Харза из рода куниц (СИ) - Гвор Виктор - Страница 39

Если судить всё по той же карте, цель путешествия приближалась, но медленно и неохотно.

Но всё раньше или позже заканчивается, и железный трудяга, кашляя и сипя, преодолев очередной взгорок, упёрся помятыми трубами кенгурятника в монументальные ворота, сооруженные из цельных брёвен. Никаким тараном не выбьешь. Нужна техника, что сможет набрать скорость на крутом подъеме, а потом… Скорее всего, получит гранату под башню и останется стоять на перегибе, перегораживая подход следующим желающим, пока хозяева не затащат внутрь при сборе трофеев.

Впрочем, подбитой бронетехники у ворот не наблюдалось. Да и вообще, картина была скучной — стена из валунов в обе стороны, да вышка дежурного.

— Эй, дарагой! — закричали с вышки. — Кто будэшь⁈ Зачэм прыехал⁈

— Котэ, моргалы протри, — Машка по пояс высунулась из машины. — Задницу от стула оторви, мать твою, и открывай калитку!

На вышке пошебуршились, после чего тот же голос уже без всякого акцента воскликнул:

— Машка, дери тебя турок впоперек! Ты из какой дыры выбралась?

— Всё тебе расскажи, покажи и дай попробовать! Раскупоривай!

— Да послал уже молодых! Тормозят!

Створки, и в самом деле вздрогнули и с громким и противным скрежетом начали расходиться. Очень неторопливо. Наверное, чтобы у гостя было время подумать, рады ли ему здесь. И не лучше бы уйти, пока ноги ходят.

Но женщину таким подходом было не пронять. Она терпеливо дождалась, пока ширина станет достаточной, чтобы не свернуть зеркала и загнала «козлик» на площадку за воротами. Вылезла из машины, огляделась:

— Ну, и где комитет по встрече? На хлеб-соль и прочий коньяк не намекаю.

— Здесь я, здесь, — отозвался широкоплечий детина, до глаз заросший бородой. — На лавочке сижу.

И в самом деле, сидел. Сливаясь со стеной так, что разве что в тепловизор можно заметить.

— Шикарный камуфляж! — оценила Машка. — Тряпку под стены делали, или стены под тряпку?

— Всего понемногу, — хмыкнул здоровяк.

— Привет, Лось! — женщина обняла детину. — Как дела, как жена, как дети, как овцы? А бородищу-то зачем отпустил⁈

— Здорово, Машуня! Какой-такой жена⁈ Я же однолюб, тебя жду! А борода — для колорита, здесь так принято. У тебя как? Дружинная стала? — Лось кивнул на герб рода. — И Дашуни что-то не вижу.

Машка рассмеялась:

— Дружинная? Выше бери! Тёща главы рода! Сам понимаешь, дочке теперь по вашим волчьим углам шляться невместно.

— Ути-пути, какие мы крутые стали, — расхохотался мужчина. — Тебя сначала кормить, поить, спать или баню?

— Всё одновременно, — махнула рукой Машка. — Двадцать часов в пути, смена часовых поясов… Только сначала… — она распахнула заднюю дверь «козлика». — Вылезайте, приехали.

Из машины выбрались трое детей лет семи-восьми. Худые лица, всклоченные волосы, лохмотья…

— Вот, Леш, подобрала по дороге, — вздохнула Машка. — Сбежали из приюта. Все трое — маги. Вот их надо…

— Понятно, что надо. Галка!

Из проходов между саклями тут же возникла дородная женщина лет сорока. Посмотрела на Машку, на детей, кивнула Алексею:

— Всё, забрала. Пошли, птенчики, мыться и есть. Потом одёжку вам подберём.

— Рассказывай, — Лось тоже стал серьёзным.

— Здесь или в дом пойдём?

— Проще здесь, пока погода позволяет. Галка детьми займется, не переживай.

Машка кивнула и устроилась на лавке рядом со старым приятелем.

— За детьми гонялись какие-то придурки. Двое с турецкими паспортами. Третий в форме лейтенанта корпуса жандармов. Ксивы нет, по паспорту Мамедьяров. Ствол тоже совсем не табельный.

— И где они? — ухмыльнулся Алексей.

— Не справились с управлением, — пожала плечами Машка. — Там, где трасса сквозь скалу проходит. Справа стена вверх, слева — вниз. Вот там они в Терек и укатились. От удара бак полыхнул. Как в кино!

— А ты без трофеев осталась, — сочувственно вздохнул Леша. — Там не Терек, там Шандон.

