Хейтер из рода Стужевых. Том 4 (СИ) - Крафт Зигмунд - Страница 23

Я растерянно обнял её, через плечо глядя на Васю. Тот лишь развёл руками, его лицо выражало полное недоумение.

— Тихо, тихо… — бормотал я, похлопывая её по спине, чувствуя, как её плечи сотрясаются от рыданий. — Что случилось? Кто тебя обидел?

— Отец… — всхлипнула она, уткнувшись лицом мне в грудь. — Приехал… Приказал вещи собирать… Сейчас в ректорате… документы забирает…

Вася что-то пробормотал. Я почувствовал, как уходит опора из-под ног. Это всё слишком странно и неправдоподобно. Но вряд ли бы Ксюша устроила истерику на ровном месте, она не такая.

— В чём дело? — спросил я как можно спокойнее. — Почему так внезапно?

Она отстранилась, аккуратно смахивая слёзы пальцем.

— Он… он был недоволен, когда Вику арестовали. Говорил, плохая компания. Потом, когда Таню забрали… у нас с Рожиновыми дела, он опять ворчал, но не так сильно… А теперь… теперь Таню под суд отдали, и все говорят, что её вину доказали! Что у неё нет шансов!

Она снова уткнулась мне в плечо, её слова потонули в рыданиях. Я с трудом улавливал суть.

— … а я ещё и с тобой… с бастардом, как он сказал… встречаюсь! И у тебя самого куча проблем и врагов! Он говорит, что мне опасно здесь… что лучше сидеть дома… Что я как маг слабая, и репетиторы дома всему научат… и хватит с меня…

Последние слова она выкрикнула с таким отчаянием, что у меня сердце сжалось. Мне действительно было жаль её, так как я видел степень отчаяния девушки.

Я обнял её крепче, давая выплакаться. Мысленно в голове уже сложилась картина. Напуганный отец-аристократ, панически боящийся скандалов. Дочь, запутавшаяся в связях с преступниками и сомнительными личностями вроде меня. Простой и жестокий выход — запереть её подальше, в золотой клетке.

— Всё будет хорошо, — сказал я глупо и бессмысленно, потому что знал — не будет. Ну, разве что для самой Ксении, что она поймёт гораздо позже. Если поймёт.

Ну, и для меня неплохо. Ведь эти отношения действительно стали заходить куда-то не туда. Я не хотел привязываться. Да и видеть, как меня искренне любят и ничего не ощущать в ответ — удручающе. Нам всё так же было не о чем говорить, брак с Цветаевой мне ничего не сулил по выгоде. Потому нужно было прекращать эти отношения, но как? И тут такой… своеобразный подарок судьбы.

Когда её рыдания немного утихли, я осторожно высвободился.

— Пойдём, провожу тебя.

Она молча кивнула, позволяя вести себя, как беспомощного ребёнка. Мы прошли по коридорам, которые вдруг показались мне бесконечно длинными. А если там ее отец? Что я буду говорить? Да и сама Ксюша будет не в восторге, если поймёт моё истинное отношение к ситуации.

Мы спустились вниз, в холл, потом вновь поднялись наверх, в женское крыло общежития. За это время Ксюша успокоилась и сжала мои руки более уверенно. И мне от этого стало только ещё тяжелее морально.

Дверь в её комнату была приоткрыта. Внутри, спиной к нам, стоял высокий мужчина с седыми висками, смотревший в окно. Он обернулся на наши шаги. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по мне с ног до головы, и я буквально физически ощутил его презрение. «Бастард». «Проблемы». «Враги».

— Ксения, пора, — сказал он, не удостоив меня ни словом, ни кивком.

Я скосил взгляд на Ксюшу. Она смотрела на меня с такой мольбой и надеждой, что стало ещё тошнее. Она ждала, что я что-то скажу, возражу. Начну бороться. Но что я мог сделать? Устроить сцену? Зачем? Ради чего? Хоть она и сама себя обманывала, по сути, и я тут был ни причём, чувство вины не хотело отпускать.

Вздохнув, я взял её холодную руку, отцепляя от своего локтя, на котором она висела по сути, и на секунду задержал в своей.

— Прощай, Ксения, — сказал я тихо, но чётко. — Будь счастлива.

Я видел, как надежда в её глазах погасла, сменившись пустотой. А потом я развернулся и ушёл, не оглядываясь. Пока она ещё не пришла в себя и не вцепилась в меня мёртвой хваткой.

