Некромант на час (сборник) - Шервинская Александра Юрьевна "Алекс" - Страница 36

Какая, однако, замечательная семейка: колдун, ведьма и гадёныш Егорушка. Просто замечательная, как когда-то говорили, «ячейка общества». Главное – держаться от неё подальше, и будет всем счастье. Я сейчас не о себе, я о простых смертных.

Из размышлений меня выдернул встревоженный голос Стеллы.

– Ну не молчи же, Антонио!

– Не торопи меня, – я сосредоточился на насущных проблемах, хотя, если откровенно, мне было совершенно безразлично, что будет с красавчиком Лозовским. Разборчивее надо быть, когда партнёров по бизнесу выбираешь, тогда не придётся вот так вот корчиться от боли.

Тем временем любовник Стеллы открыл глаза и с некоторым трудом сфокусировал на мне взгляд. Я мило ему улыбнулся и начал расстёгивать его рубашку, чтобы добраться до нужных точек.

– Ты, конечно, ничего, но я по старинке – женщин люблю, – прохрипел Лозовский, пытаясь улыбнуться и не уплыть обратно в обморочное состояние.

– Молодец, – искренне похвалили я его, – а теперь, если хочешь жить, помолчи и не мешай.

– Ты его спасёшь? – Стелла стояла рядом и нервно комкала платочек: ну вот просто принцесса у постели умирающего рыцаря.

– Постараюсь, особенно если никто не будет мешать, – буркнул я, извлекая из сумки специальные перчатки из заговорённой шкуры игуаны. Редкость невероятная, цена у них соответствующая, но оно того стоит. Если у тебя на руке такая перчатка, смело можно хвататься за любое проклятье – ничего не будет.

– А теперь терпи, – я взглянул на Лозовского, кожа которого приобрела неприятный жёлто-серый оттенок, – гарантий не дам, но сделаю всё, что от меня зависит. Будет, скорее всего, очень больно, но ничем помочь не могу. Если использовать снимающее боль заклинание, эта хитрая пакость просто сбежит или спрячется так, что никто не достанет. Оно нам надо? Нет. Так что держись, парень.

Я огляделся, махнул рукой Алексею, и тот тут же подошёл.

– Из моей сумки достанешь склянку тёмно-синего стекла с притёртой пробкой и дашь мне тогда, когда я скомандую. Сразу дашь, не мешкая – эту мерзость даже я долго не удержу.

– Слушаюсь, босс, – отозвался Лёха и тут же полез в сумку. Порывшись в ней, вытащил именно тот флакон, который я имел в виду, и всем своим видом изобразил готовность выполнить любой приказ. В полном соответствии с пожеланиями Петра Великого: вид имел «лихой и придурковатый». Не знаю, действительно ли великий император так говорил, но фраза получилась чудо до чего яркая.

Сосредоточившись на таки потерявшем сознание Лозовском, я перешёл на другое зрение и чуть не выругался вслух. Не ожидал я, если честно, что эта чёрно-серая гадость так здорово вырастет за те несколько часов, что я не видел Игоря. Если в клинике я успел заметить только стремительно спрятавшийся хвостик проклятья, да и то исключительно потому что знал, что и где примерно искать, то сейчас нить была толстой, сыто переливающейся от наполнявшей её силы. И захочешь – не пропустишь. Я даже залюбовался на какое-то время, так как уж больно хорошо была выполнена работа. Где-то на периферии сознания даже мелькнуло сожаление о том, что придётся разрушить столь ювелирное проклятье. Но я с этой неуместной мыслью успешно справился, не дав ей продемонстрировать всю свою несомненную привлекательность. А то ведь…

Присмотревшись и убедившись, что проклятье сосредоточенно пожирает отданного ему человека и не помышляет ни о чём другом, я осторожно подобрался поближе и, примерившись, схватил чёрно-серую нить. Даже через перчатки руку обожгло мертвящим холодом, и если бы я не был к чему-то такому готов, то мог бы и выпустить. А второй раз эта гадость уже не дала бы себя застать врасплох, в этом можно даже не сомневаться.

Больше всего нить проклятья напоминала здоровенного червяка, который извивается в пальцах, стараясь если уж не вырваться силой, то выскользнуть. Тот, кто хоть раз пробовал насадить червяка на рыболовный крючок, прекрасно поймёт, что я имею в виду.

