Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП) - Харрисон Ким - Страница 61

Медленно, почти неосознанно, Триск положила руку на низ живота.

Ребёнок?

Глава 22

Тихие звуки раздражения Квена становились всё громче, но Триск делала вид, что спит, пока он возился с раковиной, пытаясь вытащить из стока тонкий металлический стержень, который, как ему казалось, там застрял. Зловоние из передней комнаты становилось всё сильнее, и его нетерпение выбраться из камеры висело в утреннем воздухе почти осязаемо.

— В этой камере вообще нет ничего, чем можно было бы выломать замок! — прошипел Квен.

— Так и задумано, — сухо ответил Даниэль. Триск перевернулась на бок и увидела, как оба мужчины склонились над раковиной: Квен просунул пальцы в сток, а Даниэль стоял так близко, что мешал ему.

— Почему бы тебе не вызвать снова демона? — предложил Даниэль, наклонившись ближе. — Мы не можем отдать ему ребёнка Триск, но ведь наверняка есть что-то, что он примет в обмен, чтобы открыть дверь.

Квен выпрямился, сердито растирая сведённую судорогой руку.

— Предлагаешь продать душу?

Даниэль моргнул, вероятно, пытаясь понять, шутит тот или нет. Триск нахмурилась и села, устав от бездействия.

— Мы не можем вызывать Галли, пока солнце не сядет, — сказала она.

Даниэль резко повернулся к ней.

— Что-то связанное с энергией в лей линиях — они движутся не в ту сторону.

Сунув руки в карманы, он подошёл к решётке.

— Серьёзно?

Она встала и потянулась, чувствуя себя странно иначе, хотя внешне ничего не изменилось. Ребёнок.

— Энергия лей линий движется, как приливы — в такт солнцу. Энергия нашего мира поддерживает целостность Безвременья, где живут демоны.

— Тогда разве это не значит, что они вам чем-то обязаны? Если наш мир питает их мир, — спросил Даниэль, — выходит, они тебе должны.

Для человека, который меньше суток назад даже не верил в магию, он слишком быстро вжился в новую реальность.

— Они так не считают, — ответила Триск. — По их версии, это они соткали лей линии, чтобы удерживать своё существование. — Она встряхнула одеяло и накинула его на плечи.

Разочарованно вздохнув, Квен сел на скамью, упершись локтями в колени и массируя ладонь.

— Готов отгрызть себе палец, чтобы сделать из него отмычку. Есть идеи, Триск?

Даниэль нетерпеливо сменил позу.

— Ты говорила, что не можешь расплавить решётку, но что, если направить энергию прямо на замок?

Квен поднял взгляд из-под мокрой от пота чёлки.

— Думаешь, я не пробовал?

— А если охладить металл, сделать его хрупким? — предложила она, и Квен нахмурился, обдумывая сказанное.

— Может сработать, — сказал Даниэль, в голосе его прозвучал азарт. — Если сузить механизмы замка, они могут разойтись. В крайнем случае можно поочерёдно нагревать и охлаждать металл, пока усталость не даст трещину.

— Попробуем, — кивнул Квен и подошёл к двери. — Может занять несколько часов.

— Несколько часов у нас есть, — ответил Даниэль, следуя за ним, с явным интересом желая увидеть магию в действии.

Рука Квена засияла тусклым светом, когда он подключился к ближайшей линии и потянул энергию через себя. Но едва слышный щелчок из внешнего помещения заставил Триск подскочить.

— Стой! — воскликнула она. — Там кто-то есть! — добавила громче, и Квен резко отдёрнул руки, морщась от боли, когда возвращённое заклинание обожгло кожу.

Триск схватилась за решётку и наклонилась вперёд, к открытому проёму.

— Эй! Мы заперты здесь!

— Там никого нет, — сказал Даниэль. — Просто тела оседают.

От этого заявления по спине пробежал холодок, но сердце Триск забилось сильнее, когда она услышала тонкий звон крыльев пикси.

— Орхидея? — позвала она, не веря собственным ушам. — Это ты?

— Что бы здесь делал шпион Кэла? — хмуро бросил Квен, и Триск пожалела, что когда-то рассказала ему о ней. — Если это Орхидея, значит, Кэл где-то рядом.

— Кэл! Мы здесь! — крикнула она, едва переводя дыхание. — Пожалуйста, — прошептала.

