Харза из рода куниц (СИ) - Гвор Виктор - Страница 21

Игната Алачева все выходные мучили дурные предчувствия. Причин особых не было. Да, дела в роду шли плохо, но не первый год — уже привык.

Федька вернулся из Новосиба, размахивая свеженьким дипломом, и началось…. Но кто же знал! Сын дураком никогда не был, а тут целый институт рыбного хозяйства за плечами. Не знал тогда Игнат Арсеньевич, что в рыбном на отделение торговли набирают не прошедших по конкурсу, лишь бы заполнить квоту. И тянут бездельников до торжественного выпуска по той же причине.

— Смотри, пап, — уверенно сказал Федька. — Магазины нашу рыбку продают вдвое дороже, чем у нас закупают. Зачем мы такие деньги отдаём барыгам? Давай сами торговать!

Считали, думали, на бумаге выходило хорошо. Но в реальности магазин оказался убыточным.

— Надо ассортимент расширить, — сообщил Федька, а Иван закивал, поддерживая брата. — Не всё же мы вылавливаем! Надо сопутствующего товара закупить.

Закупили. Обороты выросли. Подросли и расходы. Намного ощутимее.

— Дорого покупаем, — вздохнул сын. — Потому что мало берём. Надо развернуть сеть! Будем брать крупным оптом!

Затем потребовался супермаркет, как на материке, чтобы в сети был крупный центр, который сделает вывеску узнаваемой. Масштабная рекламная компания, чтобы покупатель узнал о магазинахе и вывесках, которые он должен узнавать. Затем…

Игнат уже не помнил всех шагов, предпринимаемых Федькой. Их было много, и каждый приносил убытки и увеличивал долги. Игнат много раз порывался закрыть всё это безобразие. Но каждый раз сын с цифрами в руках доказывал: ещё чуть-чуть, и будет всем счастье.

А потом долги выросли настолько, что и продажа магазинов не погасила бы все векселя. Зато очередная оптимизация давала немаленькую надежду…

Через три года Игнат Арсеньевич сделал то, с чего надо было начать. Послал сына на хер, и выставил магазины на продажу. За более-менее приличную цену сбывались только помещения. Запасы товара уходили за треть цены. Торговое оборудование выгоднее сдать в металлолом. Вырученное не покрыло и четверти долга. Где брать остальное?..

И куда девать новый улов? Торговцы, раньше на корню скупавшие добычу, давно нашли новых поставщиков. А тут ещё цены на агар упали…

Но тягостные предчувствия к торговле и вообще к делу отношения не имели.

Не могла быть причиной и срочная поездка детей на Кунашир. Балбесы сорвались на выходные отпраздновать возвращение какого-то приятеля из московских академических далей. Понятно, что напьются и накуролесят, да и плевать: не маленькие, сами разберутся.

Кунашир — не кабак на соседней улице, за день не обернёшься, не позвонишь. Не потому, что связи нет, хотя её там чаще всего и нет — рельеф у острова противосвязевый, а потому, что когда это молодые парни сообщали родителям, что с ними всё в порядке? Потом, когда свои дети будут, может и поймут волнение матери с отцом. Но не сейчас.

Да и не в первый раз Федя с Ваней мчались в конце декады на внезапную вечеринку. Непонятно, зачем прихватили Петечку. Но со средним его личная охрана, присмотрит.

О Петечке Игнат волновался отдельно. Он не считал среднего сына ни дурачком, ни умственно отсталым. В детстве мальчик ни в чем не уступал братьям, но в какой-то момент перестал взрослеть. Случилось что-то, так сильно ошеломившее ребёнка, что отбило всякую охоту становиться взрослым. Раньше или позже организм справится с потрясением, и Петечка станет нормальным. Надо набраться терпения и помочь ребёнку. Как помочь, отец не знал, но видел, что упрёки, пинки и тумаки картину только портят. Петя хочет нормального общения, но не получает его ни от матери, ни от братьев. А Игнат в одиночку не справлялся. Слишком много дел, слишком мало свободного времени. А вдруг, эта поездка спровоцирует прорыв, может, Федор с Иваном, наконец, решили помочь брату? Ещё бы Светка изменила отношение к сыну…

Жена в последнее время совсем извела Алачева. Будто специально делала всё наперекосяк. В момент, когда сложно с деньгами, Светочке требуется новое платье, да не обычное, а «как на княжне Измайловой», стоимостью в два хороших «рысака»[1]! И плевать, что фигурка юной княжны заставляет любого мужчину истекать слюной, а пятидесятилетняя Светлана Алачева своими жировыми складками на боках и тройным подбродком слюноотделение вызовет только у голодного медведя.

