Харза из рода куниц (СИ) - Гвор Виктор - Страница 41

У дворца Харза выбрался из машины, чуть не запутавшись в ногах, подал руки двум сверкающим бриллиантами созданиям и провёл по парадной лестнице.

Церемониймейстер, импозантный мужик, надо отметить, стукнул по полу палкой, похожей на посох деда Мороза и провозгласил:

— Владетельный дворянин Кунашира Тимофей Матвеевич Куницын-Ашир со спутницами!

Подошли поздороваться с наместником. Тоже внушительный мужчина, но против церемониймейстера не тянет. Обменялись поклонами и ничего не значащими фразами, дамы присели в реверансах. Выслушали соболезнования.

Всё. Обязательную программу откатали!

И тут же попали в окружение толпы дам самых разных возрастов. С вкраплениями мужчин. Все галдели, задавали вопросы, разные и одновременно. Точь-в-точь папарацци и прочие журнашлюхи в прошлом мире.

— Ах, Матвей Тимофеевич, — начала пухлая блондинка забальзаковского возраста…

— Вот беспамятная! Тимофей Матвеевич! — толкнула её соседка. Точно такая же курица, но шатенка.

— Ах, Тимофей Матвеевич, — пошла на второй заход блондинка. — Про Вас так много рассказывают! Говорят, не далее, как вчера Вы перестреляли из пистолета двести человек отборных злодеев с материка!

— Слухи, как всегда, несколько преувеличивают, сударыня, — Тимофей соорудил улыбку, очень похожую на искреннюю. — Во-первых, не вчера, а четвертого дня. Во-вторых, не двести, а сто. В-третьих, не отборных злодеев, а обыкновенных бандитов. И, наконец, не я из пистолета, а дружина из пулемётов. Как видите, ничего особенного.

— Кха-кха, — прокашлялся осанистый старик и спросил с сильным югоросским акцентом: — Банкыра Вы повисылы, бандыта втопылы. Кого на кол сажать будэте?

— На кол мы сажаем насильников, — весомо проговорила Хотене. — Вот Вас, — кровожадно улыбнулась бабушке-одуванчику. — Когда-нибудь насиловали?

— А как же, а как же! — закудахтала старушка. — Как сейчас помню! В нашем поместье! Как на меня набросится! Я так отбивалась, так отбивалась! Так бежала! Так бежала! А в глубине сада он меня догнал…

— Кто же в такой ситуации в сад бежит? — фыркнула девица с усыпанным прыщами лицом. — К особняку надо было бежать!

— Зачем к особняку⁈ — с жаром воскликнула старушка. — Там же людей полно!

— Советами замучают, — поддакнула другая молодка, бросив подобострастный взгляд на прыщавую.

— Нельзя к людям, позор же, — бабушка фразу не расслышала. — Я вглубь, вглубь, а он меня как догнал, как догнал…

Она замолчала.

— А дальше-то что было? — забальзаковская блондинка аж подпрыгивала от нетерпения.

— А дальше, — гордо задрала нос старушка, — я, как честная девушка, была обязана за него выйти! Спортила парня — иди замуж! А у него плечи широченные! А волосы! Вьющиеся, густые, шелковистые, — она погладила стоящего рядом сухонького дедка по абсолютно лысой голове.

— А? — встрепенулся дедок. — Что, солнышко? Пора домой ехать?

— Нет-нет, золотце, — заворковала бабушка. — Попозже. Устал? Пойдем, посидим! Совсем ты у меня плохой стал…

— Кажется, кол отменяется, — улыбнулась Наденька вслед старикам.

И повернулась к компании прыщавой:

— Что ржёте? Вам в этом возрасте и вспомнить будет нечего!

«Папарацци», охая и вздыхая, рассосались.

— Фух, — выдохнула Надя. — От мошки отделались!

— «Мошки»? — переспросил Тимофей, забирая с подноса проходящего мимо слуги бокалы с шампанским.

— Всю эту тучу дальних родственниц наместника и сильных мира сего мы зовём мошкой, — пояснила девушка. — Или гнусом. Тётушки троюродных племянников, дочки двоюродных кузенов и прочие бездельники, которых наместнику проще пригласить, чем объяснить, почему не хочешь. У вас их ещё мало, князей нет. Нормальные мужчины зовут «москитным флотом».

— То есть, от москитного флота мы отбились, — хмыкнул Тимофей. — Сейчас пойдут линкоры с авианосцами.

— Скорее, корветы с фрегатами.