– Банку, – рявкнул я, и Алексей тут же оказался рядом с открытой склянкой.

Я покрепче ухватился за нить и с силой резко дёрнул её на себя: никак по-другому подобную гадость извлечь невозможно. Стоит проклятью очнуться и осознать возникшую угрозу, как оно моментально начнёт выбрасывать в стороны отростки, извлечь которые потом будет абсолютно нереально.

Лозовский выгнулся на тахте и страшно закричал, но Стелла, к счастью, удержалась и не кинулась ни к нему, ни ко мне. Нить оказалась толстой, но достаточно короткой, и я без особого труда затолкал её в банку, вставил пробку и запечатал соответствующим заклинанием.

– Убери пока, а дома отнесёшь в сейф, который в подвале, – негромко распорядился я, с удовольствием глядя на беснующуюся за толстым стеклом тьму. Нет, но какой всё-таки гений! Сотворить многоразовое проклятье – это не каждому дано даже из тех, кто живёт под Луной не одно столетие.

– Потом подсунем кому-нибудь, да, босс? – таким же шёпотом спросил Алексей и сам же предложил. – Карасю, к примеру, а? Хотя… не та он фигура, чтобы от эксклюзивного проклятья помирать, ему чего попроще. Пулю в лоб или дубинкой по затылку – и в яму.

– Посмотрим, – отмахнулся я, потому что, как говорится, было бы проклятье, а человек найдётся. – Стелла, теперь своего сахарного мачо неделю отпаивай укрепляющими настоями, в них ты не хуже меня разбираешься. И будет как новый. Но если хочешь, могу предложить что-нибудь из коллекции Синегорского.

– Нет уж, ты мне сейчас рецепт выдашь, а потом скажешь, что мне осталось всего два? – Стелла, убедившись, что Лозовскому стало лучше, снова стала сама собой. – С этим я и сама справлюсь.

– Моё дело – предложить, твоё дело – отказаться, – я равнодушно пожал плечами, потому как с «дедом» мы этот вопрос уже обсудили, и он клятвенно пообещал ничего «этакого» Стелле не выдавать, отговорившись в случае чего склерозом и провалами в памяти. Как мы это провернули – я имею в виду беседу с травником, переселившимся сначала в бывшего уголовника Бизона, а затем в Алексея, – это отдельная песня. Главное, что в итоге я получил то, что хотел. Как, впрочем, и всегда…

Глава 12

– Антон Борисович, к вам пришли, – в кабинет, постучавшись, заглянула Инна Викторовна, – вы примете?

– А кто там? – я оторвался от изучения информации о неком Юрии Ивановиче Карасёве, он же широко известный в замечательном городе Зареченске криминальный авторитет по кличке Карась.

– Господин Лозовский, – Инна Викторовна, как всегда, озвучивала лишь необходимую в данный момент информацию, – я пока впустила его в холл и предупредила, что узнаю, примете ли вы его.

– Вы поступили совершенно правильно, – я тепло улыбнулся женщине, и она ответила мне тем же. Я, правда, до сих пор не привык к тому, как кардинально меняла улыбка её красивое лицо. Оно словно начинало светиться изнутри.

Инна Викторовна позвонила мне в тот же вечер, как я вернулся от Лозовского, и сообщила, что готова принять моё предложение. Я тут же отправил Алексея за новым членом нашей постепенно разрастающейся компании, и через полтора часа Инна Викторовна уже сидела в моём кабинете, а в холле стояла пара чемоданов с её вещами.

От неё я узнал, что Мари не стала даже пытаться её удерживать, хотя и Инна Викторовна, и я были к этому готовы. Бывшая экономка Шляпникова рассказала, что все остальные работники – горничные, охрана, повара – один за одним покинули особняк и выглядели при этом чрезвычайно озадаченными. Сама же Мария Львовна, судя по всему, тоже не собиралась задерживаться в доме Миши, так что всё сложилось самым что ни на есть удачным образом.

Во избежание вероятных последствий я показал Инне Викторовне и свой истинный облик, и то существо, которое обычно прикидывалось милым серым котиком. Надо отдать ей должное, она только слегка побледнела и какое-то время молчала.

– Я что-то такое и предполагала, – слегка всё же дрогнувшим голосом проговорила она тогда, – полагаю, я должна принести какие-то клятвы? Во всяком случае, в книгах их всегда требуют.