Или, вдруг, потребовалось поменять автомобиль. Видишь ли, в моду вошли синие с отливом в фиолетовый. Потребовала приготовить какую-то рыбу. Ну попроси поваров, что мужа-то доставать⁈ Уж рыбы-то… Нет, оказывается, нужна конкретная тварюшка, живущая где-то возле Гренландии… Вот как⁈ Жить посреди океана и везти рыбу с другого края Земли. Но такие закидоны, хотя бы, не каждый день случаются. А вот постоянное капанье на мозги мужу по всевозможным вопросам… На всё у Светочки есть своё, единственно правильное мнение, и все должны неукоснительно ему следовать. И чем меньше жена в вопросе разбирается, тем категоричнее и агрессивнее высказывается.

А после того, как в Южном открылся дом призрения, Светка, словно с цепи сорвалась, требуя отдать туда Петечку. Да ещё выражения выбирала… точнее, не выбирала. Дошло до того, что Игнат сорвался и пригрозил отправить в богадельню саму Светку. Где это видано, чтобы сына главы рода свои же спихивали в имперский приют⁈

Тревога нарастала. В выходные дети не вернулись, и в первак[2] Игнат вошёл в контору в смешанных чувствах.

— Доброе утро, Игнат Арсеньевич! Чаю? — поинтересовалась секретарша. — Или кофею желаете?

Анечка всегда тонко чувствовала настроение руководства. Хорошая девочка, как дела наладятся, надо будет ей хорошего мужа подобрать. И приданное дать от рода. Простолюдинам так мало надо для счастья…

— Спасибо, Анечка. Чаю. Как обычно.

Однако спокойно испить чайку не дали.

Посетитель был невысокий, полный и блестящий. Костюм из модной синтетики, начищенные лаковые туфли, лысина на всю голову. Этакий лоснящийся колобок в очечках и с канцелярской папочкой в руках.

— Игнат Арсеньевич? — ещё в двери заговорил гость. — Здравствуйте! Я — Эразм Милкули, управляющий банковским домом. Нас с Вами связывают общие дела.

— Какие ещё дела? — удивился Алачев.

— Вы должны мне три миллиона рублей, — улыбнулся банкир.

— С какой это радости?

— Вы выписали векселя господам… Морачеву, Земнову, Ростокову… Собственно, вот список, — Милкули достал из папки похрустывающий лист гербовой бумаги и протянул собеседнику. — Я выкупил Ваши долги. Всего на сумму в три миллиона.

Всё верно. У Байстрыкина на расширение сети брал, у Ростокова на покупку супермаркета. У Земнова — уже и не помнится. Вот только этот слизняк тут причём?

— И?

— И теперь я хочу, чтобы Вы их погасили.

— И ты считаешь, что я тебе выложу из сейфа кучу золота?

Милкули лучезарно улыбнулся:

— Было бы идеально, но Вы можете рассчитаться имуществом. С некоторым дисконтом, разумеется.

Игнат рассвирепел: какой-то банкиришка ставил ему условия! Да такое немыслимо даже в Греции, где и родов сильных нет, да и вообще, эта, как её… демократия!

— А ты не боишься, что я тебя сейчас просто повешу⁈

— Нет! — банкир сжал в пальцах брелок, который до этого вертел в руках.

Алачев мгновенно окутался щитом. Непросто взять опытного мага, но если подмога, которую вызвал Милкули, прошла охрану Алачевых… Ладно, подерёмся!

Драться не пришлось. Дверь открылась, и в кабинет вошёл Тимофей Куницын в сопровождении Агриппины Хорьковой и двух своих дружинников.

— Господин Милкули, — осклабился Тимофей, — Вы даже не представляете, как Вы кстати! У меня к Вам есть несколько вопросов, — улыбка стала ещё шире, а голос вдруг превратилась в рёв, — на которые ты, сука, мне сейчас ответишь!

Банкир нервно принялся давить на брелок.

— Перестань дрочить пластмасску, — продолжил рычать Куницын и вдруг вернулся к спокойному тону: — Твои мордовороты не придут. Они заняты, — он кивнул дружинникам. — Заберите у него кнопку. Сломает, пальцы порежет. А нам еще ногти ему рвать.