У стола с закусками пересеклись с Морачевым:

— Тимофей Матвеевич, — тот поприветствовал Куницына бокалом.

Однако в глазах первого «корвета» плескалось пренебрежение, смешанное с опаской.

— Аристарх Симеонович!

— Примите мои соболезнования!

Тимофей мысленно скривился. Вот уж кто точно не расстроился! Этикет, блин! Кивнул:

— Спасибо.

— Как Ваши успехи на Шикотане? Не возвели ещё чего-то монументального?

— Помилуйте, Аристарх Симеонович, декада не прошла, какие тут стройки века!

— Ну, Вы человек быстрый. Я даже сказал бы: стремительный!

— Только когда надо кого-нибудь убить. А у Вас есть мысли по этому острову?

— Что Вы, Тимофей Матвеевич! Где я, а где Шикотан! Он мне, по большому счёту и неинтересен совсем. Ничего ж дельного не разместишь, желтомордые рядом.

— В чем проблема, Аристарх Симеонович? Уступите мне свою часть за денежку малую, и не будет у Вас голова болеть. А у меня для японцев сюрпризы всегда найдутся.

— Так ведь нет у меня стеснения с золотом, Тимофей Матвеевич. Так зачем же родовые земли разбазаривать?

— Про золото разговора нет, Аристарх Семионович. За одни земли следует другими брать. Или предприятиями.

— И что Вы можете мне предложить? — Морачев почувствовал, что разговор пошёл всерьёз.

— Все мои владения для Вас не секрет. Подумайте, что для Вас интересно.

— Что, и на агаровый завод можно зубы поточить?

— Почему нет? Точите на здоровье. Только Вашей части Шикотана маловато будет.

— И?

«Клюнул, — подумал Тимофей. — Что ж им агар этот, словно мёдом намазанный! Но тем лучше!»

— Смотрите, Аристарх Семионович. Если уступать завод, то и порт к нему — тоже. А порт единый с рыбзаводом. По сути, всё, что у меня в Корсакове есть, передавать надо. И шельф, что восточнее Сахалина. Согласны?

— Очень логично размышляете, — у Морачева загорелись глаза.

— А что взамен? — продолжил Тимофей. — Шикотан, само собой. И шельф в Татарском проливе. Соответственно, Ваш порт и перерабатывающий комплекс в Невельске. И, пожалуй, Монерон, до кучи. Как Вам такой размен?

— Интересно… Шельфы разной ценности, да и оборудование на заводах разное…

— Верно, считать надо, — согласился Куницын. — Но для того бухгалтеры есть. Если в принципе интересно, могу своих прислать, пусть с Вашими детали обсосут.

— Этих живоглотов Хорьковых? — поморщился Морачев, махнул рукой. — А знаешь, присылай. Может, и получится что.

Больше серьёзных разговоров не было. Прохаживались, угощались, раскланивались со знакомыми, перебрасывались парой слов. Надя чувствовала себя, как рыба в воде. А вот Тимофея и Хотене бесцельная трата времени раздражала. Куницын уже подумывал уйти, когда объявили главный сюрприз вечера.

— Дамы и господа, — Артём, сын наместника, вышел на подиум, в сопровождении высокого светловолосого парня. — Я хочу представить вам нашего гостя, чемпиона Российской империи по практической стрельбе из пистолета, княжича Павла Анатольевича Долгорукого-Юрьева!

Белобрысый вышел вперёд и поклонился:

— По юниорам, — поправил он товарища. — Надеюсь, что пока по юниорам.

— А вот и линкор! — ухмыльнулась Надя. — И чемпион, и княжич!

Москитный флот тут же пошёл в атаку:

— Скажите, Павел Анатольевич, а почему практическая стрельба, а не просто стрельба? Это разные вещи? — перекрыл шум густой бас.

— Очень разные, — услышав, наконец, внятный вопрос, Павел залился соловьём. — В обычной стрельбе люди стреляют по мишеням. Всегда одинаковые мишени, одинаковая дистанция. Запас времени. Очень комфортные условия. У нас всё иначе. На первом этапе мы стреляем по мишеням на подготовленной местности, где есть препятствия и мишени. И то, и другое может меняться, и уж как минимум, каждый раз расставляется по-новому. Но это только первый этап, на котором отбираются шестнадцать лучших. После этого участники разбиваются на пары, и начинается игра на вылет.

— Кто набьёт больше мишеней в каждой паре? — уточнил всё тот же бас.

— Нет, — улыбнулся княжич. — Мы стреляем друг в друга. Кто больше раз попал, тот и выиграл.