Харза из рода куниц (СИ) - Гвор Виктор - Страница 10

На Курильских островах порядки немного отличались. Сидящий на Сахалине наместник не рассылал представителей по одиноко торчащим в океане скалам. Острова отдали родам. Один род — один большой остров. Хочешь влезть в чужую епархию — договаривайся сам. Или воюй. А там, как получится. Может, двумя родами меньше станет, а может, выйдет, как у Куницыных с Аширами, которые молодой род с очень долгой историей.

Аширы жили на Кунашире испокон века и происходили даже не от айнов, а от неких древних народностей, для которых айны были «понаехавшими». Мужчины ловили рыбу, китов и морских гадов, в основном для внутреннего употребления. А женщины весело болтали с птицами и зверями. Телепатически. Родовая способность, чо!

И общение это приносило куда больше пользы, чем казалось. Нет, еноты не приходили к жилищам Аширов с дровами, не раскладывали костры и сами себя не готовили. Да и не было никогда на Кунашире енотов. Зато убедить пару медведей в их взаимной любви до гроба получалось на раз. Как бы мужики не пыжились, а женщина, всё-таки, умнее медведя! Один раз свести пару — баловство, но этим занимались год за годом, век за веком, передавая эстафету от мамы к дочке… Из обычных бурых мишек появились едмеди, огромной силы серебристые гиганты, практически не уязвимые для магии и для легкого оружия, и ведмеди, разумный и склонный к философскому созерцанию подвид косолапого. И рыблины-телепаты. И лисы-карманники. И… Много было таких видов! Сколько точно, Матвей Куницын не знал.

Женские способности не скрывали, а вот результаты селекции категорически не афишировали. Вплоть до упокоения слишком любопытных в Тихом океане.

Жили практически натуральным хозяйством, не богатели, не разорялись. Кто-то скажет: «Застой», а кто-то: «Стабильность». А чтобы говоруны держались подальше, Аширы крепили оборону едмедями… Едмедь болтуна всегда выслушает перед завтраком. Может даже кивнуть пару раз. Едмеди — они вежливые.

Куницыны же родословную вели по женской линии от Рюрика, чем одно время сильно гордились. Имели несколько заводиков. Занимались разработкой всяческих даров земли. В политику не лезли — удельный вес не тот. Много веков это помогало. Но в какой-то момент…

Скоропостижно скончался император. Такое бывает в возрасте, превышающем сто лет. Вот только старичок забыл назначить наследника. Нет, и дети были, и внуки, и даже правнуки. Но без завещания… По закону в таком случае наследовать должен был самый сильный маг из потомков. А кто из тринадцати самый сильный? Тут же возникло тринадцать партий, принявшихся проталкивать своих кандидатов. Самих кандидатов, само собой не спрашивали. Кандидаты же, глубоко ушедшие в родовые предприятия, а то и выделившиеся уже в отдельные роды, на трон не спешили. А страсти накалялись.

Вот тут-то Семён Куницын, прапрадед Тимохи, и испугался. Происхождение-то никуда не делось! В любой замятне Рюриковичей режут первыми. А что права на трон у них эфемерные, убийцам не объяснишь. Семён предпочитал дуть на воду, потому быстренько распродал производства, собрал манатки, и слинял в Сибирскую империю, где ему точно никто не угрожал. Сибирский император, которому Куницыны свалились, как снег на голову, почесал в затылке, подумал и предложил новоявленным подданным два варианта на выбор: либо поискать золото на берегах речки Колымы, либо на острове Кунашир. А что? Золотодобыча — это же достойно Рюриковичей! А что далеко, так, где золото, там и добыча.

Колыма Семёну не глянулась, и род отправился на остров.

До резни в России дело не дошло. Пожарские, которые дураками не были никогда, собрались на большой сбор и возвели на трон четырнадцатого кандидата: пятнадцатилетнюю Ярославу Михайловну, праправнучку покойного, девушку тихую и скромную.