— Да мне пофигу. И на реку, и на их нищебродские трофеи. Пусть горят жарко! — Машка вздохнула: — Я понимаю, что вас подставляю, но дети же…

Лось хлопнул ладонями по коленям:

— Да ни хрена не подставляешь! Мамедьяровы, суки, в край берега потеряли. Туркам детей продают. Их вырезать под ноль давно пора, но мы здесь чужие, все против нас поднимутся, даже те, кому Мамеды поперёк горла стоят. Тут народ специфический, иногда настолько дурной, что и ящика не хватает, чтобы подход найти. Так что детишек примем, поменяем на твоем драндулете номера, и хрен кто что предъявит. Обратно сопроводим. Или тебе эта машина дорога, как память?

— Да нет, — Машка пожала плечами. — У нас на праворульных ездят.

— Это где?

— Курильские острова.

— Ни фига себе, — присвистнул Лось. — Эк тебя занесло! — он помолчал. Потом посмотрел Машке в глаза. И это был взгляд не старого приятеля. — Ты с чем приехала, подруга? Ни в жизнь не поверю, что сугубо старых друзей проведать.

— Хочу предложить постоянную работу. Заказчик — род Куницыных-Аширов. Владение — остров Кунашир. Работа по вашему профилю, для охраны поместий другие люди есть. Оклад, боевые, место для поселения. Непосредственный начальник — я.

— То есть, ты придумываешь операции…

— Нет, Лёшенька! Пальцем в это самое. Операции придумываешь ты. Я ставлю задачу. Скорее, передаю пожелания высшего руководства.

— Чего это я? — отмахнулся Лось.

— А ты не помнишь, почему вы нас к себе не взяли, когда Петрович умер? Только честно!

— Проспали, — вздохнул Лешка. — Мы тогда тяжёлый заказ работали. С собой вас брать не решились. Побоялись положить. Не тянули вы на наш уровень. Да и как-то очень быстро у вас всё случилось. Вернулись, а вы уже пристроились к этому мажёнку.

— Ключевые слова: не тянули на ваш уровень, — Машка словно не заметила смущения собеседника. — И сейчас не тянем. И делать то, что ты делаешь лучше, я не собираюсь. Ещё вопросы?

— Волшебно звучит. Где засада?

— Клятва верности. На крови.

— Ты тоже на клятве?

Машка кивнула:

— И я, и Дашка.

Алексей посидел, насвистывая незамысловатый пошлый мотивчик про «корабль 'Венеру»[1] и рисуя палочкой фигуры меж ботинок.

— Вкусно, — наконец, произнёс он. — Очень вкусно. Особенно на фоне полной тишины здесь. Ярослава даже с турками умудрилась замириться! Но нужны подробности, очень много подробностей. Иди-ка, попарься, пожри, а я пока соберу старших, всем расскажешь. Поспишь потом. В следующей жизни.

— Если я правильно понимаю ситуацию, — усмехнулась Машка, — в следующей жизни поспать тоже не дадут.

— Может, и так, — согласился Лось, не уловив подтекста.

Баня… Что может быть лучше бани? Только баня после боевого выхода. Или после дальней дороги.

Казалось бы, какая усталость от перелёта на самолёте? Да, не первым классом, но и не пешедралом же накручиваешь тысячи километров. Сидишь в кресле, читаешь газетку, попиваешь сочок, принесенный услужливой стюардессой. Кушаешь время от времени. Не шедевры от шеф-повара, но и не армейские пайки. Поспать можно, если в соседнем ряду вредный злоденец не заорёт благим матом. Но к концу седьмого часа полёта даже тренированная наёмничья задница ноет и норовит отвалиться. И кресло превращается в орудие пытки.

Потом два с лишним часа в московском метро. Лучшем в мире, но переполненном по поводу часа пик и недостаточного количества поездов на перегонах. Экономия ресурсов, мать их!

Толкучка аэропорта, очереди, пассажиры, сметающие коллег по несчастью телегами с багажом, переполненные залы ожидания, очень «своевременная» смена выходов на посадку…

И снова в воздух, всего-то на пару часов, но борт поменьше; кресла поуже; спинки не опускаются, дабы втиснуть лишний ряд сидений; дитёнка успокоить некому, потому как мать отсадили в другой конец салона; вместо сока злая задёрганная стюардесса притащит стакан воды из туалета; а о еде можно и не вспоминать[2]. А задница ещё от предыдущего рейса не отошла.

Полчаса неспешной прогулки по закоулкам культурного кавказского города. Идёшь, провожаемая жадными взглядами крутых кавказских мачо, годящихся тебе в сыновья. К счастью, никто не сунулся, шерстяные задрыги пятой точкой чувствуют, от кого лучше держаться подальше.