Хейтер из рода Стужевых. Том 4 (СИ) - Крафт Зигмунд - Страница 53

Отец… Я ничего не помнил об этой ауре. Наверное, при появлении в этом мире был слишком слаб и ошарашен происходящим. Сейчас же моя чувствительность на третьей звезде неофита была куда тоньше. От отца ощущалась угроза, но не смертельная.

Платон Борисович поприветствовал семью и поздравил меня с успешным окончанием первого года академии. Елизавета хмыкнула тихо, но с таким видом, что явно показывал: это лишь недоразумение. Разумеется, она считала Марию гением и восхваляла ее при любом удобном случае. Прежний Алексей учился даже лучше сестры, но этого будто никто не хотел замечать.

Голос отца прозвучал как условный сигнал, так как тут же вошёл дворецкий с тележкой и с каменным лицом принялся расставлять тарелки. В порядки важности, разумеется.

То, что я оказался вторым, явно всколыхнуло Лизу, ведь прежде ей ставили еду сразу после отца. Лицо мачехи не дрогнуло, но я ощутил всплеск гнева.

«Вот и вернулся домой, в логово змей», — с тихим вздохом подумал я, отрезая кусок омлета с грибами. Очередной омут интриг после Тамбова. Но что-то я сомневался, что Елизавета хотя бы на шаг приблизится к Татьяне. Её максимум — бытовые неурядицы. Перепрятать вещи, отослать слуг. Разного рода глупости, которые могли выбить прежнего Алексея из колеи, но не меня. Но это не значило, что мне стоило расслабляться.

Атмосфера за столом была настолько тяжёлой, что её можно было резать тем самым серебряным ножом. Тишину нарушал только деликатный стук приборов да тихий голос Елизаветы. Даже маленький Александр, казалось, чувствовал общее напряжение и вёл себя тише обычного.

Завязался якобы непринуждённый разговор о ерунде, погоде и незнакомых мне людях. Отец пару раз спросил меня об академии, но Елизавета безыскусно перетягивала разговор на себя. Мне даже стало немного стыдно за её поведение. Не понимает, как это глупо выглядит? И не замечает, что меня это не задевает ни капли?

Когда трапеза, наконец, подходила к концу, Платон Борисович отложил приборы и промокнул губы салфеткой. Его холодный, оценивающий взгляд остановился на мне.

— Алексей, пройдём ко мне в кабинет. Нам нужно обсудить твоё будущее.

Все за столом замерли. Елизавета едва заметно выпрямилась, её взгляд стал ещё острее. Мария, наконец, посмотрела на меня — в её глазах мелькнуло что-то быстрое, нечитаемое, прежде чем снова набежал лёд. Пётр затаил дыхание. Екатерина лишь вздохнула, будто это её отвлекало от сына.

Я отставил чашку, кивнул.

— Конечно, отец.

Вставал я с ощущением, что закончилось затишье перед бурей. Пора переходить к действительно главному блюду.

Дверь в кабинет отца закрылась за мной с тихим щелчком, отсекая отвратительный фарс счастливой семьи. Появилось ощущение облегчения, что ушёл оттуда. Но не время расслабляться.

Я хоть и предполагал, о чём будет разговор, всё равно ощущал напряжённость. Всё же, это очевидно — раз я признанный наследник, причём совершеннолетний, то пора меня привлекать к семейному бизнесу. Несмотря на стихию дара, отец никогда не отказывался от Алексея и сейчас так же готов был идти дальше.

Возможно, когда мои братья подрастут, и у них обнаружится сильный родовой дар, отец и захочет меня сместить. Вот только я к тому времени могу так глубоко пустить корни, что никаким пинком не выгнать. А для этого действительно нужно разобраться и внести вклад в семейное дело, а также не забывать развивать силу. Тогда многим придётся считаться со мной, хотят они того или нет.

С другой стороны, даже когда ситуация была совсем не в мою пользу, Платон Борисович даже не заикался о том, чтобы назначить наследницей Марию. А ведь у неё вполне сильный родовой дар. Чем же он руководствовался?

Разумеется, когда я только появился в мире, то считал естественным, что отец не меняет мой статус. От него сыпались лишь угрозы, и больше ничего. Он собирался перевоспитывать наследника. Именно так, а не искать нового. И это несмотря на аномальный дар.

