Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки - Вагнер Идалия - Страница 9

Взамен район Атамановку, где он базировался, лишний раз не трогали. Появление полицейских с облавами обычно согласовывалось с Иваном. Все полезные ему личности успешно избегали эти облавы, зато не сильно угодные и потому не предупрежденные попадали в сети. Выгода взаимная.

Обычно старались просьбами не досаждать авторитету, но в трудные моменты к нему обращались. В один из таких случаев Мирошников познакомился с Иваном и побывал у него в гостях в доме в центре Атамановки – места, опасного даже днем. Сейчас же предполагалось, что Константин наведается туда снова поздно вечером. Особых волнений из-за этого он чувствовал, потому что был уверен в гарантиях Сыча.

Особых вопросов к Атамановке у него пока не возникало, поэтому ему было очень интересно, что же такого случилось у Сыча, зачем ему нужна эта встреча. В прошлый раз он приглашал, когда случайно обнаружил улику по странному делу, и этим сильно помог следствию.

В ожидании посланца Сыча Константин прилег в кровать с книгой, но читать не получалось. В голове крутились воспоминания о сегодняшних событиях, вскользь вспомнился проходимец Ицкович, потом подумалось, как дела у Рахель и Инны. В перерывах между думами Константин слышал, как Клавдия жалобно зовет его к столу, пока «каклеты» не остыли.

Наконец звякнул колокольчик и Мирошников сорвался с места, не слишком доверяя, что Клавдия встретит посланца более гостеприимно, но Егорка Синица уже стоял перед дверью. Увидев Мирошникова, он значительным тоном проговорил:

– Пойдем, твое благородие.

Глава 5. Иван Сыч – меценат и преступник

На это раз Иван Сыч прислал за Мирошниковым свой выезд. Синица вспорхнул на козлы рядом с возницей, пронзительно свистнул, и кони рванули с места. Сыч ни в чем себе не отказывал, и его вороные были не хуже, чем у богатейших и знатнейших персон города. Они неслись по городу, обгоняя другие экипажи и заставляя потесниться встречные. Этот выезд все возницы в городе знали и старались с ним не связываться.

Неожиданно быстро за окном мелькнули огни ресторан «Казачок», про который тоже все знали, что он принадлежит Ивану Сычу. После этих ярких огней стало совсем темно, потому что въехали на территорию Атамановки, где ночного освещения никогда не видывали. Дорога освещалась только фонарями, установленными на крыше экипажа.

Вопреки ожиданию, медленнее ехать не стали. Видимо предполагалось, что по пути местный народ расступится и даст дорогу выезду Сыча. А если не даст – то это личная трагедия неотесанного болвана, забывшего субординацию. Утром его тело отволокут на мусорную кучу.

Проехали совсем недолго, и экипаж оказался в свете газовых фонарей, установленных на огороженной территории участка, на котором находился небольшой голубой домик, в котором жил Иван. Обычно Сыч принимал полицейских начальников в кабинете в ресторане «Казачок», но Мирошникова уже во второй раз пригласил к себе домой.

Гостя криминальный авторитет радушно встретил на крыльце и грозно прикрикнул на бесновавшихся псов, готовых разорвать чужака, осмелившегося зайти на территорию хозяина. Глядя на приветливо улыбающегося Ивана, Мирошников четко понимал, что профессор в университете, который рассказывал о физиогномике, как вычислить преступника по выражению лица и поведению, не все знал о современных преступниках.

Он прекрасно помнил, что окружной надзиратель Садырин, рассказывавший ему про известные подвиги Сыча, уверял, что руки этого обаятельного хозяина, встречавшего дорогого гостя, по локоть в крови. Но широкая улыбка, добрый прищур глаз и ласковые слова никак не могли принадлежать преступнику, только благодушному состоятельному человеку.

Еще в прошлый раз Сыч провел его по своей картинной галерее и показал прекрасные работы художников, по разным причинам обитавших в Атамановке. Чаще всего – по причине практически беспробудного пьянства. Было очевидно, что на дне оказались талантливые мастера. Иван рассказывал, что он их поддерживает, не дает окончательно спиться.