Поднявшийся хай, мол, нарушение устоев, молокососка, баба на престоле, не было такого никогда, и вот опять, тихая и скромная задавила нежной ручкой: кому-то убедительно пригрозила, кого-то отправила севернее Салехарда оленей пасти, а кое-кого пристроила в Бутырку, поближе к плахе. Даже род привлекать не стала. Через год, укрепившись на престоле, всех, кто выжил, амнистировала. Это когда никто уже слова против вякнуть не смел. В том числе принц-консорт, которого Ярослава Михайловна себе через пару лет выбрала. Да, парень был крутой, сильный, на пулемёты и боевую магию шёл в полный рост. Однако жена не пулемёт, так просто не соскочишь.

Но Куницыны к тому времени уже осваивали Кунашир и назад не хотели.

На острове начали с дружеского визита к Аширам. Мол, так и так, не будете возражать, если мы в вашей вотчине золотишко поищем? Губу сильно не раскатывайте, золотишко нашим станет, о чём даже грамотка от императора имеется, но ведь хорошие люди всегда могут договориться. Будем у вас кунджу с кетой и горбушей покупать, трубачей разных с гребешками, и прочих морских гадов. А вам поможем заводик консервный поставить. Консервы можно на материк продавать, а оттуда… да любые блага цивилизации! Хочешь умывальник новомодный со смесителем, хочешь — золотой унитаз, а можно и холодильник с телевизором, ну и генератор к ним, на рыбьих кишках работающий. На кишках нету? Да у нас тут и с нефтью не так плохо! Разбогатеете, рыболовные баркасы подновите, а то и сторожевик прикупите, япошек гонять.

— У тебя дочка есть? — спросил Акихи Ашир.

— Есть, — кивнул Семён, прекрасно представляя, о чем пойдёт речь. — И сын.

— И у меня дочь и сын! — местный поднял указательный палец. — Надо их познакомить. Не хорошо неволить детей, но вдруг хоть одна пара, да сложится. Если не сложится сразу, мы подождем.

Интриганам действительно пришлось подождать, пока дети войдут в возраст, зато свадьбу сыграли двойную. И когда старейшины ушли на заслуженный отдых, два рода стали одним.

А чутьё Семёна не подвело. Золото нашли и даже начали разрабатывать ещё при его жизни.

Глава 6

Тимофей вынырнул из воспоминаний. Или это не воспоминания? Неестественность сплошная! Словно книгу читаешь: пока страницу не открыл, что там — неизвестно. Но зато потом сразу блоком осознаешь все содержимое. Так что и не чтение…

С Барчуковским наследием проще было. Именно воспоминания, хоть и такие, что лучше забыть. А здесь… Но надо, Тимоха, надо! Никто, кроме тебя! Хлебнуть чайку, и вперёд. Чай тут странный, явно местные травки намешаны. Бодрит так, что глаза на лоб лезут и уши сворачиваются. Курильский чифир, какой-то.

Тимофей встал, потянулся до хруста. И решил, что продолжать разбираться с информацией можно и лёжа. На кровати. Или в кресле. Чтобы задница не затекала на скамейке. И так квадратная и деревянная. Можно вместо щита применять, если вдруг понадобиться «на адрес» к злодеям заходить.

Кивнул сестрёнке:

— Что-то срочное есть?

Та пожала плечами:

— Ничего. Пленных по подвалу рассадили. Сидят, ждут. Каменев приехал.

Тимофей напряг память. Виктор Каменев был начальником охраны в Рудном. Сам начальник, родной брат в заместителях, племянник туда же рвётся. Развели, понимаешь, семейственность! Но мужик толковый, надо поговорить.

Двинулся к особняку и упёрся в сидящего прямо на тропе медведя. Или ведмедя, обычных медведей на Кунашире нет уже давным-давно. Кто не эволюционировал, тот вымер. Или на Шикотан уплыл.

Ведмедь смотрит на тебя, читатель, как на вероятного собеседника.

— Ну, и с какой стороны тебя обходить? — спросил Тимоха, глядя на мохнатый затылок.

— Да с любой, — медведь обернулся, уставился на человека черными блестящими глазками, а у Харзы в голове раздался приятный бас. — Я не суеверный.

— Спасибо, — усмехнулся Куницын.

— Смотри-ка, вежливый, — удивился ведмедь. — Барчук пнул бы.

— И не боялся, что в ответ прилетит?

— Знал, что я сынка Матвеевского не трону. Хоть и паскудный парнишка, а своя кровь, кунаширская. Да и что мне его пинок? Белоножка сильнее кусает.