрался остальных хозяев искать?

— Сами найдутся, — махнул рукой Тимофей. — Устраиваем раздачу в Хабаровске, накануне бала. Приглашаем тех, чьи вещи опознаны. Заодно посмотрят, что осталось. Всем верим на слово, но берём расписки. Мол, получили безвозмездно такие-то вещи. А остальное передаём наместнику для возврата хозяевам. Каталоги сделаем, извещения для всех и каждого… Выдавать под расписку, нет с сертификатом нахождения и благодарственное письмо. Ещё прессы нагнать с фотографами. А под шумок, в общую толпу и наших засунуть, чтобы каждого отщелкали. К бумагам в придачу. Всегда можем подтвердить, кому, что и сколько отдали. А получателям повод задуматься, что чужие вещи брать не надо. А то ведь найдётся настоящий хозяин, неловко выйдет…

— Репутация! — поднял указательный палец Лось. — Учись, Бак!

— Учусь, учусь! — хмыкнул наёмник. — А можно, отмывать их от крови буду не я?

— Можно, — Надя провела рукой над драгоценностями. — Физически всё. А в переносном смысле с них кровь никогда не отмыть.

— Магия! — улыбнулся Тимофей. — Давайте уберём цацки, да пойду звонить Сабутдинову.

— Не надо убирать, — запротестовала Надя. — Я разложу пока и в каталоге поищу. Он в библиотеке на третьей полке справа. Пришли с кем-нибудь. Всё, мужики, идите! Дайте женщине поиграться с цацками…

— Кстати, Харза, — вдруг вспомнил Бак, — мы в Сигоу у одного скромного копииста[3] из заготовительной конторы бумажки взяли. Бандит-то наш тем ещё бюрократом оказался, каждую записочку хранил. Может, чего нового найдем. Кто-то же на князей наводил. Не та же шушера, что мы чистили.

— Я и так знаю, — прищурилась Надя. — И ты знаешь, да Тим. Только мне не говоришь, чтобы не расстраивать.

Тимофей лишь развёл руками. Трудно с женщинами. Особенно с умными.

* * *

Под передачу ценностей законным владельцам или их наследникам, наместник выделил малый зал собственного дворца. Помещение даже немного украсили в слегка траурном стиле. Не мог же их светлость упустить такой случай заработать политический капитал. Сам, правда, не пришел. Тимофей его понимал: нет ничего хуже, чем общаться с родственниками погибших. А уж отвечать на вопрос, почему твои службы столько лет не могли поймать убийц, и вовсе сложно. Тут и лицо потерять можно. Так что пусть Куницын в гордом одиночестве объясняется, как герой и победитель.

Зато приехал Сабутдинов. Ходил со скорбным лицом, разговаривал с пришедшими, выражал соболезнования, но перетянуть на себя внимание не пытался, предпочитая лавры отдавать Тимофею вместе с вопросами.

И, конечно, пресса не пропустила событие. Журналистов и фотографов сбежалось не меньше, чем ожидалось приглашённых. Каждый жаждал поведать читателям о человеке, раздающем несметные богатства. Для акул пера и фотоаппарата сей поступок был странен и непонятен. Но у каждого свои причуды, особенно у аристократов. В этой галдящей толпе затерялись и два человека Ван Ю с задачей фотографировать без остановки, не жалея пленок. Тимофей и полдюжины скрытых камер по углам бы распихал, но местные до такого еще не додумались. Или в широкий доступ такая техника еще не проникла.

Люди заходили, здоровались, представлялись. Получали свои вещи. Благодарили.

Кто-то приходил один, забирал родовой перстень отца или брата, и тут же прощался. Кто-то смотрел вещи неопознанные, троё даже нашли что-то своё. Ещё один никак не мог решиться: похоже на серёжки сестры, но они ли?

— Возьмите, — сказала Надя. — Покажите женщинам. Они в этих вещах разбираются лучше. Если не ваши, вернёте. В бумагах запишем, что взяли посмотреть.

Три рода предпочло прислать младших родовичей, а два — доверенных слуг. К чему трепать нервы, если люди пропали несколько лет назад, и ничего уже нельзя изменить. Спасибо, конечно Куницыным и за месть, и за возврат родовой ценности, но к чему ворошить прошлое?.. Что было, то прошло, а лично высказать благодарность можно будет и завтра, на балу. Посыльные забирали предназначавшуюся им «бронзулетку», бормотали дежурные благодарности и исчезали, стремясь быстрее освободиться от нудного поручения.