Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП) - Харрисон Ким - Страница 58

С поникшей головой Даниэль отвернулся.

— Я думал, он уже готов, — сказал он тихо. — Это моя вина.

— Он был готов, — мягко возразила она, протягивая руку к решётке, будто хотела дотронуться, но не решалась. — Мы довели вирус до совершенства. Если и винить кого-то, то Кэла. Бог знает, у него было достаточно времени, чтобы внести изменения. Почему — непонятно. Он был лучшим генетиком на нашем курсе.

— После тебя, — заметил Квен. Он встал и принялся проверять прутья, один за другим. Убедившись, что бесполезно, раздражённо ударил по ним ладонью.

Триск слабо усмехнулась — без радости.

— Если это сделал Кэл, мы сможем всё исправить. Без образца из моего грузовика будет труднее, но, если выберемся отсюда и доберёмся до Детройта, думаю, по дороге найдём томат «Ангел».

Даниэль взглянул мимо Квена на тёмные, безмолвные офисы.

— Уверен, нам и так попадётся кто-нибудь заражённый моим вирусом, — пробормотал он. — Хотя я бы предпочёл работать с образцом из своей лаборатории. Увы, теперь это невозможно.

Квен обернулся, лицо его побледнело.

— Триск, — прошептал он. — Твой вирус пропал.

— Что? — спросила она. Это был вирус Даниэля, не её.

— Твой универсальный донор, — пояснил Квен, подходя вплотную к решётке. Он выглядел по-настоящему напуганным — гораздо больше, чем тогда, когда рассказывал Даниэлю об Внутриземелье. — Он был в компьютерной системе лаборатории, верно? Пожар уничтожил весь этаж, и всё, что было в компьютерах, сгорело. Все данные, все исследования пропали. Как ты собираешься расплатиться с Галли за заклинание забвения?

— Какой вирус? — спросил Даниэль, и мгновенная тревога Триск исчезла с лица.

— Неважно, — пробормотала она, но Квен сжал прутья камеры, явно расстроенный.

— У тебя демонический шрам! — сказал Квен, и она нервно взглянула на Даниэля. — Я вижу копоть на твоей ауре, Триск.

В его устах это прозвучало отвратительно. Поморщившись, Триск съёжилась, чувствуя себя грязной.

— Я сказала — не бери в голову, — повторила она, громче.

— Демоны, — глухо произнёс Даниэль. — Я знал, что он не сможет заставить меня забыть.

Триск кивнула, внезапная мысль заставила её подняться.

— Точно. Пожалуй, мне стоит потребовать свои деньги обратно.

— Эй, эй, эй! — перебил Квен, уже догадываясь, почему она уставилась в пол. — Нет, Триск, не стоит.

— Почему нет? — спросила она, смущённая, но решительная. У неё не было ни мела, ни соли — ничего. Но была кровь, а она подойдёт для круга. — Я хочу избавиться от этой метки. Его проклятье не сработало. Он в долгу передо мной. Пусть хоть так поможет нам выбраться.

— Ты не получишь вторую метку ради нас, — резко сказал Квен, прижимаясь к решётке, тревога звучала в каждом слове. — К тому же у тебя нет с собой образца вируса, чтобы заплатить ему.

— Какого вируса? — снова устало спросил Даниэль, пока Квен начал мерить шагами тесную камеру.

— Триск разработала универсальный вирус-донор, — объяснил Квен. — Он способен ввести здоровый генетический код в ослабленные эмбрионы эльфов. Это спасёт наш вид. Мы стоим на грани генетической катастрофы. Подарок от демонов — в качестве прощания, когда мы ушли из Безвременья две тысячи лет назад.

— А, ну раз только это, — небрежно сказал Даниэль, пока Триск осматривала камеру в поисках чего-нибудь, чем можно порезаться. Всё здесь было намеренно безопасным, без острых предметов, но на одном из болтов она заметила заусенец. Стиснув зубы, она порезала палец. Кровь медленно выступила, и Триск присела, отодвигая одеяло, чтобы начертить маленький круг. Носки шуршали по холодному цементу, ступни казались крошечными, и ей вдруг стало неловко — как будто всё это было глупостью.

— Вот почему вы все генетики, — сказал Даниэль, глядя, как она рисует. Триск опустила взгляд на крошечный круг. Галли это бы не понравилось, но увидеть её за решёткой, пожалуй, компенсировало бы недовольство размером круга.

