Харза из рода куниц (СИ) - Гвор Виктор - Страница 28

— Нет, — покачала головой Хотене. — Можно ехать заказывать костюм. И не возражай, — прервала она открывшего было рот Тимофея, — времени нет. Только надо выяснить, кто тут лучший портной.

«И это до получения повода для знакомства, — подумал Харза. — А что будет, когда она станет женой? Уже страшно!»

Фых. Или Фух

[1] Место такое в Африке. Ничуть не лучше и не хуже любого другого.

[2] Герман Греф — председатель правления Сбербанка России. В гостях у него Харзе бывать не приходилось, но кабинет в интернете видел.

Глава 14

К портному пришлось ехать в Южно-Сахалинск. Другой город, столица наместничества. Полчаса езды по приличной дороге, по местным меркам — автобан. Поля, теплицы, стада коров вдоль дороги. За спиной шумело море, но вскоре затихло — звук погас в сопках, заросших елками, сквозь которые пламенели россыпи поспевающего лимонника.

«Сверчка» в гараже Алачевых не нашлось, и Харза выбрал «буханку». Россия есть Россия, машины с таким прозвищем существуют в любом из миров. И похожи друг на друга, словно сошли с одного конвейера, хоть здесь их делает не УАЗ, а СвАЗ. Сходству даже правый руль не мешал. Это же присматриваться надо, а снаружи — полная копия. Ну и в отличие от УАЗа сиденья комфортные, мягкие и обиты замшей. Нормально! В Африке попадались квадроциклы с креслами из салона «боинга».

Можно было взять и петроградский лимузин Балтийского завода, но Куницын предпочёл скорости и престижному комфорту хороший обзор, огромный грузовой отсек и крепления для автоматов на стойках. Ну и устойчивое ощущение, что именно эта машина нужна здесь и сейчас. Да и родовой герб поменять успели только на «буханке».

Местные дорожные знаки Харза не выучил, а потому смотрел не на них, а по сторонам. А на всякие ограничения внимания не обращал. Конечно, догадаться, что перечеркнутый красный восьмиугольник с цифрой посередине означает ограничение скорости, несложно. Но зачем? Мы дикие люди, внебрачные дети бамбучника и фумарольных полей, у нас слово «ограничение» воспринимается, как плевок в лицо. Врубил пятую, и алга по прямой! Двести не выжали, но до города долетели за двадцать минут. Ещё столько же поплутали по улочкам, игнорируя светофоры и полицейских. Те, впрочем, видя гербы на капоте, энтузиазма в пресечении не проявляли.

Небольшой двухэтажный домик, окружённый садиком и парковкой. Оштукатуренный «под шубу» фасад, немного лепнины на окнах, дубовая дверь. Сразу за массивной двустворчатой входной дверью — зона отдыха. Обтянутые светлой кожей диваны, журнальные столики, в середине — круглый подиум. И везде ковры, кроме потолка и барной стойки с броской красавицей-барменом в углу.

И кульминация великолепия: благообразный старичок в старомодной жилетке поверх белой сорочки, раскинувший руки в приветственном жесте, словно хотел обнять весь мир. Назвать этого человека портным не поворачивался язык. Мастер! Причем и это слово не выражает всего величия кудесника ножниц и иголки. Тут стаж работы за тысячи лет. На вид.

— Шалом, гут менч! — обрадовался старичок. — Как прекрасно, что вы пришли в нашу скромную лавку! Присаживайтесь, и разрешите угостить вас нашим особым чаем. Хотя, если вы предпочитаете кофе или что-то ещё, прошу, не стесняйтесь! Выбирайте по вкусу!

Словно по мановению руки столик превратился в подобие достархана. Но не того, на который лезут с ногами, а культурного. Хочешь на диванчик присядь, хочешь на подушки на полу. Девочки пристроились на диване. Тимофей же по-турецки сел прямо на ковер. Взяли, естественно, чай. Тем более, напиток хорош и без подвохов, мерещащихся при слове «особый». Слово «фирменный» здесь не прижилось. И налит чаёк в классические пиалы меньше, чем до половины. В общем, традиции советского Таджикистана[1] живут и побеждают на просторах иномирщины.

Как и положено, хозяин о делах заговорил после третьей пиалы:

— Вейз мир! Я таки вижу младшего Куницына-Ашира! Старый Ганнибал ждал Вас ещё два часа назад!

— Вы нас ожидали? — удивился Тимофей.