Пока я размышлял о мотивах отца, тот прошёл к своему массивному дубовому столу, но не сел. Он обернулся, прислонившись к столешнице, и сложил руки на груди. И тогда я увидел это. Не улыбку даже, скорее, смягчение в уголках губ и вокруг глаз. Тень теплоты в его обычно нечитаемом взгляде. Это было настолько неожиданно, что я внутренне замер.

— Садись, Алексей, — его голос звучал не так жёстко, как за завтраком. — Не стой, как на параде.

Я опустился в кожаное кресло напротив, чувствуя себя слегка выбитым из колеи. Платон Борисович, по сути, возвышался надо мной, как скала. Я был не похож на него.

— Ты изменился за этот год, — констатировал отец, изучая меня. — Возмужал. Окреп. И, судя по отчетам из Тамбова, научился не только махать кулаками, но и думать. Главное же, ты оставил дурную привычку нарываться на дуэль и потом сбегать. Холодов писал, что ты проявил… недюжинную волю и хитрость. Для первого курса — более чем.

Он сделал паузу, давая мне осознать вес этой похвалы. Это то, о чём мечтал прежний Алексей. Но и мне, не знавшего своего отца, смирившегося с новой жизнью, это казалось чуть ли не откровением. Меня признал тот, от кого я совершенно этого не ожидал.

— К тому же, твой ранг… Я никогда не надеялся, что кто-то из моих детей родится гением. Это не просто успех, показатель силы даёт очень и очень многое. У тебя есть все шансы достигнуть архимагического ранга и вознести род Стужевых до небес. Сделать нас графами. Кто знает, может, однажды ты даже сможешь стать легендарным грандмастером и войти в историю не только Российской Империи, но и всего нашего мира. Но это я совсем увлёкся, конечно, — улыбнулся он.

Признаться, я о таком даже не задумывался. Где-то там маячила вершина мира на горизонте, но пока что стоило хотя бы преодолеть низкие ранги, выйдя из звёздочных.

— Теперь ты не просто сын барона Стужева. Ты — наследник и надежда рода, — продолжал отец. — Однажды станешь и опорой. Пора перестать смотреть на тебя, как на ученика или студента. Пора тебе входить в курс дел нашего рода. И принимать в них прямое участие. Ведь однажды всё это станет твоим. Все наши богатства, а также долги и обязанности.

В груди что-то ёкнуло — смесь гордости и легкой тревоги. Какие ещё долги?

— Я готов, отец. Слушаю, — постарался сказать я максимально серьёзно.

— Хороший настрой, — кивнул он. — После обеда мы поедем с инспекцией на не основное производство, небольшой завод по магическим усиленным боеприпасам на окраине, открытие новых линий. Нужно проверить, всё ли в порядке. Ты будешь рядом со мной, увидишь всё своими глазами.

Я кивнул. Завод, бизнес, цифры — это была та самая взрослая жизнь, к которой я не был готов. Но о которой обязан знать и уметь управлять. Доверять нельзя никому, управляющий может оказаться недостаточно компетентным, работать спустя рукава или нагло воровать. Каждый верный специалист на вес золота.

В Тамбове я не пренебрегал никаким предметом, разбирался в том числе и в экономике. Преподаватель нас загружал сверх меры, студенты жаловались, но я терпел, так как понимал — это важно. У прежнего Алексея не было достаточных знаний, он считал, что назначит везде управленцев, а сам будет наслаждаться богатством. Да и я думал о том же. Зачем работать самому, если можно нанять работника? Толпы стоят из желающих примазаться к уважаемому роду! Готовых работать чуть ли не за еду.

Но нет. Достаточно скандалов случилось из-за того, что кто-то кого-то подослал к конкурентам, и всё это закончилось не лучшим образом. Каждый род — теоретически закрытая структура, но то лишь иллюзия. Те, кого обычно не замечают, маленькие винтики огромной системы, на самом деле отдельные личности со своими интересами. Бывает достаточно немного надавить на слабое место, как всё разрушится.

— Это будет лишь первый шаг, готовься к плотному графику, — продолжил Платон Борисович после долгой паузы, которую дал мне для понимания ситуации. — Занятия в академии начинаются через неделю, и времени у тебя станет на порядок меньше.