В облачке пыли крошечная женщина замерла прямо в проёме двери. Лицо Орхидеи было вспыхнувшим, из неё исходил мягкий серебристый свет неуверенности.

— Кэл сказал, что можно, если Даниэль меня увидит, — пробормотала она, смущённо крутя подол платья. — Но ты уверена? Это как-то неправильно.

Квен шагнул вперёд, и пикси отшатнулась.

— Всё нормально, — сказал он. — Где Кэл?

— Это ты, — произнёс Даниэль, глядя на пикси. — Я ведь уже видел тебя раньше.

— Раньше? — рявкнул Квен, повернувшись к нему, а Орхидея покраснела.

— Ты стирала ему память. Ничего страшного, да? — сказала она и, взмахнув крыльями, подлетела к замку. — Это так странно. Никогда прежде не позволяла человеку видеть меня специально. Но Кэл сказал, ты, скорее всего, умрёшь через неделю, так что всё равно неважно.

— Даниэль не умрёт, — возразила Триск, удивившись, когда пикси просунула всю руку внутрь замка. — Вирус концентрируется в помидорах Ангел. Избегай их — и не заболеешь.

— Тогда кому-то из вас придётся его убить, — рассеянно сказала Орхидея. — Потому что я не собираюсь быть той, кто нас выдаст.

— Никто не собирается убивать Даниэля! — воскликнула Триск.

В тот же миг замок щёлкнул, и всё, кроме жгучего желания выбраться, исчезло.

Квен проскользнул сквозь прутья. Подойдя к двери Триск, он нетерпеливо ждал, пока Орхидея копается с её замком — крошечная женщина прикусила губу, возясь с механизмом. Её пыльца изменила цвет с зелёного на красный, и наконец замок поддался.

— Спасибо, — сказала Триск, делая огромный шаг вперёд — и замерла, когда Квен неожиданно обнял её. Он отпустил её почти сразу, улыбнувшись растерянно, и пошёл проверять передние помещения.

— Ты красивая и потрясающая, — сказал Даниэль.

Орхидея засияла от удовольствия.

— Никто раньше не говорил, что я потрясающая, — пробормотала она и, к удивлению мужчины, опустилась ему на плечо.

— Ну, а я говорю, — запинаясь, ответил он, боясь даже пошевелиться.

— И я тоже, — сказала Триск. Сняв с себя одеяло, она бросила его в открытую камеру. — Где Кэл? — спросила она, направляясь к шкафчикам.

— Искал тебя, — ответила Орхидея, подлетая к высокому окну и выглядывая наружу. — Я обошла заброшенные здания. — Её голос звучал тревожно. — Он проверяет госпитали, ищет выживших. На самом деле их немало.

— Рад это слышать, — сказал Даниэль, проверяя бумажник и убирая его в задний карман. — Не хотелось бы быть последним человеком на Земле.

Он сказал это вроде бы шутя, но Орхидея издала грубый звук.

— Я говорю о выживших вампирах. С людьми — другая история.

— Они не могут все погибнуть, — прошептала Триск. — Всё не могло распространиться так быстро.

Квен вернулся из приёмной, глаза у него были мрачные, как будто опустошённые.

— Двигайтесь левее. Не смотрите по сторонам, — сказал он, подбирая обувь на ходу и направляя их к выходу.

— Они не могут все быть мертвы, — повторила Триск и, выходя из блока камер, прикрыла лицо рукой. Голову вниз. Левее. — повторила она про себя, шурша ногами по грязной плитке.

Но, увидев чью-то ступню, не смогла удержаться и подняла взгляд.

С трудом сглотнув, она отвернулась. Это был один из молодых офицеров — всё ещё сидевший за столом, за которым умер. Его лицо было покрыто волдырями и язвами, глаза распухли и сомкнулись даже при том, что кровь стекала к ногам.

— Всё неравномерно, — пролетая рядом, сказала Орхидея, аккуратно зажимая нос тонкими пальцами. — По новостям говорят, в больших городах ситуация получше, но в маленьких не хватает внутриземельцев, чтобы поддерживать работу служб и обмен информацией. Оставайтесь здесь. Я найду Кэла.

— На улице, может быть, — пробормотала Триск, борясь с тошнотой.

Застёгивая ботинки, Квен буркнул:

— Пойду с тобой.

Орхидея смерила его взглядом с ног до головы, подняв брови.