— А что Вы хотите? Вы думаете, у нас каждый день на воротах родовых особняков вешают банкиров? На моей памяти сие первый раз, хотя сама по себе идея давно напрашивалось. На ближайший месяц, Вы — главный объект сплетен всего острова. Ходят слухи, что Вы собственноручно перестреляли пару сотен человек и захватили японский линкор. Хотя все знают, что у японцев никогда не было ни одного линкора!. Понятное дело, что наместник просто вынужден пригласить Вас на осенний приём, хотя между нами, этот скряга будет считать каждую икринку, положенную на канапе. А значит, у старого Ганнибала будет новый заказ. Се ля ви, как говорят в далёкой Галлии. Но два часа! Что Вас так задержало на этом свете?

— Ко мне приехали сестры, — улыбнулся Тимофей.

— Да, ради таких красавиц можно застрять намного дольше! — мастер широко улыбнулся Хотене и Наташе. — Вейз мир! Я же не представился! Папа назвал меня Ганнибалом, в честь великого Барки, но моя фамилия Лацкес, и я всего лишь строю костюмы, а не гоняю римлян по джунглям Испании! И ради Кунашира (вы ведь оттуда?), не говорите, что в Испании нет джунглей! Моему тезке было совершенно безразлично, по какой флоре гонять этих шлемазлов римлян!

Не прерывая монолога, портной ощупывал Тимофея глазами:

— Не перестаёте удивлять, Тимофей Матвеевич! Вы знаете традиции востока, хотя для нас это запад, и у Вас отличный вкус. Хотя я бы добавил в вашей дружинке немного коричневого! С переливами, знаете, будто солнце бликует на весенней листве. И немножечко поменять фактуру ткани. Тогда в бамбучнике Вас ни одна сука не заметит, прошу пардону за мой галлийский! И тот самый бамбучник, ее будет не так быстро рвать. Ещё карман чуть-чуть передвинуть влево, чтобы разгрузка не мешала доставать рацию. И гербы съемные, на липучках. Да! И можно идти хоть на абордаж японского линкора, хоть на императорский бал! Увы, наши старые перечницы не оценят! Ретрограды! Через декаду пришлю Вам эскизы и образцы тканей! И не благодарите! Начнёте увеличивать дружину, обязательно гляньте хоть одним глазком. И не верьте антисемитским[2] слухам, что у старика Лацкеса всё дорого. Дорого только то, что не дёшево! Любая вещь имеет стоимость, но не дороже денег. А два хороших человека всегда могут договориться. Расценки я Вам тоже пришлю, убедитесь сами. А сейчас не пора ли к делу⁈ Пока девушки будут наслаждаться божественным напитком, Вас я прошу на подиум.

Старичок сделал неуловимый жест рукой и возле него образовался худой парнишка с карандашом и листом бумаги на планшете, которому мастер принялся диктовать цифры. Звучало полнейшей абракадаброй. Или абсолютной шифровкой.

— Оружие повесьте вот сюда, — жест в сторону торчащего из стены ржавого гвоздя-двухсотки. И смотрелся аутентично, и к оружию по стилю подходил. — Встаньте здесь. Чуть правее. Отлично! — хозяин замахал руками, не давая Тимофею открыть рот. — Вот только не надо мне говорить, что вам нужно что-нибудь простенькое на один приём! Старый Ганнибал лучше знает, что Вам требуется. Я же не учу Вас убивать людей, так зачем Вы мешаете мне делать мою работу? С какой стороны носите пистолет? Ах да, конечно же, с обеих! Убивать две сотни человек одним очень долго! Нож крепится справа на голени. Второй на пояснице горизонтально? Оригинально. Учтем. Так, прекрасно! Повернитесь левым боком, мне надо глянуть под другим ракурсом, — диктовка закончилась. — Изумительно! За ближайшие два-три раута можете не беспокоиться. Но на аудиенцию в столицу, придётся строить новый костюм. Ничего не поделаешь, у Вас меняется фигура.

— В какую столицу? — удивился Харза.

— Азохен вей! Ну откуда я знаю, в какую именно! Точно не в Токио, туда Вы, если и заглянете, то в той модели с коричневыми блёстками и исключительно на трофейном линкоре! Может, Новосибирск. Или Свердловск. Может быть, Москва. Не исключено, что и Петроград, хоть он и не совсем столица. Кстати, если на берегах Невы потребуется что-то подправить, у моего брата лавка на Васильевском острове. Гасдрубал, конечно, редкий шлемазл, но ещё не разучился вдевать нитку в иголку. Всё молодой человек, приходите в семерик ближе к полудню, и получите всё в лучшем виде. Кто у нас следующий? — мастер повернулся к девушкам.