Константину показалось, что в этот раз ассортимент картин поменялся. Сыч подтвердил:

– Вы абсолютно правы, Константин Павлович. Прошлую экспозицию я с большим прибытком продал в Москве высокородному любителю современной живописи. Ничего не подделаешь, – он развел руками, – мне дали цену, я не отказался. Коммерция жестокая штука. Но мне ребятки еще нарисуют. Я их все также опекаю, да еще одного нового нашел. Тот все больше по морским картинам специализируется.

Вот извольте полюбоваться, как рисует, стервец. И это ведь по памяти, не с натуры. Гляньте, какие солнечные блики на волнах. Чистый парадиз. У себя на родине убил любовника жены, да подался в бега, пока в Сибирь ваши коллеги не упекли. Не то чтобы много пьет, а вроде как немного не себе мужичок, заговаривается. Я тут разных чудаков привечаю! Иной раз, чем нелепее, тем талантливее.

А вот пойдемте-ка сюда, посмотрите на другое диво, – хозяин бесцеремонно схватил гостя и потащил в соседнюю комнату, в которую в прошлый раз не заходили.

Посреди комнаты стоял вырезанный из дерева медведь высотой метра два. Мирошников даже невольно дернулся в сторону, настолько медведь казался настоящим, готовым наброситься на никчемных людей. Сыч заметил это движение и добродушно рассмеялся:

– Вот и я так испугался, когда мне его привезли из Архангельских краев. Там в деревне мужик есть, так он таких монстров мастерит, как время свободное выдается от рыболовства и крестьянских забот. Богата русская земля на таких талантливых людишек.

Мирошников смотрел на возбужденного хозяина и думал, что сам Сыч тоже такой же странный, как и его подопечные. Невиданное сочетание: меценат – преступник.

Тот, наконец, спохватился:

– Что же я все разговорами вас кормлю! Пожалуйте за стол! Чем богаты, тем и рады угощать.

Мирошников нашел в себе силы прервать говорливого хозяина:

– Очень хотелось бы узнать, чем вызвано приглашение пожаловать к вам.

Сыч на секунду замер, а потом рассмеялся:

– До чего же вы деловой человек! Не заговоришь вас. Конечно, не так просто пригласил, у меня даже два дела к вам. Но давайте позже. Я не ужинал, вас ждал. Не дадите же с голоду умереть? Пожалуйте за стол.

В столовой хозяина и гостя ждал сервированный стол и два вышколенных официанта, которые немедленно принялись за дело.

Предложенными блюдами можно было досыта накормить группу очень голодных мужчин. Угощение началось с легкой похлебки из раков, потом были цыплята с трюфелями, крем из спаржи, утка под рыжиками, натуральная форель, судак, фаршированный крабами. В многочисленных серебряных сосудах ожидали грибы соленые, икра зернистая, лососина, грибы запеченные, ассорти мясное, телячья печенка и еще бог весть что!

Специальный официант подливал вино, которое стояло в разнообразных бутылках на специальном столе. Мирошников пить не стал, зато хозяин с таким аппетитом ел и пил, что было неловко просить перейти к делам. При этом Иван умудрялся почти безостановочно говорить о всякой всячине: о том, что икру привезли из московского магазина Елисеева, форель еще утром плескалась в воде, куропатки замаринованы особым лесным маринадом прямо на месте вылова, а копченая кета привезена забайкальскими казаками неведомыми путями с Дальнего Востока.

Поняв, что Мирошников отказывается от вина и десерта, Сыч с сожалением откинулся от стола, вытер жирные губы салфеткой и уныло проговорил:

– Ну не поешь с вами от души! Я уж надеялся без жены на чисто мужском ужине наесться вдоволь без этих заботливых напоминаний про желудок и печень.

– Наверно, не зря супруга напоминает.

– Не зря, ох не зря! Но иногда так хочется похулиганить, почувствовать себя молодым, здоровым и полным сил для свершений. Что, и кофе с пирожными не будете? А мне еще привезли свежайший китайский чай из Кяхты. И брусника моченая ох хороша! Отведайте, Константин Павлович!

Но Константин твердо заключил:

– Увольте, я сыт и готов обсуждать дела, ради которых вы меня пригласили.