Да, жестоко. В чём-то подло. Но я никогда не обещал ей звёзд с неба, как и не говорил о большой любви. Это была лишь интрижка. Просто моя первая девушка. Сколько их ещё будет?

Я услышал то ли крик, то ли визг. Надрывный.

Ускорил шаг, но потом что-то бухнулось на пол. Я не выдержал и обернулся. Отец пытался поднять с пола девушку, которая выкручивалась из его рук и что-то причитала, хныча.

— Успокойся, дочка. Он тебе не нужен. Всё это лишнее.

Я шёл по коридору, и в груди было странное, противоречивое чувство. Грусть.

Да, Ксюша мне нравилась. Была светлой и чистой в этом болоте. А ещё очень удобной. Но вместе с тем она начинала уже тяготить своими невысказанными планами и намёками. Она не давила, не настаивала, но всё это будто ложилось мне на плечи, слой за слоем.

Особенно Новый год. Ксюша вела себя так, будто мы действительно влюблённая парочка. В эти дни её в моей жизни было слишком много, тогда и понял окончательно, что больше не могу её выносить. Нужно было что-то делать. И пока что я её всячески избегал.

Но всё сложилось как сложилось. К лучшему. Я свободен, и больше ничто не будет отвлекать от текущих дел. Судебные заседания будут проходить примерно раз в месяц как минимум, как сказал Чёрный. И будут продолжаться ещё долго, с большими перерывами. Всё же, сложное это дело, непростое. Много интересов высокопоставленных людей.

Со дня первого судебного заседания прошло больше месяца. С тех пор было ещё одно, и я сильно удивился отсутствию отца Татьяны. Пришёл только её брат, хмурнее тучи. Но что-то мне подсказывало, что на третьем он не появится. На меня смотрел чаще, чем на сестру, посылая «лучи смерти».

Барон Цветаев тоже не просто так забрал дочь из академии. Я узнал от следователя Чёрного, что Рожинов отказался от дочери и не хочет иметь с ней ничего общего. Буквально. Её уже лишили титула, но пока ещё содержат в одиночной, более комфортабельной камере для богачей. Кроме того, Таню сейчас защищает лишь один адвокат. Его и всё остальное оплачивает её мать из своего кармана.

Так что песенка бывшей графини спета. Под тяжестью улик она и с отцом не смогла бы выползти, а теперь — подавно. Таня так заигралась в собственную исключительность, что уверовала в неприкасаемость своей тушки.

Чёрный уверял, что ещё немного, и они додавят Мясоедову. На днях к ней должен приехать отец и убедить пойти навстречу следствию. По крайней мере, так было договорено в ходе телефонного разговора. И тогда… Это будет уже железобетонным доказательством вины.

Пожизненного для этой статьи нет, но если Татьяна и выйдет из тюрьмы, то весьма немолодой женщиной. Если выйдет. Всё же, теперь она официально простолюдинка. Сможет ли мать и дальше проплачивать приемлемое содержание дочери десятилетиями?

С Мишей тоже всё оказалось не так просто. Он не просто перестал ходить в академию. Я считал, что это ранее оформленное свободное посещение, но нет. Отец забрал его документы и лишил права наследования. Но хоть титул оставил.

А наследником стал… барабанная дробь… Володька Пеплов! Тот самый парень с моего потока, который толкал ногой на лекциях простолюдина Сидорова.

Бароны Пепловы являлись вассальным родом Огневых, это знали все. Только я был не в курсе, что по факту парень сирота, его отец погиб в Разломе несколько лет назад, а отчим — только формальный. Он не сочетался браком с его матерью-вдовой и просто жил у них. А теперь выяснилось, что его нагуляли от сюзерена. Иначе бы Огневу незачем признавать его наследником. Теперь оформлялись документы, и мать Пеплова готовилась стать законной супругой номер два в графском роду.

М-да, даже не знаю, Миша там, наверное, в полном шоке и депрессии. Его и так эта гонка подкосила, а теперь он буквально лишился всего. Хотя, это никогда не было моей проблемой, как и Миша — моим приятелем.

Вся академия шепталась о Тане и Мише с Володей, разговоры не утихали уже несколько недель. Такое ощущение, будто никому нет дела до главной гонки года — за пост ректора. Виктор Огнев держал нейтралитет, и озёрские считали, что уже выиграли войну. Но всё станет окончательно известно лишь в конце года, после экзаменов. Тогда пройдёт голосование инвесторов и педсостава. Это аж в июле месяце. Тогда же, по прикидкам Чёрного, состоится последнее судебное заседание по вопросу Татьяны.