— Или бизнесмены, — добавила она, размазывая остатки крови по пальцу и отступая назад. Сердце забилось быстрее. Призывать демонов всегда было опьяняюще, и Триск надеялась, что Квен так и не понял, насколько ей это нравилось — этот флирт с опасностью.

— Я смогу нас отсюда вывести, — настаивал Квен, с тревогой сжимая прутья между ними. — Нам не нужна его помощь.

Триск встала подальше от круга. Если Галли вырвется, он убьёт их всех — прутья для него не станут преградой.

— Если мне суждено умереть в этой камере, — сказала она ровно, — я не хочу, чтобы на моей ноге осталась демоническая метка.

— Триск! — Квен просунул руку между прутьев, потом опустил её, бессильно. — У тебя нет свечи, пепла, ничего! Я запрещаю тебе это делать. Кто-нибудь может увидеть!

Нам бы так повезло.

— Ты запрещаешь? — переспросила она, вскинув брови. — Они все мертвы, Квен, — сказала Триск, указывая на безмолвные офисы. — Никто не знает, что мы здесь. Если мы не выберемся, всё человечество просто исчезнет. Я не хочу нести за это ответственность. А ты? Мы можем это остановить. Я собираюсь это сделать.

Переведя дыхание, она коснулась линии, направляя прохладный поток энергии в круг. Сердце заколотилось сильнее — энергия отзывалась иначе, окрашенная её аурой. Это был кровавый круг, наполненный намерением. Галли явится хотя бы из любопытства — узнать, зачем она его нарисовала.

Квен стоял у прутьев молча. Он понимал, что она права, и знал: она рискует всеми ними. Рядом с ним Даниэль наблюдал с неожиданным интересом — ни следа страха на лице.

— Кроме того, — сказала Триск, собираясь с духом, — я не думаю, что мы доберёмся до Детройта. Са’ан Ульбрин хочет доказательств? Я их ему дам.

Она глубоко вдохнула и выдохнула.

— Алгалиарепт, я призываю тебя.

Глава 21

Затаив дыхание, Триск наблюдала, как её круг наполняется дымчатой чёрной мглой. Инструктор когда-то объяснял, что это демон ощупывает её волю — ищет малейшее ослабление или неожиданный канал, над или под землёй, который можно было бы использовать. Она уже чертила кровавые круги раньше, но никогда не применяла их, чтобы что-то удержать внутри. Это ощущалось иначе, чем линии из мела или соли: глубже, с большим намерением.

— Святое дерьмо, — прошептал Даниэль, когда туман сгустился, сжался и наконец принял знакомый, но всё же тревожный облик Алгалиарепта.

— Это что-то новенькое, — произнёс демон, презрительно скривив губы, когда ощупал тесные границы круга. Было даже облегчением, что он не явился в образе Кэла или того беспокояще расслабленного «гуру пляжа», а предстал в своём мятом зелёном бархатном камзоле, с кружевами, белыми перчатками, блестящими сапогами и круглыми синими очками, через которые он любил смотреть на неё свысока, заставляя чувствовать себя глупо.

Не двигаясь из-за ограниченного пространства, Галли повернул голову, чтобы разглядеть Квена и Даниэля. Он вздрогнул, когда локтем задел внутренний край её круга — и запах жжёного янтаря стал гуще.

— То, что ты сидишь в клетке, не значит, что я тоже должен быть в ней. Это варварство.

Варварство — возможно. Но круг держался, и Триск облегчённо выдохнула.

— Мой палец всё равно не стал бы кровоточить дольше, чтобы я успела расширить круг.

Демон снова сморщил нос, рассматривая её; его взгляд задержался на подвеске в форме спирали на шее.

— Возможно, стоило отрезать палец, тогда бы кровь текла дольше. Почему я чувствую запах… мёртвых людей?

— Потому что в соседней комнате они действительно есть, — ответил Квен, уши которого почти прижались к плечам. Даниэль выглядел потрясённым — но не из-за мертвецов, а из-за демона.

Галли широко улыбнулся, глядя в сторону открытой двери, и обнажил крупные, квадратные зубы.

— Восхитительное положение ты себе устроила. Снова пришла просить одолжения, Фелиция Элойтриск Камбри?

Триск нахмурилась.